Семнадцать мгновений «Фаины»

20 февраля, 2009, 13:47 Распечатать

Впечатлительный знакомый «вкручивал» автору, что когда шла программа Савика Шустера о «Фаине», на улицах было заметно меньше народа...

Впечатлительный знакомый «вкручивал» автору, что когда шла программа Савика Шустера о «Фаине», на улицах было заметно меньше народа. Почти как во времена премьеры телемарафона «Семнадцать мгновений весны». Думаю, он погорячился. Во-первых, вообще отвыкли шляться в потемках. Во-вторых, самого народа стало меньше на семь миллионов, можно сказать, на целую Кубу. В-третьих, острых моментов у обывателя куда больше, чем в романе Юлиана Семенова, на них фактически и живем.

Разумеется, одно дело наблюдать остросюжетную драму, наживая геморрой в кресле, а другое — участвовать в ней. Когда в тесной каюте валяются вповалку 17 морских душ. Так домашний скот не содержат в депрессивных селах, откуда корни многих парней с «Фаины». Изощренность пытки стадностью еще в том, что человек четыре месяца не может просто уединиться на время, чтобы избавиться от неизбежных факторов раздражения. На виду друг у друга маялись люди размашистого возрастного диапазона, можно сказать, разные поколения согнали, и срывы уже намечались. При этом вода за бортом — устойчиво 32 градуса. И липучая дымка, как в бане. Автор знаком с условиями не понаслышке — в свое время сам парился в машинном отделении другого турбохода в Аденском заливе. С мотопироги, на которой везли продукты, американский патруль изъял мирру — чудо-растение, которое при неторопливом жевании восстанавливает силы. После инцидента «морские бойцы» задраили иллюминаторы в каюте, требуя срочно запустить машину и подогнать пароход ближе к берегу, чтобы мирру не экспроприировали. А как оживишь машину, если задрались втулки и двигатель вышел из строя при уходе в сентябре на форсаже от пиратов противолодочным зигзагом?

— Обделенные миррой сомалийцы теряли контроль над собой, — вспоминает матрос Сергей Саранча, — врывались в каюту, отбирали еду и воду. Я получил два удара по лицу.

Когда американцы сбросили дурман с вертолета, сомалийцы смягчились и отдраили иллюминаторы. Команда глотнула хоть и раскаленного, но не спертого воздуха.

Замотанный народ устал от телешоу. Так костенеет человек, долго мающийся на карачках. Но отнюдь не очерствел. Поступали пожертвования киевлян мамам моряков — Ольге Гиржевой, Любови Саранче и Светлане Мгеладзе, четыре месяца пикетировавшим все возможные чиновничьи блокпосты в Киеве. Денежную помощь, необходимую для проведения пресс-конференций и скромного проживания в столице, отзывчивым прохожим предлагалось направлять на счет профсоюза моряков и рыбаков в Керчи. Сердобольные граждане удивлялись, почему не напрямую пустить шапку по кругу. Кто-то, естественно, ленился ломиться в сберкассу. А профсоюз?

— При трудоустройстве вступать в профсоюз мне вообще не предлагали, — говорит матрос из Николаева Сергей Саранча.

Помогали деньгами и земляки. Как сообщил моторист Артем Гиржев, только жители его родной Баштанки Татарбунарского района Одесской области собрали более 6000 гривен. Церковь откликнулась, свечки ставили у иконы Николая Угодника, покровителя водоплавающих и путешествующих.

Ощутимо помог и нардеп Верховной Рады Эдуард Прутник. Его «фаинцы» в один голос благодарят за участие. С его помощью нашли возможность оплатить аренду залов для двух пресс-конференций.

Все, вроде бы закончилось! Выкуп сбросили с легкомоторного самолета «Цессна 345», пилотируемого южноафриканским летчиком. «Грин» шлепнулся в воду рядом с бортом. К счастью, «морские бойцы» не зажилили финансовые ресурсы, не сказали, что передача булькнула, и не потребовали следующего транша. После распределения денежной массы — «это — мне, это — Мухаммеду, это — Остапу Ибрагимовичу, это опять мне» — снялись ночью. Фактически бежали, растворившись в богатых рыбой акваториях. Моряки они рисковые, доплывут. Если рыбак — дважды моряк (а в экипаже были кадровые рыбаки с «рыбным» образованием), то пират — трижды.

Кстати, если пираты финансово удовлетворены, то морякам жалованье не выплатили. Господа чиф-менеджеры посреднической компании SC Tomex, благословившей в моря-океаны, на связь не выходят. Осаду у телефона дер­жит вежливая барышня. Чаще при таких громких форс-мажорных обстоятельствах ангажируют шофера или истопника. Барышня велела мне потерпеть до понедельника. Общий сбор экипажа руководство назначило на 25 февраля.

— Нам никто ничего не обещал, — подчеркнул моторист Артем Гиржев, — сказали: «Там посмотрим». Поэтому ничего еще не закончилось.

После отхода пиратов желанная свобода обрушилась на них новыми заботами. Двигатель «Шкода-Зульцер» оставался холодным четыре месяца. По инструкции даже на непродолжительных стоянках гребные винты положено прокручивать валоповороткой, но захватчики себя этими манипуляциями не обременяли. Машинная команда без запчастей, с помощью кулибинской хватки и известной матери, оживила правый двигатель, и 6 февраля в 9.00 по местному времени кривошипы заворчали.

— Дочапаете? — спросили с американского эсминца.

— Пароход старый, дорогу знает, — ответили.

«Фаине» (еще год назад «Марабу»), теплоходу шведской постройки с горизонтальной погрузкой класса «RO-RO» (колесная и гусеничная техника въезжает своим ходом по аппарели), тридцать первый год. По слухам, он четыре раза менял хозяев и неоднократно — название.

Шли на одном винте с черепашьей скоростью шесть-восемь узлов (парадная — 17 узлов). Исполняющему обязанности капитана чиф-офицеру Никольскому пришлось приноравливаться, управлять судном с поправкой, чтобы не заносило. Двенадцатого к полудню, то есть через шесть суток, «привязались на базе» в Момбасе (Кения). Для справки: переход через Атлантику из Дакара в Ресифи длится в среднем девять суток.

Если «Семнадцать мгновений весны» закончились марафоном анекдотов, то одиссея «Фаины», несмотря на переэксплуатацию темы, разборками.

— После освобождения «Фаины» и моих первых резких высказываний в адрес тех, кто никак не желает признать очевидное — ту роль, которую сыграла Украина в освобождении, я с умилением читаю шквал даже не критики, а скорее ненависти, который на меня обрушился, — жалуется по Всемирной паутине редактор «Морского бюллетеня» Михаил Войтенко.

А кто еще должен был сыграть «роль в освобождении»? Болгария, что ли? Или предлагается гордиться Украиной, где чиновники дерутся за контроль над «Укрспецэкспортом»? Кстати, кто получил выговор за халатность с грузом?

Отрадно, конечно, что уважаемый интернет-коллега знает себе цену.

— В сомалийском пиратстве я варюсь не первый год, и личное участие в истории «Фаины» для меня не первое, — откровенно козыряет он. — Я не раз и не два, и даже не десять, общался напрямую и с моряками в плену, и с пиратами, и с контролирующими структурами…

И где были контролирующие структуры, а заодно и интернет-редактор, когда пираты получили «наводку»? Ведь не без оснований прорабатывается версия об оповещении пиратов сразу после выхода судна из Балаба­нов­ки. В Одессе в таких случаях говорят: «Моня, ты не прав. В парадном уже было мокро».

Сейчас экипаж отсыпается, отходит. Перезваниваются, договариваются, делятся сокровенным. Товарищей, топтавших одну с тобой палубу около полугода, заметный отрезок в жизни, встречаешь потом не просто как земляков, а как односельчан, которые милосердно прощали твои слабости и делили поровну непонятные другим, городским, радости.

— А ты помнишь? — говорят.

Они все помнят и не все говорят. До поры до времени, как условились. Но скажут непременно. Они не боятся «блэк-листов» и закрытия визы-«светофора», как мое поколение. Кушают с аппетитом. В африканском плену их кормили скромно, один раз в день.

— Я риса наелся на десять лет вперед, — признался Сережа Саранча.

Когда Сергей вернулся в Николаев, соседи его не узнали, настолько похудел.

— Перезваниваются, — говорит мама другого моряка, Мария Николаевна Блиняева. — Выплатят деньги — хорошо, а не выплатят — будь что будет. Сын сам разберется.

Разберутся непременно. Ушло время, когда под чужие флаги косяками шли мясники и таксисты с купленными морскими сертификатами. «Фаине», наверное, повезло — ее доверили полноценным и образованным морякам. Моторист Артем Гиржев учится на пятом курсе морской академии. У Блиняева — два блока морской подготовки, профтехучилище № 14, через которое прошла половина Черноморского морского пароходства, и «рыбка» — колледж рыбного флота. А также опыт в активе — он десять лет работал на судах «Моргеологии». Училище поваров и официантов № 1 окончил Роланд Мгеладзе. Кроме того, они проверены на зуб безработицей и нуждой. Все без исключения опрошенные твердо нацелились вернуться «под фок». Они не боятся давать интервью. Гиржев и другие сетовали, что их слова журналисты бессовестно исказили, но судиться они пока не умеют.

— Ты помнишь? — передаст лет через двадцать по спутниковой связи на другое полушарие ллойдовский чиф-инженер Гиржев чиф-офицеру Блиняеву, и они погрузятся в отфильтрованную памятью сомалийскую блокаду.

К ним навечно прилипнет метка «фаинец», как это случилось с туапсинцами. Когда чанкайшисты в 1954-м захватили танкер «Туапсе», экипаж тоже думал, что его освободят в ближайшие недели. Первая партия туапсинцев после средневековых истязаний покинула остров только через год. Последняя партия невольников (Книга, Писанов, Саблин) прилетела из Тайбэя в Одессу через 37 лет (!). Выкупали тогда «по бартеру». Известно, что 29 туапсинцев выменяли на сбитых в Корее американских летчиков. Капитану «Туапсе» Калинину, даже не встретившемуся с двадцатью подчиненными-отказниками, на родине сгоряча хотели дать звание Героя Советского Союза, но вовремя дали отбой. Именем стармеха Беспалова грозились назвать новый пароход. Жаль, что не назвали, стармех того стоил. Сейчас также муссируется тема наград «фаинцам». Правда, пароходы нарекать не придется, ввиду беспароходности державы. «Туапсе» тоже вез военный груз, авиационный керосин для воюющей страны, лицемерно обозначенный в коносаментах «осветительным». И тоже, предполагают, был захвачен по наводке. Начальник радиостанции Иваньков-Николов, первым попросивший политического убежища, ничего уже не скажет — он умер в психбольнице закрытого типа на острове под Казанью. Ретроспективная аналогия перекликается с сегодняшними реалиями плотнее и поучительнее, чем свежие абордажные примеры.

«Туапсе», как известно, в порт приписки не вернулся, трюмы залили бетоном, судно использовали в качестве бункеровочной базы в Гаосюне. Не вернулся из рейса и плененный франкистами в Пальма-де-Майорке в 1938-м пароход «Комсосмолец». Тюремные впечатления матроса Ивана Гайдаенко легли в основу повести «Санта-Мария» (так называлась тюрьма). Мартиролог можно развивать. А «Фаина», выработавшая полтора ресур­са, из плена пришла своим ходом. Если судовладелец господин Альперин, гражданин Из­раиля, обитающий в Швейцарии, приговорит ее к разделке-рециклингу, то можно выручить примерно 2 млн. долларов, иначе говоря, два металлоломных парохода такого дедвейта (11 тыс. т) могут покрыть расходы на выкуп.

Грядут ли новые абордажные захваты? Хлебнувших лиха родителей обнадежили обещания нардепов законодательно обезопасить моряков. Вопрос этот актуален не первый год.

Чего ждать дальше? Время от времени в прессу просачиваются сообщения о поставках украинского оружия в другие страны. Еще лет десять назад Ереван упоминал о поставке Украиной танков в Азербайджан, якобы использованных в Карабахе. Промелькнуло и экзотическое сообщение о следе украинского оружия в Новой Гвинее. На этом богатом полезными ископаемыми острове пересеклись интересы Австралии и Индонезии, что способствует тлеющей там гражданской войне. Но ведь в Новую Гвинею международных военных конвоев не предвидится. Как быть? Одна надежда — арсеналы иссякнут.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №30, 18 августа-23 августа Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно