Записки счастливого человека

2 октября, 2015, 00:00 Распечатать Выпуск №36-37, 2 октября-9 октября

У хороших врачей есть характерная особенность: многие из них рано или поздно становятся хорошими писателями. Примеры такого "симбиоза" столь часты, что невольно возникает вопрос — чем объяснить эту закономерность?  

 

 

 

У хороших врачей есть характерная особенность: многие из них рано или поздно становятся хорошими писателями. Примеры такого "симбиоза" столь часты, что невольно возникает вопрос — чем объяснить эту закономерность?

Юрий Александрович Фурманов отвечает так:

— Постоянно имея дело с человеческими страданиями, врач не только стремится избавить от них пациентов, вернуть им здоровье, но и сопереживает их боль. Наступает время, когда уровень чужой боли достигает критической точки. В такой момент и возникает потребность доверить свои мысли бумаге.

В первый раз Юрий Александрович ощутил подобное в 1980-м, после защиты докторской диссертации. Этому событию предшествовали годы напряженного труда, научного поиска, надежд и разочарований. Неудивительно, что после защиты, проходившей в Москве (в институте клинической и экспериментальной хирургии, руководимом тогдашним министром здравоохранения СССР академиком Б.Петровским), новоиспеченный доктор впервые в жизни ощутил странную опустошенность. Вот тут и пришла в голову спасительная мысль — описать свою врачебную и научную жизнь, тубинститут, операции на трахее, пересадку легких.

— То, что я хотел написать, — вспоминает Юрий Александрович, — должно было стать своеобразным памятником животным, погибшим во славу науки, положившим головы на плаху разработки и испытаний новых хирургических методов, в частности и входившей в силу трансплантации. И не важно, вписали ли эти эксперименты мое имя в книгу научных достижений, это, в конце концов, от меня зависело лишь в малой мере, нужно было оставить память об этих днях нашей непростой жизни. 

В искренности ответа не приходится сомневаться. Ведь Юрий Александрович — доктор медицинских наук, профессор, Заслуженный деятель науки и техники Украины, лауреат Государственной премии в области науки и техники, член Национального союза писателей Украины. Более полувека посвятил он прикладной медицинской науке. Что же касается литературного творчества, в этом году увидела свет его седьмая по счету книга "Одна жизнь…" и уже получила первое признание: решением жюри литературной премии им. В.Короленко и секретариата Национального союза писателей Украины автору присуждена эта премия за 2015 г.

В новое издание вошли три произведения: автобиографические "Записки хирурга", написанные в последние годы, и две повести — "Трансплантация" и "Взрыв", издававшиеся ранее.

Автобиография талантливого врача и ученого, обогатившего отечественную медицину уникальными методиками, технологиями и изобретениями, интересна сама по себе. Но когда она содержит малоизвестные или новые сведения о жизни выдающихся деятелей науки, медицины, искусства, культуры и литературы, красочные эпизоды личного общения с ними, интерес умножается на их число.

В этом плане Юрию Александровичу несказанно повезло. С раннего детства и до сегодняшних дней его окружают неординарные люди. В его жизнь вошли и остались в благодарной памяти академики Александр Шалимов, Николай Амосов, Борис Патон, всемирно известный офтальмолог Святослав Федоров, писатели Юрий Мушкетик, Юрий Щербак, Виталий Коротич, художник Юрий Химич и многие др.

Фурманова без преувеличения можно назвать мастером словесного портрета. Образы героев его воспоминаний, запечатленные на книжных страницах, воспринимаются читателем не как литографический оттиск или фотографический снимок, а как четкое трехмерное цветное изображение, с которым невольно хочется если уж не обменяться рукопожатием, то, по крайней мере, поздороваться, как с новообретенным знакомым. И достигается этот "эффект присутствия" не обилием эпитетов и сравнений, а всего несколькими простыми, но точными предложениями. Таков, например, портрет Ивана Моисеевича Слепухи — первого хирургического учителя автора: "Ростом был чуть ниже среднего, плотный, даже чуть большей, чем это встречается среди хирургов, упитанности. Всегда шутил: "живот необходим хирургу, чтобы на операционном столе удерживать больного, если тот норовит сбежать". Или другой персонаж, на этот раз из детства: пожилой прокуренный охранник организации "Заготзерно", водивший дружбу с детишками, эвакуированными во время войны в далекий город Чкалов. Он поражал воображение малолетних слушателей байками об участии в борьбе с басмачами, о жажде в пустыни и спасении от смерти и обезвоживания.

Независимо от их социального положения, герои "Записок" Юрия Фурманова в первую очередь — люди, которым ничто человеческое не чуждо. С печатных страниц они выглядят такими, какими были в повседневной жизни — в кругу семьи, друзей, коллег по работе. И только потом они — выдающиеся ученые, замечательные врачи, маститые литераторы и художники. Это нисколько не умаляет их величия, напротив, подчеркивает его. Да и сам Юрий Александрович, несмотря на свой более чем солидный научный, врачебный и литературный багаж, удивительно прост в общении, приветлив и доброжелателен, страдает от необходимости оперировать подопытных животных, боготворит сына, внука и правнучку, по уши влюблен в жену, которой посвящает немало поэтических строк.

О жене и поэзии — особый разговор. Поженились Юрий Александрович и Ирен Юрьевна в студенческие годы. А "познакомились" еще до появления Юрия Александровича на свет, когда родители новорожденной Рены выходили с нею на прогулки, и к ним присоединялась его мама София Федоровна, ожидавшая в ту пору ребенка. Окончив факультет журналистики Киевского университета, Ирен Юрьевна многие годы работала в редакции журнала "Украина", всегда была и остается первым читателем и строгим редактором литературных опытов мужа. В редакции ее заслуженно любили, она умела найти подход к каждому, даже самому капризному автору, считалась великолепным редактором.

Что касается поэзии, с нею тоже сложилась полная взаимность.

— В юности, — шутит Юрий Александрович, — мы все подвержены этой болезни. Многие вскоре излечиваются, а вот у меня она перешла в хроническую форму.

Самоирония — положительная черта характера, но если серьезно, стихи Юрия Фурманова, безусловно, заслуживают издания отдельным сборником. Пока же читателям доступны только те, которыми он дополняет свои "Записки":

Дома, где мы
в подъездах целовались,

Исчезли, рухнули,
куда-то разбежались.

На их местах
безликие громады

Стоят,
как неприступные ограды.

Исхоженный асфальт заменен плиткой,

И зимние прогулки
стали пыткой —

Ломают пешеходы
руки, ноги.

Тропинки есть,
надежной нет дороги.

Ах, наши улицы —
свежи воспоминанья:

Дворы, скамейки,
первые свиданья…

С годами все
так странно изменилось.

Раз помнится,
то значит не приснилось.

За окнами снуют
совсем другие,

Вернуться —
пожелания благие.

Но что-то ведь
от прошлого осталось?

Пускай не все,
прошу хотя бы малость…

К сожалению, наука пока не преуспела в продлении человеческой жизни. Но мы живем в трехмерном пространстве, и коль уж не можем удлинить свою жизнь, то в наших силах сделать ее шире и выше. Важно вовремя это понять, и тогда все получится. У Юрия Александровича получилось. Он врач, ученый, писатель, поэт. Не одна, а целые четыре жизни! В августе нынешнего года ему исполнилось 80 лет, но по большому счету эти годы прожиты четырежды. Редакция ZN.UA поздравляет юбиляра и своего постоянного автора Юрия Фурманова и искренне надеется, что за многоточием в названии его новой книги "Одна жизнь…" последует еще не одно продолжение. 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №34, 15 сентября-21 сентября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно