Вячеслав Негода: "С Конституцией или без, критично важно закончить децентрализацию до местных выборов"

16 марта, 19:40 Распечатать Выпуск №1286, 14 марта-20 марта

Если мы не пойдем дальше, то заморозим разбалансированную систему власти еще на пять лет. Сейчас у нас, по сути, две Украины. 

После фиаско административно-территориальной реформы Романа Бессмертного в 2005-м году, в рамках второго правительства Тимошенко была предпринята очередная попытка развернуть децентрализацию власти в стране. Тогда, в 2008-м году, в министерство регионального строительства зашел триумвират в лице Вячеслава Негоды и Анатолия Ткачука (стали заместителями министра), и Юрия Ганущака, возглавившего департамент местного самоуправления и административно-территориального устройства.

С тех пор много воды утекло. И та попытка реформы тоже провалилась из-за нерешительности Тимошенко, увязнувшей в электоральных играх с селом. Сменились правительства и президенты. Закончилась революция и началась война. Неизменными оставались лишь триумвират, пул экспертов-децентрализаторов и некогда обозначенные ими задачи: изменить систему власти в стране, вытянуть Украину из советского прошлого, отдать полномочия и деньги на места.

Но если Ткачук с Ганущаком, больше не заходили в официальную власть и продолжали готовить реформу в качестве экспертов третьего сектора, то Негода все двенадцать лет оставался на ключевых постах в профильном министерстве, представляя, по сути, чуть ли не единственный в стране пример чиновника-хранителя институциональной памяти ключевой реформы. Что, собственно, с приходом в Кабмин Гройсмана и позволило достаточно быстро включить практически смоделированную, в том числе и пакетом законопроектов, реформу.

В 2014-м году Негода с уровня главы департамента оперативно переместился на пост первого заместителя министра регионального развития, а Ткачук и Ганущак взялись за работу в статусе советников премьер-министра. Децентрализация стартовала. Принятый парламентом в 2015-м году закон о добровольном объединении громад открыл Украине двери в Европу. И несмотря на то, что ход реформы оказался достаточно медленным, что власть так и не рискнула сделать радикальные шаги и перейти на следующие уровни реформы, кейс децентрализации можно было бы считать самым успешным реформаторским кейсом страны.

Если бы не одно "но": в дело изначально вмешалась политика. А точнее война, Минские соглашения и слабая позиция центральной киевской власти, подписавшейся под необходимостью согласовывать свои действия, касающиеся децентрализации в рамках этого документа. Некогда монолитный триумвират и экспертное сообщество сегодня находятся в стадии распада по причине разных позиций в отношении того, как правильно завершить реформу.

В то время как в децентрализацию уже вложены миллиарды бюджетных и донорских средств, все чаще раздаются реплики против децентрализации как таковой. "Слабая, некомпетентная центральная власть и коррумпированная силовая вертикаль только усилят центробежные процессы и окончательно феодализируют регионы", — утверждают оппоненты реформы.

Ее авторы настоятельно рекомендуют все-таки закончить реформу, но без резких движений в отношении Конституции, дабы не сыграть на руку Москве и не создать прецедент со спецстатусом для ОРДЛО.

Однако заместитель министра Вячеслав Негода продолжает настаивать на необходимости принятия изменений в Конституцию и, по информации наших источников в ОП, даже выступил соавтором одиозного президентского законопроекта изменений в Конституцию, поданного Зеленским в парламент в декабре. Почему?

Это был непростой разговор. И в этом тексте есть ответы на многие ключевые для страны и ее главной реформы вопросы.

— Вячеслав Андронович, если говорить о глобальном классическом финише децентрализации, не осложненном войной и политическими рисками, то к чему мы в итоге должны прийти?

— К тому, чтобы нашим людям было комфортно жить в любом селе или городе Украины, чтобы туда ехали туристы, чтобы там развивалась экономика и местная политика. Центром жизни должен стать человек в любой точке Украины, а не Киев, куда до сегодняшнего дня люди едут искать работу и счастье. Децентрализация в этом контексте — инструмент, с помощью которого можно построить эффективную систему местной власти на всех уровнях: громада—субрегион—регион. Сейчас мы реализуем стратегию муниципального развития, которая должна в корне изменить лицо страны. Украина имеет все шансы стать страной, где нет разбитых дорог, покинутых сел и разрушенных зданий. Для этого громады должны поверить в реформу, получить полномочия, ресурсы и включиться в ответственное самоуправление.

— В какой точке реформы мы сейчас находимся?

— Здесь есть множество показателей, но если отталкиваться от базовой задачи, то уже создано 1050 ОТГ (объединенных территориальных громад), в которые добровольно объединились почти 4 800 украинских сел, поселков и городов. Не вошли в процесс объединения около 6 160 громад, что составляет более 56 процентов от общего числа. То есть здесь мы еще не перешли экватор. Хотя по количеству жителей объединенных громад (включая города областного значения) туда перешли 73%. Безусловно, не все ОТГ уже сейчас имеют условия для эффективного развития, однако даже первые результаты разворачивающегося процесса объединения показали, что избранный нами путь, — правильный.

В то же время не стоит забывать, что мы проходим достаточно глобальное горизонтальное преобразование системы государственного управления, куда входят сразу несколько базовых реформ. Речь не только о децентрализации, но и о реформе административно-территориального устройства, об изменении системы исполнительной власти в целом. Таких комплексных задач одновременно не решали ни поляки, ни большинство европейских стран. Польша, имеющая устойчивые традиции системы власти, реформировала административно-территориальное устройство еще в 70-е годы. А уже в 90-е успешно провела децентрализацию. Мы же сегодня по сути ломаем еще советскую модель территориально-административного устройства и управления государством в целом.

Фактически у нас идет квазиреформа и посредством ОТГ в стране создаются новые субъекты административно-территориального устройства. И здесь основная проблема: юрисдикция этих новообразованных громад не распространяется на всю территорию Украины. Потому что это не обозначено ни в одном из существующих законодательных актов. У нас не принят закон об административно-территориальном устройстве. То есть нам критично важно принять такой закон, закрепить юридический статус новых громад и перевести реформу с базового на субрегиональный (районный) и региональный уровни. Однако решить проблемы этих двух уровней можно только путем внесения изменений в Конституцию. О чем, я думаю, вы меня обязательно спросите.

— Таким образом, для того чтобы юридически завершить реформу, необходимо, во-первых, принять закон об админтерустройстве, закрепив статус ОТГ и нарезав новые районы. Во-вторых, ввести реальное местное самоуправление на региональном уровне, отдав рычаги исполнительной власти областной раде, параллельно обозначив опцию префекта, надзирающего или контролирующего от имени государства на уровне области. Так?

— Абсолютно, но с небольшим уточнением: обласная рада получит право на создание собственных исполнительных органов, а префект — функции исполнительной власти.

— Но прежде чем спросить вас о сопутствующих завершению реформы рисках, прошу уточнить: почему мы не можем если не отыграть реформу назад, то, возможно, остановиться, переждав войну и все связанные с ней политические манипуляции?

— Решиться на такой шаг после пяти (!) лет реформы, это значит предать миллионы людей, которые все это время ценой титанических усилий ломали схемы и преодолевали сопротивление местных чиновников, элит, земельных латифундистов, давно сросшихся своими бизнес-интересами. Люди справились, прошли сложные организационные процедуры, сформировали свои органы местного самоуправления, почувствовали разницу и осознали, как и куда можно идти дальше. Безусловно, вы можете сказать, что на всех форумах глав ОТГ больше говорят о проблемах, которых действительно хватает. Однако я даже представить себе не могу, что можно вот так взять и забрать у людей их жизнь и их будущее. Да они и сами никогда не позволят государству это сделать. Посетите любую громаду и сами поговорите с людьми.

Более того, мы достигли такого рубежа, когда исчерпан лимит времени для добровольного объединения громад. И здесь государство должно правильно и четко поставить точку, приняв волевое решение закончить процесс в обязательном порядке. Потому что сейчас у нас, по сути, две Украины. Одна живет в формате децентрализации с полномочиями и ресурсами, а вторая несет на себе бремя еще советской системы и управляется с уровня местных администраций. А это уже дискриминация. И если мы не пойдем дальше и не завершим реформу в этом году, то заморозим такую разбалансированную систему власти еще на пять лет. Потому что осенью у нас очередные выборы в органы местного самоуправления. И они должны пройти в едином формате в новых объединенных громадах. Иначе мы углубим социально-экономический разрыв между старой и новой системами местного самоуправления, обрекая страну на ручное управление. И у нас остается очень мало как календарного, так и парламентского времени, чтобы принять целый ряд важнейших законов и завершить реформу.

— Однако набор аргументов у изначальных оппонентов децентрализации также достаточно весомый: война, слабость центральной власти, в том числе обусловленная сменой правительства и экономическим кризисом, вынужденный переход в нишу местной политики вытесненных из большой политики элит Януковича и Порошенко и, как следствие, усиление центробежных процессов и окончательная феодализация регионов. Что на это скажете?

— Во-первых, давайте подумаем и ответим на вопрос: а какая страна сильнее? Та, которая отстраивает себя снизу, развивает инфраструктуру и экономику на местах, или та, где города и села приходят в упадок? Мы уже шесть лет находимся в состоянии войны. Чем сильнее наши громады, чем развитее, тем больше наши шансы на победу. Потому что победа — это прежде всего сила и самодостаточность страны. А они начинаются оттуда, где человек живет. С того, как он живет и кем себя ощущает.

Во-вторых, в отношении возможных центробежных процессов и ослабления государственной власти в целом. Я убежден, что в мире нет такой практики, чтобы муниципалитеты, громады были очагами какого-то сепаратизма. Такими субъектами, как правило, выступали регионы, большие территории. И вот здесь как раз наша задача — передать основные полномочия и финансы для местного развития не на уровень региона, где всегда будет возникать соблазн порулить и признать за собой некую уникальность, а громадам. Вы чувствуете разницу?

И, наконец, в-третьих. Когда мы говорим о децентрализации и передаче полномочий и ресурсов громадам, априори речь идет о параллельном строительстве сильной системы территориальной исполнительной власти. Сейчас функции и полномочия смешаны. Областные и районные государственные администрации вместили в себя функции и государства, и местного самоуправления. Областные и районные рады лишены возможности осуществлять функции местного самоуправления, не имея законодательной возможности сформировать собственные исполнительные органы. Все это по шаблону советской административно-командной системы государственного управления выполняют облгосадминистрации и райгосадминистрации. При этом они растянулись в многолетнем шпагате между Киевом и региональными бизнес-элитами, чаще играя в пользу последних.

О каком местном самоуправлении и какой эффективности работы местной исполнительной власти здесь вообще можно говорить, если она во многом зависит от решений областных и районных рад? Поэтому, для того чтобы усилить как местное самоуправление, так и центральную власть на местах, их необходимо четко развести. Жестко обозначить круг компетенций и передать основную часть полномочий и финансов на самый низовой уровень — громадам.

Нужно создать такую систему, чтобы в случае заступа за линию национальных интересов на уровне региона или громад молниеносно срабатывали государственные предохранители. Сильное местное самоуправление и сильная исполнительная власть на местах — это два крыла самодостаточного государства, которые должны обеспечить стабильное местное и региональное развитие. И я сейчас могу назвать десятки громад в тех же прифронтовых Донецкой и Луганской областях, где благодаря децентрализации сегодня удается решать серьезнейшие проблемы и, по сути, отстраивать себя заново. Сильная громада всегда патриотична и не склонна ни к какому сепаратизму. Чего не скажешь о слабой и недовольной жизнью.

Что касается смены и ротации элит, их возвращения на местный уровень, то это нормальный процесс. Элиты — это сила страны. Сильные кадры нужны везде. И в центральной власти, и в местной. Пусть возвращаются и управляют, пусть работают на страну в ее интересах.

— Ключевое — в ее интересах. Вы же не будете спорить с тем, что успех этой ключевой реформы напрямую зависит от того, в рамках какого — правового или неправового — государства она проходит? В случае коррумпированной и купленной вертикали МВД, СБУ, прокуратуры и судов дальнейшая феодализация регионов неизбежна. Житель даже самой новой и передовой громады без чувства безопасности и защищенности — никто. Какие бы полномочия и ресурсы вы ему ни давали.

— Когда мы только начинали реформу, то отдавали себе отчет в том, что ее успех/неуспех будет зависеть от множества факторов. Потому что громада — это фактически замкнутый жизненный цикл человека от рождения до похорон. И это реальность. В ходе своей жизни человек получает от государства определенные услуги — образовательные, медицинские, социальные, культурные и другие. И одна из главных услуг — действительно безопасность. Без чувства защищенности своей жизни, имущества, будущего детей вряд ли можно говорить о каких-то успехах. Поэтому наряду с институциональными изменениями, которые мы внедряем, обращаем внимание на создание качественного образовательного пространства, медицинских услуг, социальной защиты, а также системы центров безопасности. Речь о возможном формировании местных полицейских участков, пожарных бригад, которые должны помогать формировать у жителей громад чувство защищенности.

Не хотел бы что-то непрофессионально комментировать о правоохранительной и судебной системах, также находящихся в состоянии трансформации и изменений согласно новым более качественным стандартам работы. Относительно "феодализации", то такое понятие в процессе децентрализации отсутствует. В моем понимании задача состоит как раз в том, чтобы создать законодательные условия для местного самоуправления и его органов, чтобы исключить давление на них различных бизнес-групп.

При этом давайте ответим на вопрос: а кем легче управлять — головой мелкой сельской рады, который владеет всеми паями и торговыми точками в округе, или головой крупной территориальной громады, сформированной большим количеством людей на большой территории? Такая громада априори более защищена от латифундистов и, как вы говорите, феодалов. Но, говоря об аграрном секторе, тоже надо отдавать должное бизнесу, который создает рабочие места и платит налоги. И параллельно четко отсекать его попытки создавать карманные органы местного самоуправления в громадах.

Надо признать, что сегодня, выйдя на финальную стадию формирования перспективных планов объединения громад в областях, мы ощущаем очень сильное влияние и давление со стороны местных бизнес-элит. Иногда на бумагу положены не абсолютно прагматические интересы людей, а желания отдельных персонажей, контролирующих ситуацию в районе или части области. Идет очень серьезная борьба, в которой, я думаю, мы все-таки победим.

— Катерина Гандзюк тоже думала, что победит, когда ходила на акции и делала фильм о бизнес-империи главы Херсонской областной рады Мангере. Не победила. Как и еще более 50 общественных активистов, подвергнувшихся нападениям в регионах за годы реформы. Более того, их дела не расследуются. А дело Гандзюк сдвинулось с места только благодаря общественным активистам и давлению международного сообщества. Вы осознаете, в какой стране и в рамках какой нерушимой Системы проводите эту реформу?

— Правовое государство, обеспечение прав граждан, их безопасности — это условие успеха не только любой реформы, но и страны в целом. Тем не менее я думаю, что наличие проблемы еще более высокого порядка не должно исключать наших действий на своем уровне. И эти вопросы вам стоит все-таки задавать другим должностным лицам.

— Вячеслав Андронович, я знаю, конечно, каким должностным лицам задавать эти вопросы. Но ведь это вы только что сами заговорили о необходимости создавать муниципальную полицию. А я только хотела уточнить, понимаете ли вы, что, лоббируя эту новеллу, можете подарить нашим мэрам по еще одной карманной феодальной армии?

— Инна, можно в каждом шаге любой реформы видеть какие-то опасности. Мне не очень нравится, что вы уже не первый раз используете определение "феодальный". Но это ваше право. Я же, со своей стороны, стою на позиции, что мы создаем условия для развития современной местной демократии. Где не останется места для проявлений, о которых мы с вами говорим. Да и сейчас вряд ли стоит применять подобные определения для всех областей, а тем более для всех громад. Везде разная ситуация.

Что касается вопроса о муниципальной полиции, то я говорил о полицейских участках в системе МВД, создаваемых при содействии органов местного самоуправления. Если же думать о создании муниципальной полиции, то здесь две стороны медали. С одной стороны, почему бы не позволить мэрии крупных городов иметь собственные механизмы поддержания правопорядка? Это мировая практика, когда взаимодействуют местная и государственная полиции. Мы ничего сами не придумали. С другой стороны, все действительно должно работать на основе закона, и у нас не должна сложиться ситуация, когда каждый мэр имеет свой личный батальон. В случае нарушения закона подобными подразделениями все должно оперативно пресекаться сильной исполнительной государственной властью на местах. Но парковками, административными нарушениями и прочим все-таки может заниматься местная полиция. Давайте учиться доверять местному самоуправлению. Но к этой теме можно будет вернуться лишь после внедрения эффективной системы государственного надзора за законностью решений органов местного самоуправления на уровне Конституции Украины.

 — Сомневаться и очерчивать риски — это прежде всего моя обязанность. И у меня действительно есть большие сомнения, что центральная власть, в которую вот уже седьмой год (!) вмонтирована силовая вертикаль во главе с Аваковым, в состоянии качественно пресекать какие бы то ни было незаконные решения. Но вы уже ответили на этот вопрос. Поэтому следующий. Почему на старте децентрализации не получилось создать единый координирующий центр реформы и синхронизироваться с министерствами социальной политики, образования и здравоохранения? Тема защиты прав детей вообще выпала из вашего поля зрения. По сути, согласовывать все действия вам приходится вдогонку.

— Ну все-таки у нас пять лет был профильный вице-премьер. Поэтому здесь вряд ли была системная ошибка. Скорее, недоработка по координации. Потому что в названных министерствах действительно не всегда было полное понимание разворачивающегося процесса. Дискуссии о создании единого координирующего органа реформы периодически возникали, но для этого есть правительство, правительственные комитеты, есть профильный парламентский комитет. Проблемы часто возникают не от отсутствия/наличия какого-то органа, а от непонимания важности и своевременности принятия решений.

И вообще, мы с вами говорим о передачи полномочий, а это всегда достаточно болезненный процесс для уже сложившихся институтов. По вопросу о защите прав детей, то вам известно, что для обеспечения прав детей в Украине даже вводился Уполномоченный Президента Украины по правам ребенка. Что касается Минрегиона, то совместно с другими ЦОИВ, местными органами власти мы строим эффективную (состоятельную) сеть школьного и дошкольного образования, основная задача которой — качественные знания и здоровье детей.

Думаю все-таки, что основной ошибкой здесь было то, что нам не удалось в 2015 году провести изменения в Конституцию, касающиеся децентрализации. Тогда бы у нас была более системная и последовательная реформа, которая сегодня могла уже реально финишировать. В результате нам пришлось идти по плану Б, что было и остается очень непросто. И это также влияет на координацию всех сфер, затрагиваемых реформой. Однако не бывает стерильных реформ. Реформа — это процесс, с трудностями и проблемами, которые надо решать. Вспомните, как пять лет подряд один из глав ОГА демонстративно заявлял, что не допустит децентрализации в своей области. И все для этого делал.

— Думаю, что пулу экспертов по защите прав детей найдется, что вам публично ответить. Ну а я могу только задаться риторическим вопросом, почему упомянутый вами уполномоченный пан Кулеба, имея официальные полномочия, не лоббировал эту сферу в ходе децентрализации. Что касается засекреченного вами главы ОГА, то фамилию Геннадия Москаля все знают.

— А на уровне районов что происходило?.. На самом деле тяжелейший процесс. И, к сожалению, часто местная власть нам не помогала. В частности, меня всегда удивляло, почему президент не увольнял Москаля после таких заявлений. Подобные заявления провоцировали скрытое саботирование реформы в других областях: почему одному можно, а мне нельзя? На самом деле система исполнительной власти должна работать четко и ответственно, а все решения правительства — выполняться беспрекословно. Тем более если речь идет о такой реформе. И здесь налицо был дисбаланс понимания реформы у разных ветвей власти.

— Почему парламент не принял изменения в Конституцию в 2015-м и, скорее всего не примет и сейчас, абсолютно понятно.  Зашитый в оба законопроекта "особый статус" — ключевой дриггер. Но вот что все-таки помешало принять закон об административно-территориальном устройстве и продвинуться в этом варианте реформы, если честно, не совсем понятно.

— В Конституции Украины четко обозначено, что в систему административно-территориального устройства входят конкретные области, АРК Крым, село, поселок, город и пр. Как мы могли принять закон с совсем другими административными единицами — громадами? Действующая Конституция не дает такой возможности. Дискуссия на этот счет продолжается и сегодня. В результате все наши новые ОТГ могут оказаться на грани неконституционности, а реальный областной уровень местного самоуправления — так и не появиться. Нам нужно в срочном порядке завершить этот процесс.

В то же время уже сейчас в рамках действующей Конституции можно приступить ко второму этапу реформы и на уровне закона внести коррективы в границы районов. Но, опять-таки, какой смысл делать, если мы не закончили формирование базового уровня — громад? Замкнутый круг. Простой пример: в парламент уже дважды был внесен законопроект об основах административно-территориального устройства, где обозначены основные процедурные вопросы. И даже этот документ идет практически на грани фола с Конституцией. Негативные оценки, которые он получил у Научно-экспертного и юридического управления ВР, абсолютно справедливы. Когда мы используем термин "громада", а его нет в Конституции, извините…

— Вячеслав Андронович, вы прекрасно знаете о последнем документе, подписанном в Минске, где по сути ОРДЛО легитимизировано как субъект переговоров, что бы нам не поясняли в ОП. Кстати, господин Ермак, объясняя свою позицию еще раз всем напомнил, что согласно минским договоренностям, Украина взяла на себя обязательство согласовывать изменения в Конституцию, связанные с децентрализацией, с участниками переговорной группы.

То есть реформа давно переведена в политическое поле и любой новый пункт или запятая, — болезненно для общества и рискованно для национальной безопасности и унитарности. Тем более ни вы, ни я не знаем точно, что может быть заложено в желании выбросить из Конституции четкое перечисление областей и регулирование их создания отдельным законом. Этот пункт, внесенный в декабрьский президентский проект, собственно и вызвал самые большие опасения экспертного сообщества.

При этом ваш давний коллега Анатолий Ткачук (один из авторов реформы) не раз заявлял, что в такой ситуации лучше оставить в покое Конституцию и продолжать реформу, пусть даже на грани конституционного фола. Имея в виду сценарий, когда парламент отдельным законом дает правительству право закончить процесс объединения громад, провести реформу административно-территориального устройства и нарезать новые районы. Что касается надзорной функции, в частности над городами, то закрыть опцию префектов он предлагает профильному министерству.

— Президент действительно дважды подавал свой законопроект о внесении изменений в Конституцию, и он дважды был отозван. Как раз потому, что реакция в экспертном сообществе, а также среди представителей местного самоуправления, была связана с чрезмерно надуманным недоверием и неприятием некоторых статей законопроекта. Сейчас идет процесс общественного обсуждения и мы нарабатываем предложения практически с нуля. Мы начали его на заседании профильного комитета с участием представителей всех фракций и донорских организаций, сопровождающих реформу в Украине. И думаю, что на выходе мы получим более взвешенный и сбалансированный законопроект о внесении изменений в Конституцию в части децентрализации. Все раздражающие вопросы должны быть сняты. Мы обязаны прийти к компромиссу.

Это касается и вопроса перечисления в Конституции областей. На эту тему можно дискутировать, потому что перечисление областей в Конституции — как раз признак федеративных государств. И с точки зрения прагматичной экспертной оценки, он в Конституции не нужен. Но вот с точки зрения политической ситуации, он нам ничем не мешает и эту норму в Конституции нужно оставить. Чтобы успокоить людей. Компромиссными должны также стать вопросы подчиненности и полномочий префектов, механизм общенационального надзора над законностью решений органов местного самоуправления. Без консенсуса в этих ключевых точках будет невозможно найти 300 голосов и провести этот законопроект через парламент.

А то, что это сделать необходимо, — моя четкая позиция. И чтобы бы ни говорил мой давний и уважаемый коллега Анатолий Ткачук, мы не сможем качественно закончить реформу без разведения полномочий областных администраций и областных рад, не сможем трансформировать власть на субрегиональном уровне. То есть, даже если мы закончим объединение громад и нарежем районы, на областном уровне местное самоуправление продолжат осуществлять областные государственные администрации. Как, впрочем, и на районном. Такого нет ни в одной европейской стране. А мы ведь ратифицировали Европейскую хартию местного самоуправления. Плюс в Конституции нужно обязательно определить систему и названия новых административно-территориальных единиц. Иначе, даже закончив базовый уровень, нарезав районы и проведя местные выборы, мы будем иметь некое суррогатное самоуправление на двух абсолютно разных качественных уровнях. Более того, мы продолжим содержать районные рады, полномочия которых под большим вопросом. А идти "на грани конституционного фола" — это безответственно.

— То есть вы предлагаете все необходимые изменения в Конституцию, касающиеся децентрализации, вывести за рамки политического поля? И по следам общественного обсуждения создать исключительно профессиональный документ как результат компромисса всех участников обсуждения.

— Предлагаю не я, а команда, которая работает над поиском концептуальных решений будущих изменений.

— И вы на самом деле считаете это возможным? С учетом наших минских обязательств.

— Я не хотел бы глубоко обращаться к этой теме, но во-первых, позволю себе вам напомнить, что у нас есть закон об особенностях осуществления местного самоуправления на территории Донецкой и Луганской областей. Его снова пролонгировали и он действует. Во-вторых, мы разрабатываем законодательство для всей территории Украины. К примеру, правительством утверждены перспективные планы будущих громад на всей территории Донецкой и Луганской областей. Как и когда они будет вводиться, — это уже вопрос другого плана. И точно не моего уровня. Однако я думаю, что в скором времени мы сможем оценить документ, который будет без политики, но для децентрализации и развития местной демократии. Не нужно перенасыщать законопроект какими-то дополнительными опциями, которые сегодня не своевременны.

— Вячеслав Андронович, с одной стороны, вы — человек, который отдал этой реформе большую часть своей жизни. С другой, — часть системы исполнительной власти. И именно ваша фамилия называлась в числе реальных авторов первого самого спорного президентского законопроекта. Сегодняшние свои, признаюсь, достаточно неожиданные предложения вы с кем-то из власти уже обсуждали? С профильным министром? С новым премьером? Есть ли вообще у вас союзники?

— Власть заинтересована в реформе в интересах развития местного самоуправления и общин. Это я могу точно сказать. Никаких подводных камней, которые бы специально выставлялись в определенных местах, нет. Да, общество не раз обжигалось и теперь дует на воду. Возможно, это правильно. Что касается обсуждения и координации вопросов конституционной реформы, то в правительстве это премьер-министр Украины Денис Шмыгаль, наш министр Алексей Чернышов, другие члены правительства. У нас есть большая поддержка со стороны профильного парламентского комитета, который возглавляет Андрей Клочко. Не могу не сказать, что основной человек, с которым мы обсуждаем все шаги, это народный депутат Украины, руководитель подкомитета по вопросам организации государственной власти, госслужбы и органов местного самоуправления Александр Корниенко. А в отношении "реального авторства" предыдущих конституционных законопроектов ваши предположения сильно преувеличены.

— Вы не боитесь, что вас и ваш многолетний труд политики могут просто банально использовать?

— Человека, который ничего в своей жизни не боится, вряд ли можно назвать здоровым. Но я верю людям. Много лет работаю честно и на результат. Очень надеюсь, что в таком реальном результате заинтересованы и страна, и нынешняя власть. Меня действительно можно использовать. Но только для того, чтобы закончить децентрализацию. Очень хорошо, когда есть группа чиновников, народных депутатов, экспертов, знания и возможности которых можно использовать, чтобы успешно провести реформу. Не я называю эту реформу лучшей реформой в Украине. Об этом говорят европейцы, доноры, социологические исследования, которые мы проводим каждый год.

 

Децентрализация при всех ее недостатках — успешна. Общество нам поверило. И мы должны правильно продолжить и закончить реформу. А времени осталось мало. И я очень бы не хотел, чтобы вы или кто-то другой противопоставляли меня кому-то в этой истории — экспертам, власти…Мы все в одной лодке.

— От кого сегодня зависит окончание реформы в первую очередь?

— От правительства и парламента. Пока завис вопрос с принятием изменений в Конституцию, необходимо реализовывать запасной вариант, в срочном порядке принять закон №2653 и дать правительству полномочия закончить процесс формирования будущих громад. А также разработать и проголосовать законы о новом субрегиональном уровне. У нас осталось девять пленарных недель. То есть не позднее мая эти голосования должны состояться. Чтобы ЦВК развернула свою подготовку к очередным выборам, а мы хоть и в усеченном варианте, но перешли к повсеместности и субсидиарности местного самоуправления в стране.

Безусловно, свои коррективы может внести проблема пандемии коронавирусной инфекции. Украинский парламент может уйти на карантин. Но даже это не отменяет стратегических целей, которые мы с вами обозначили. Возможно, несколько отодвигает во времени их реализацию.

Все статьи и интервью Инны Ведерниковой читайте здесь.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №1287, 21 марта-27 марта Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно