Пулеметчица Яна Червоная: "Мы с мужем не поменялись ролями, у него просто не было выбора"

15 сентября, 2017, 16:13 Распечатать

Пулеметчица Яна Червоная (позывной "Ведьма") воюет с сентября 2016 г. Двое детей и муж ждут ее с войны дома.

Так уж случилось, что сегодня женщина в военной форме никого не удивляет. Общественное давление в направлении гендерного равенства делает свое дело. Таким образом, начиная с июня 2016 г., когда был подписан приказ Министерства обороны Украины №292, женщины в ВСУ занимают довольно широкий спектр должностей. 

Представительницы "слабого" пола разрушают даже самые устойчивые стереотипы и идут защищать страну на передовую, оставляя дома детей на мужей. 

Пулеметчица Яна Червоная (позывной "Ведьма") воюет с сентября 2016 г. Двое детей и муж ждут ее с войны дома. Мы с Яной совершенно случайно списались в Фейсбуке. Это было ночью. Я просто увидела зеленый огонек возле аватарки, на которой было женское лицо в балаклаве. Написала сообщение, женщина откликнулась. Когда я узнала, что Яна сейчас на передовой, была поражена, — такого интервью у меня еще не было. Насколько я понимаю, у нее — тоже.

На часах почти полночь. Я — в комфортном кресле возле ноутбука, горячий кофе с сахаром (когда на дворе воет осенний ветер, так уютнее), черный шоколад и список вопросов, набросанных на скорую руку, за несколько минут. Она — в восточно-украинских степях, где все время опасность, что-то может прилететь, страшное и враждебное, и вызвать смерть. Потому что война. Следовательно, ощущение безопасности, о котором Яна рассказывает, — абсолютно относительное, скорее всего, это просто иллюзия, которая в зоне боевых действий может сыграть очень злую шутку. Поэтому я нервничаю больше, чем она. И постоянно спрашиваю, все ли обстоит благополучно, можно ли еще пользоваться Интернетом, не раскроем ли мы нашим общением тайну местонахождения боевой части, и не наделаем ли этим беды. Яна уверяет, что все под контролем и вокруг абсолютно спокойно. На мониторе бегут строки букв, из которых складываются слова и фразы. О войне, о людях, о жизни...

— Яна, в каком батальоне служите?

— "Донбасс-Украина". Сейчас в зоне боевых действий.

— Простите, не знала. Как-нибудь потом спишемся, когда будет возможность.

— Не переживайте, здесь более-менее спокойное место... Немного действует перемирие...

— А можно там сейчас Интернетом пользоваться? Безопасно?

— Да, именно здесь — безопасно. Раньше мы были в местах более горячих.

 

Пока я анализирую полученную информацию, приходит сообщение со смайликами:

Мы здесь как на курорте... Если и стреляют, то далеко... На самом деле без соцсетей — никак. Из них мы узнаем новости, с их помощью общаемся с друзьями. А еще — мой муж показывает детям маму, когда я выкладываю в Сеть новые фотки. Сегодня Интернет — это наша связь с мирной землей.

 

Относительно курорта — я, конечно, не верю, но успокаиваюсь и отстукиваю на клавиатуре: 

— Так что, начинаем?

 

На мониторе в сообщении появляется значок "+". Поняла, начинаем.

 

Первым я задаю Яне банальный вопрос: с чего для нее началась война. Я знаю на него ответ, ведь для большинства добровольцев война началась одинаково — с Майдана. Но каждый раз я спрашиваю о начале, ведь у каждого на войну свой особый путь, и Майдан тоже — свой, особый.

— Это был харьковский Майдан... Сначала я, как и все, ходила на митинги к памятнику Шевченко... Потом мы маршировали по городу, скандируя "Харьков — это Украина", "Украина — единая"... Со временем, когда в городе появились проплаченные титушки из Белгорода и начались потасовки и стрельба, я пошла в ряды харьковской Самообороны, к которой принадлежу и сейчас. А дальше... война. Мы с девушками начали собирать помощь для фронта... Ведь тогда не было абсолютно ничего. Ребята радовались даже таким вещам, как мыло, сигареты и запасная форма на смену. Затем Стас, один из моих друзей-волонтеров, пошел добровольцем в батальон "Айдар"... И однажды я поехала к нему в гости на передовую с волонтерской помощью. Тогда и поняла, что эта работа стала для меня выходом из бездны, в которой я не знала, что делать, только бы приносить пользу, в то время как наши ребята воюют... Мы были такие неистовые, что нашу волонтерскую организацию назвали "Дикие волонтеры "Айдара"... Итак, я помогала айдаровцам, пока сама не подписала контракт.

— А кто вы по специальности?

— Солдат, пулеметчик.

— И как оно — быть женщиной-пулеметчицей? 

—Нормально. Теперь хорошо то, что каждая женщина может выбирать, кем она хочет быть в Вооруженных силах. Раньше такого не было. Поэтому до июня 2016-го женщин отправляли преимущественно на кухню или на склад... Теперь у нас есть выбор, и я взяла в руки пулемет. 

— Трудно? 

— Здесь всем трудно, пол значения не имеет.

— Но обычно в пулеметчики берут довольно крепких мужчин, ведь надо постоянно таскать пулеметы и тяжелые боевые комплекты.

—А вы думаете, что женщины к этому не приучены? Да мы это умеем еще с гражданки... Подумайте сами, какие пакеты мы таскаем домой с базаров и супермаркетов. И после них пулемет и БК — тьфу... это же просто смешно (и снова ряд смайликов).

 

— Это — шутка. А если серьезно?

—Да я же серьезно.

 И мне становится понятно, что именно смайлики помогают этой женщине в самых опасных и тяжелых ситуациях. Чувство юмора на войне — большая сила. 

 

— Яна, я просмотрела вашу страницу. Вас дома ждут муж и двое детей. Обычно бывает наоборот. Немного непривычно. Вы с мужем словно поменялись ролями... 

—Не поменялись... Я просто не дала ему выбора (и снова смайлики).

— Каким образом? 

 

Мне все же было интересно, как так произошло, что жена пошла воевать, в то время как муж остался дома с двумя малышами.

 

Подписала контракт. А ему передала свою волонтерскую деятельность. В придачу к детям. А что ему было делать? Просто я спокойна, когда дети с ним. А он знал, что если уж я решила, то моего мнения не изменить. И к тому же он всегда поддерживал мои сумасшедшие идеи. 

— Волнуется, очевидно? 

—Конечно…

— Не предлагал поменяться? Ну чтобы он — на войну, а вы — дома с детьми?

— Нет. 

— А если бы предложил, поменялись бы?

—Нет. 

— Почему?

—Потому что я должна бытьздесь. До дембеля далеко, а на полдороге убегать — не в моих правилах.

 

Далее по списку — вопросы неудобные. Если нет контакта "глаза-в-глаза" — это рискованно. Ведь человек просто может сказать "до свидания" и больше не выходить на связь. Рискую. 

 

— Муж к побратимам не ревнует?

—Не знаю... Но, надеюсь, что ревнует, — вновь чувство юмора. 

— С детьми справляется? 

—Да. Няня очень помогает. Но большая часть работы все же на нем. 

— А как вы к няне относитесь? Подозреваю, что держите все под контролем. 

—Я знаю, что у нее есть мальчик, поэтому думаю, все нормально. Но о сериале "Моя прекрасная няня" помню.

 

Несмотря на то, что сообщения пересыпаны скобками-улыбками, понимаю: тема тяжелая. И в душу лезть не хочется. Спрашиваю о войне. Этими вопросами все равно ковыряюсь в разболевшемся сердце. Знаю, что сейчас увижу просто несколько фраз, а человек, который их пишет, выжимает каждое слово из искромсанной войной души. Иначе не получается. 

 

— Яна, вы на войне уже почти год. Когда было труднее всего? 

— Тогда, когда услышала впервые в рации о своих: "Шайтан — " 200-й"... у нас еще "200-й",.. и еще видим два тела"… Это был самый страшный день моей жизни. Погибли одновременно пятеро побратимов. Это было 18 декабря 2016 г. Светлодарская дуга... Тяжело терять... Очень... Это здесь — самое трудное...

 

Теперь сообщение Яны густо пестрело троеточием. Они — словно мелкие слезинки на белом фоне. Много-много, как будто невыплаканных слез...

 

— А самой бывало страшно? 

— Были моменты... 

— Как овладеваете собой? 

— Очевидно, просто погружаюсь в свою работу. Когда что-то делаешь, то отвлекаешься от всего, и от плохих мыслей тоже. 

 

Теперь о позитиве. На войне без этого никак: без друзей, улыбок, шуток и маленьких приятностей здесь можно просто сойти с ума. 

 

— А положительные моменты бывают? 

— И таких хватает. Любим смеяться друг над другом. 

— Вы в военной части единственная женщина?

— Конечно, нет. Есть гранатометчик, санитар... в строевой части — финансисты.

— Сплачиваетесь? 

— Нет. Зачем?

— Ну, из-за женской солидарности. Или вы считаете, что женской дружбы не бывает? 

—Бывает. И здесь она есть. Но нет такого, чтобы я с подругой проводила больше времени, чем со своими побратимами. Нет такого, чтобы девушки были отдельно. Если я соскучилась, просто иду в соседний блиндаж, делаем кофе, болтаем. Все, как в мирной жизни. 

— Вы держите себя в форме, это, наверное, трудно на войне?

— Когда есть вода и есть время, то почему бы не позаботиться о себе?

— Мужчины за вами ухаживают? 

—Конечно. Но не больше, чем в мирной жизни... 

— Об этом можно писать? Муж не рассердится?

— Возможно, он обиделся бы, если бы никто не ухаживал, — и снова ряд смайликов, думаю, искренних. — Мифы о "голодных" мужчинах — это уже история, поэтому все вполне цивилизованно. Мужчина может больше помогать женщине, которая нравится. Или сделать что-то приятное, типа кофе перед сменой. Или растопит тебе буржуйку... Такие "бытовые" ухаживания. 

— Почему "Ведьма"? 

— Не знаю. Может, характер. А еще... плохое часто чувствую.

— Сама позывной придумала? 

— Нет. Подруга помогла. Но когда становлюсь слишком "доброй", ребята шутят, что пришло время менять позывной на "Фея". 

— А как плохое чувствуете?

—Сложный вопрос. В целом на передовой я чувствую больший покой, чем когда бываю дома. Но иногда понимаю, что что-то должно случиться... Хотя здесь, наверное, опасность все чувствуют... Нутром... Для этого и ведьмой быть не обязательно.

— А что скажете о перемирии, сейчас "школьном", его вообще кто-то придерживается? 

— Что тут сказать? У нас оно есть, но частичное. А где-то его вообще нет. Сейчас здесь такая тишина... Стрекочут кузнечики... Почти рядом кричат фазаны... Очень громко... И мне даже не верится, что совсем близко недавно работала вражеская артиллерия... 

 

Вообще, иногда и мне не верится, что в нашей стране идет война. Думала ли эта женщина несколько лет назад, что ей придется взять в руки пулемет? Очевидно, даже представить не могла...

 

— Яна, кем вы работали до войны?

— Последние годы была просто мамой.

— Как дети восприняли, что их мама пошла на войну?

—Мне кажется, они до конца не понимают, где я... Но я заплакала, когда зимой мне позвонила шестилетняя дочь и спросила: "Мама, ты же там бандитов не пропустишь? Мы же Украину никому не отдадим?".

— А как сын?

— Сын у меня взрослый парень, ему семь лет, поэтому он знает немного больше. Ему известно, что у мамы есть пулемет, и что мама с ним ничего не боится. Это из слов сына по телефону. Дети — они же несколько иначе это все воспринимают, наверное, потому, что не видели войны… к счастью. Поскольку те, кто ее видел, уже совершенно другие дети, 

 

Янины смайлики заплакали…

 

— А ваша мама, как она восприняла решение идти на войну?

— Мама... Как и у всех. Плачет. И хочет, чтобы я вернулась.

— Как относитесь к мужчинам, которые уклоняются от мобилизации?

— Думаю, что каждому свое. Я же тоже не хочу идти работать электриком или программистом. Так и не иду туда. Мне нравится моя работа.

— А кто вы по образованию? 

—Секретарь — помощник руководителя. Просто здесь заменила печатную машинку пулеметом. Начала "печатать" по-другому. Мама жалуется: "Я ведь мечтала, что ты будешь трудиться где-то на хорошей работе, ходить в красивой блузке, красивой юбке и на каблуках, а ты бегаешь в берцах с пулеметом. В кого ты такая удалась?".

— И в кого же?

—Не знаю, я не со всеми родственниками знакома. 

— А чем увлекались до войны? 

— Любила рыбачить. Вместе с мужем. Дети тогда еще были маленькие. Это уже сейчас они ездят вместе с папой. Но когда закончится война, будем ездить на рыбалку все вместе. 

Последний вопрос. Я боялась его задавать, чтобы не сделать ей больно. Словно по тонкому льду, мелкими шагами я подходила к тому, что волнует каждую женщину, которая находится на войне. Я была готова сочувствовать, утешать, предоставлять психологическую помощь — что угодно. Но получилось совсем иначе.

 

— Яна, так произошло, что эта война продолжается более трех с половиной лет. Вы на передовой почти год, и, согласно контракту, — столько же впереди. Ваши малыши растут и взрослеют без вас. Нет ощущения, что теряется что-то очень важное? 

— Конечно, есть. Здесь у всех есть такое ощущение. Но ведь кому-то надо здесь быть...

 

И вновь рассыпались по белому коварные мелкие точки. Невыплаканные, безутешные, запрятанные далеко... из-за обязанности, необходимости, потребности защищать страну. Все так сложно и так просто. Может, когда-то... выплачется и утешится. Только вот когда?.. 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Последний Первый Популярные Всего комментариев: 1
Выпуск №30, 18 августа-23 августа Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно