Почему мы не уезжаем навсегда

9 марта, 2012, 14:29 Распечатать Выпуск №9, 9 марта-16 марта

Компанию можно было бы продать. Уехать. Дать ребенку хорошее европейское образование. Но если я это сделаю, люди, которые у нас работают, потеряют не только работу, но и надежду.

В конце декабря Лилия летела к мужу в Голландию. Вместе с ней летел ее сын Никита. Пограничник проверил документы и отказался выпустить Никиту, придравшись к тому, что у мальчика не было разрешения от отца на въезд в Германию, через которую Лилия и Никита летели транзитом. В Голландию, в любые страны Шенгенской зоны — было, а слова «Германия» пограничник там не нашел (хотя они летали по такому же разрешению последние пять лет). Кто-то подсказал: «Да суньте ему 50 евро». Но Лиля категорически отказалась следовать общепринятому правилу, сдала билеты, поехала в другой аэропорт и оттуда улетела с сыном на Рождество к родным.

Самолет поднялся в воздух. Лиля все никак не могла успокоиться от ощущения явной несправедливости и своей бесправности в родной стране. Никита вдруг спросил: «Мама, а почему мы не уезжаем навсегда?»

Сегодня мой «Разговор о главном» с директором сельхозпредприятия «Югро» в Черновицкой области Лилией Бортич. Нежной, обаятельной и романтичной внешне. С титановым стержнем внутри.

— Факультет иностранных языков. Карьера переводчика. Британия. Голландия. По твоему внешнему виду никто бы не сказал, что ты управляешь сельскохозяйственным предприятием, выращиваешь кукурузу, пшеницу, сою. Как, каким образом ты вообще начала профессионально работать в сельском хозяйстве?

— Многое в жизни решает случай. При этом я уверена, что ничего не бывает случайно. На тот момент я работала в Украине управляющей голландской компанией, которая занималась разработкой программного обеспечения. Ее владелец был человеком невероятно предприимчивым и энергичным. Однажды мы с ним поехали по какому-то делу и увидели наши поля. Ты знаешь, я сама посмотрела на вроде бы привычные для нас виды из окна машины глазами голландца и ужаснулась: ничего, кроме сорняка, не росло, никто эти земли не обрабатывал. 

В Европе, в Голландии особенно, каждый сантиметр засеян. У них так мало незаселенных земель, что нет другого выхода, кроме как обрабатывать каждый свободный клочок. В Голландии, да и во всей Европе не найдешь ни одного сантиметра «забурьяненой» почвы. Когда я стала вспоминать, какими плодородными были наши земли в прошлом, мне стало стыдно за страну, и возникло жгучее желание что-то изменить.

К счастью, и глаза голландца загорелись новой бизнес-идеей…

— С чего же ты начала?

— С нуля. Я зарегистрировала сельхозпредприятие, нашла поддержку у местных властей, которые в короткие сроки помогли нам найти землю и людей, чтобы мы могли начать работу. Был конец апреля 2007 года, сеять нужно было «вчера». Никто не верил, что мы сможем справиться. Но, как мне кажется, в силу моей настойчивости удалось убедить людей — каждого, с кем я работаю — поверить в себя, да и в меня, и у нас получилось засеять первые 700 гектаров кукурузы и вырастить неплохой урожай. Первоначально я подтягивала из соседних хозяйств сеялки, культиваторы. Осенью, когда пришло время собирать урожай, мы уже привезли свои комбайны, трактора, плуги. Завезли всю импортную технику.

— Как ты вообще справилась со всем этим: оформлением фирмы, бухгалтерией, документацией на ввоз техники из-за рубежа? 

— А у меня второе образование — юридическое. Я окончила университет и вдруг испугалась, что дальше не двигаюсь и не учусь. Я боялась остановиться. Потом после окончания юридического факультета я даже поступила сразу на экономический, но учиться решила уже на практике. 

— Но параллельно с кукурузой и пшеницей у тебя рос сын.

— Да, это был очень тяжелый год. Мы работали без выходных, без отдыха. Сельское хозяйство — занятие, когда нельзя отключить телефон после окончания рабочего дня. Невозможно оставить уборку на завтра или перенести посевную. Природу не проведешь. Начало было тяжелым, но рядом была моя семья. Они у меня молодцы. Знаешь… ситуация, когда каждый друг за друга, без лишней лирики и… мы правда стали настоящей командой.

— Такой рабочий режим не отдалил тебя от сына?

— У моего сына не было ежедневно готовящей ужин мамы, но зато он прекрасно выучил слово «надо». Он не раз ездил со мной на поля и видел все своими глазами, извлекал уроки и учился искренне уважать людей. 

— Как ты справлялась сама? Как успевала? 

— Я думаю, секрет в том, что у меня получилось найти нужных людей в нужный момент. Во-первых, на смену первоначальному инвестору пришел Андрэ Баудевайнс, наш нынешний голландский инвестор. Очень грамотный, с хорошим образованием и в сельском хозяйстве, и в бизнесе. К тому же из потомственной фермерской семьи. Он хорошо знал голландские технологии, но они не всегда годились для местной почвы. Здесь другие условия, другая земля. Поэтому в первый же год моей работы в агросфере я наладила контакты с местными специалистами, с агрономами. Я с благодарностью выслушивала любые советы. И извлекала рациональное зерно.

— То есть ты работала и училась одновременно?

— Да. Училась на ходу. Ежедневно. У меня росла кукуруза, пшеница, их надо было опрыскивать, подкармливать, собирать. Параллельно мы заключали договора аренды земли в соседних селах и в 2008 году обрабатывали уже более 2500 гектаров земли. Уже была своя техника, база, наняты люди.

— Можно ли сказать, что у тех, кто работает на земле, есть своя особая солидарность и свой кодекс чести? В чем он заключается? 

— Мы работаем с началом начал, с землей. В этой сфере нет пафоса и лишних слов, но, действительно, есть особый… ну не кодекс, а скажем так, настрой, ориентированный на достижение общей цели — посеять и собрать урожай. Все работают сообща. Здесь нет главных и второстепенных, мы — одна команда. Мы просто не имеем права оставить хлеб на поле. И когда во время уборки метеосводки прогнозируют затяжные дожди, какими бы уставшими ни были люди, они продолжают работать, следуя древней крестьянской истине: «Залишати хліб на полі є гріх». Пока в Украине все еще есть такие люди, у нас на столе всегда будет хлеб.

Василий Иванович, Виталий, Володя, Валентин, Саша Назарчук, Сашко Боднарь, Олег Шевчук, дядя Ваня, Сашка Печеряга, Саша Потерейко, Толя Проданюк, Витя Керстюк, Ваня Сокульский... и, конечно, мои «девчонки» — Лида, Мария Алексеевна, Тамара, Валентина Ивановна. Вот они — мои золотые люди. Всем им большое спасибо.

— Но в селах, где ты начинала работать, вы же никого не знали. Фактически все было с нуля. Как сложились отношения с местными жителями? 

— Конечно, доверие возникало постепенно. Сегодня мы помогаем сельсоветам, школам, садикам. Все, что нужно для сел, мы делаем. Когда обращаются, мы не отказываем. Наши трактора расчищают дороги от снега, мы убираем стихийные мусорные свалки, ремонтируем дороги и многое другое. Но главное — мы даем работу местным людям.

— Много людей у тебя работает? Довольна ли ты ими?

— Когда мы пришли в село, работы не было вообще.

И когда мы нанимали людей, условия были простые: не пить, не воровать. И одно, и второе — это просто беда. Вот, скажем, когда мы сеем кукурузу, то выбираем поля не те, которые нам идеально подходят для севооборота (голландцы этого понять не могут), а те, которые нам легче объехать, где легче выставить охрану, чтобы не воровали. Потому что когда кукуруза спеет, целые бригады, как на работу, выходят обчищать поля.

Ведь мы взяли на работу не всех, поэтому те, кого не взяли…

Вообще эта проблема одна из самых серьезных в селе. Люди пьют и воруют от безысходности. Приведу пример. Как-то моя работница попросила взять на работу своего мужа, который на тот момент потихоньку спивался. Семья рушилась. Я дала ему шанс, предупредив, что выгоню, если хоть раз увижу выпившим. Он свое слово сдержал. Недавно она отозвала меня в сторону и просто сказала: «Вы спасли мою семью».  Мы очень ценим людей, которые у нас работают. За эти годы они многому научились и стали настоящими профессионалами. 

Когда мы с Андрэ думаем о расширении бизнеса, то мысль о возможности создания новых рабочих мест — одна из главных. Нужно дать и другим людям шанс.

— Ты так круто изменила свою жизнь… А как думаешь, ты сама изменилась?

— Я стала глубоко уважать людей, которые живут и работают в селе. Одна из них — чудесная женщина Мария Алексеевна Груба, наша учетчица. Она из многодетной семьи, где росло десять детей, начала работать в 14 лет, проработала в селе всю свою жизнь. Уже на пенсии, но продолжает трудиться. Мария не представляет свою жизнь без работы именно в коллективе. Она ежедневно встает в четыре утра — у нее большое хозяйство. А к восьми она на работе. Ее жизнь — это непрерывный труд. Мария Алексеевна всегда приветлива, улыбчива и потрясающе оптимистична. Никогда не жалуется. Очень милая и очень мудрая.

Смотрю на нее и часто провожу параллель с нынешними постоянно недовольными жизнью молодыми людьми. Становится грустно. А иногда просто стыдно, когда и сама поддаюсь хандре. Вспоминаю о Марии, быстренько беру себя в руки и двигаюсь дальше.

— Лиля, ты не устала так жить? Муж в Голландии, ты и сын — тут. Почему ты не уезжаешь? Почему муж к вам не едет насовсем?

— Так получилось, что я занимаюсь любимым делом в Украине, а муж реализовал себя в Голландии, поэтому приходится жить на две страны.

Компанию можно было бы продать. Уехать. Дать ребенку хорошее европейское образование. Но если я это сделаю, люди, которые у нас работают, потеряют не только работу, но и надежду. У крупных агрохолдингов есть своя техника и наемные рабочие, местных на работу они не берут. А мы дали людям веру в стабильность.

Эти люди, которые у нас работают, они как дети. Которым я дала надежду. Они привыкли, что их все и всегда обманывали. Председатель колхоза был большим и очень недоступным человеком. А наш Андрэ, владелец фирмы, казалось бы человек с хорошим достатком, приезжает на уборку, переодевается и едет в поле, где работает наравне со всеми. Когда прибыл новый комбайн, сначала никто не мог его освоить. Андрэ сел за руль и проработал всю уборочную. Весь измазанный мазутом, он учит водителей, заражает их своей страстью к технике. Он ночью опрыскивал поля, потому что никто не умел этого делать на новом опрыскивателе. И люди, которые у нас работают, совсем по-другому на нас смотрят. Верят нам, потому что мы делаем одно дело и делаем это хорошо.

— Что еще объединяет тебя с твоей командой, как ты говоришь, кроме самой работы? 

— На работе я провожу большую часть своего времени и, конечно, мой коллектив стал моей второй семьей. Мы вместе празднуем дни рождения, женим детей, крестим внуков. Помогаем друг другу словом и делом. Часто ездим на сельхозвыставки в Киев. 

А прошлой осенью мы организовали поездку нашего коллектива в Ганновер на самую большую сельхозвыставку в Европе «Агротехника-2011». Это была их первая поездка за границу. Мы проехали Польшу, Германию, Голландию. Море открытий и впечатлений. Посетили ряд сельхозпредприятий и других компаний. Ребята были немного расстроены и постоянно спрашивали: «А почему в Украине не так?» Андрэ им ответил, что его целью было не показать нам, что на Западе лучше, а чтобы каждый из нас подумал о том, что мы можем изменить дома, вокруг себя. Теперь я точно знаю, что никто из них не выбросит мусор из окна машины на ходу... (улыбается). Для нашей работы они тоже извлекли очень важные уроки.

— Вы продаете хлеб за границу?

— Зачем? Все зерно продается здесь, в Украине. Наша пшеница высокого класса, так что мукомолы раскупают ее на хлеб. Местные жители довольны пшеницей, которую получают на паи. Они пекут из нее качественный белый хлеб. Теперь люди в селах, да уже и в городах, все больше пекут хлеб сами. В городских домах появились модные хлебопечки. А в селах по-прежнему пекут в старинных печах. Одна бабушка в первый год нашей работы в селе в благодарность испекла нам огромный каравай. Андрэ даже всплакнул.

— Что самое сложное в твоей работе?

— Погодные условия, конъюнктура мировых цен, высокие риски деятельности. Но это все объективно ожидаемые издержки в аграрном секторе. Очень сложно на ходу приспосабливаться к постоянным изменениям правил игры. Нестабильное законодательство и непрогнозируемые действия правительства тормозят работу. Когда читаешь в прессе, как все нам хотят помочь, хочется громко крикнуть: «Не помогайте! Просто не мешайте! Дайте возможность работать». А еще больно наблюдать за тем, как с каждым годом в нашей стране принцип «личные интересы превыше всего» берет верх над нуждами общества. Все реже и реже встречаешь чиновников, готовых выполнить свою работу только потому, что это входит в их служебные обязанности. 

— Помню, была в гостях у
твоей мамы: книги в вашем доме были везде, они не помещались на стеллажах. Ты успеваешь сейчас читать?

— Конечно. Читаю много и взахлеб. Когда есть время. Зимой. От классики до легкой зарубежной публицистики. Книга к тебе приходит именно в тот момент, когда ты готова принять послание, которое она в себе несет, и найти ответы, которые ты ищешь.

— А какую музыку ты слушаешь?

— Поскольку я провожу много времени за рулем, музыка меня всегда сопровождает. Люблю Стинга... ну, потому что люблю. Слушаю классику, когда плохо. Наслаждаюсь джазом, когда дождь. Включаю старые добрые песни, когда думаю о маме.

— Как и где отдыхаешь?

— Мы особенно ценим то время, которое проводим вместе, всей семьей. Я обожаю путешествовать, была во многих странах, повидала многое, разные культуры, людей, со своими жизненными историями. Сейчас я использую любую возможность показать то, что видела, моему сыну. Попав в любую страну, мы наслаждаемся маленькими прелестями местной жизни. Останавливаемся в недорогом, но уютном отеле, берем напрокат машину и едем, никогда не планируя маршрут. Есть ты, есть дорога, новые открытия впереди и любимые люди рядом. 

— Лиля, ты посещаешь салоны красоты? Косметикой пользуешься, где одеваешься?

— В твоем вопросе явно слышится намек, что работа в сельском хозяйстве — это повод махнуть на себя рукой и плохо выглядеть. Так ведь?.. Да, я провожу много времени на свежем воздухе, и это неблагоприятно сказывается на коже. Но когда появляется малейшая возможность, я вырываюсь к косметологу и немного балую себя. 

Что касается «гламура» на поле... Я признанный законодатель сельхозмоды на наших полях! (Смеется.) В Голландии есть специализированный магазин для фермеров, в котором можно приобрести удобную и красивую одежду для работы. Каждую весну я обновляю свою коллекцию разноцветных резиновых сапожек. Прямо-таки Ukrainian Аgri-Fashion Week. Неделя — в нашем случае — сезон высокой сельскохозяйственной моды!

— В каждом интервью этого цикла своим героям я задаю один и тот же вопрос. Есть ли в твоей жизни люди, на которых ты бы хотела быть похожей?

— Каждый человек, которого мы встречаем на своем пути, появляется не зря. У меня нет кумиров, но я уважаю людей вокруг себя. Людей, которые способны быть чистыми в помыслах и простыми в делах. Абсолютным жизненным примером для меня является моя мама, человек с крепким стержнем и неиссякаемой жизненной энергией.

— И все-таки, как ты ответила на вопрос сына Никиты? Тогда, в самолете? 

— И так все понятно. Я ведь говорила, что не могу оставить дело, за которым стоят люди. Они на нас рассчитывают, и я не имею права их подвести. 

Есть еще один секрет.

Видишь ли, я получаю от этой работы огромное удовольствие… Такой драйв… Когда ты садишься в комбайн и техника выходит первый раз в поле, начинается обмолот, и огромная золотая масса зерна льется в бункер, а зерно еще теплое, душистое — это счастье. И это чувствую не только я, а вся наша команда, все, кто тяжело трудился весь год…

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №38, 12 октября-18 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно