Цугцванг Януковича-2: анатомия будущего кризиса

02 ноября, 2012, 19:48 Распечатать Выпуск № 39, 2 ноября-9 ноября 2012г.
Отправить
Отправить

За эпохой ложной «стабильности», как правило, следует настоящий, глубокий и всеобъемлющий, кризис. У нас сейчас, возможно, созревают предпосылки для именно такого развития событий.

Если через несколько лет после обвала 2008 года Украину настигнет кризис государственных финансов, никто особо не удивится. Ведь формально то же самое произошло с несколькими европейскими странами и дамокловым мечом нависло даже над экономикой США. Однако, как это часто бывает, внешнее, на макроуровне, сходство обманчиво. И причины, и возможные последствия отличаются так же, как и само общественное устройство. Что же в связи с этим ожидает Украину?

Начнем с того, чем закончили в прошлый раз («Цугцванг Януковича», ZN.UA, №38 от 26 октября 2012 года): финансовые проблемы никогда не бывают первичными, они всегда отражают более глубокие причины неблагополучия. «У них» корень зла в том, что государство годами, если не десятилетиями, перекладывало на плечи налогоплательщиков - причем не столько современников, сколько будущих поколений - финансовые проблемы неэффективных предприятий, а иногда и занималось просто откровенным популизмом. В нашем же случае главная, можно сказать, стратегическая причина - неадекватная реакция на проблемы: вместо ускоренной модернизации в ответ на кризис власть намерена во что бы то ни стало стабилизировать систему «ограниченного доступа», наведя «порядок» на принципах личного подчинения. Впрочем, многим кажется, что именно такой «порядок» и есть лучший ответ на вызов. На самом деле все наоборот: при «ограниченном доступе» кризисы проходят тяжелее и несут на порядок большие риски.

Норт, Уоллис и Уэйнгаст в своей уже многократно упомянутой книге «Насилие и социальные порядки» отмечают, что общественные системы «с ограниченным доступом» в современном мире, где есть у кого перенимать инновации, порой растут не медленнее, чем развитые страны с «открытым доступом». Их угрожающее отставание в долгосрочном росте, даже приписываемое некоторыми злой воле развитых стран, объясняется длительностью и глубиной кризисов, из которых общества с «ограниченным доступом» выходят с гораздо большими потерями, часто через социальные потрясения.

Экономический кризис, как известно, это не просто спад, а некий перелом, точнее, «омолаживающая обрезка», которая уничтожает старые и неспособные предприятия, но открывает возможности для роста другим. Кроме этого, бывают еще политические, династические и прочие кризисы, тоже бросающие вызов обществу. «Открытый доступ» лучше приспособлен к подобным переменам, поскольку сам основан на «созидательном разрушении», как назвал конкурентный отбор Йожеф Шумпетер. Кризис только делает такой отбор интенсивнее, как это бывает и в живой природе. Это пока единственный реально действующий механизм естественной эволюции, приспосабливания к постоянно меняющимся условиям. А поскольку общие правила игры сами по себе созданы для перемен, они остаются относительно стабильными - меняются преимущественно личности. Но и правила, в случае необходимости, можно подкорректировать, не меняя принципов общественного устройства и не прибегая к насилию, для этого есть все необходимые институты, хотя их и упрекают в медлительности и неизбежных искажениях.

«Ограниченный доступ» таких механизмов не только не имеет, но и, наоборот, их подавляет. Ведь он основан не на правах и законах, а на хрупком личном соглашении элит о разделе персональных привилегий. Любые существенные перемены внутри правящей коалиции при «ограниченном доступе» нарушают баланс сил, а значит, разрушают и вышеописанный договор. Поэтому они часто сопровождаются смутой - как минимум, масштабным переделом собственности, в ходе которого на первый план выходит насилие, а не обмен. От этого экономика обычно падает гораздо глубже, чем от самого шока: во-первых, неопределенность зашкаливает, во-вторых, руководителям не до своей непосредственной работы - нужно защищаться и нападать, а не созидать. Ведь победитель получает все, а побежденный - горе. В конце концов, ценой больших потерь элита (возможно, в несколько обновленном составе) заключает новый договор, и все начинается сначала. Но при этом, как отмечают авторы, нет абсолютно никакой гарантии, что разрушение будет созидательным: с тем же, если не большим успехом страна может и откатиться назад в своем развитии.

Поэтому страх перед смутой, вызванной переменами, делает власть имущих еще более косными, а население - еще более приверженным «стабильности». В результате реформы, необходимые для «конструктивного» выхода из кризиса, как правило, приносятся ей в жертву. Власть имущие при «ограниченном доступе» их не предпринимают, пока не клюнет жареный петух - не закончатся деньги в казне; а прекращают, как только потоки возобновляются. Ну и, разумеется, почти всегда опаздывают, а нерешенные проблемы тем временем накапливаются. Конечно, рано или поздно котел взрывается. В результате при «ограниченном доступе» вместо более-менее плавной эволюции за эпохой ложной «стабильности», как правило, следует настоящий, глубокий и всеобъемлющий, кризис. Примерно такой, как последовал за приснопамятным «застоем» советских времен. Причем наступает он именно тогда, когда заканчиваются деньги.

У нас сейчас, возможно, созревают предпосылки для именно такого развития событий, поскольку существующая система оказалась неспособна адекватно ответить на очередной вызов - в отличие от 90-х, когда за каждым кризисом следовала волна системных реформ. Хуже того, реакцией на кризис стала «стабилизация» - стабилизация «ограниченного доступа».

В чем же заключался вызов? Валютный кризис и спад 2008-2009 годов оказались такими глубокими и болезненными, прежде всего, потому, что существенное повышение жизненных стандартов в период 2000-2008 годов произошло не столько за счет роста производительности труда (она выросла, по подсчетам МакКинзи, на 86%, а реальные доходы населения - в 4,6 раза), сколько благодаря ожиданиям, то есть в долг. Именно они (на фоне общемировых причин) способствовали раздуванию кредитного бума в Украине. Но, как и всякий бум, он отнюдь не улучшил реальную эффективность экономики. А революция, породившая особо радужные ожидания у всех, от простых людей до крупных иностранных инвесторов, при этом, увы, не принесла улучшения предпринимательского климата в том числе и потому, что очень уж мало кто тогда понимал прямую зависимость политических свобод и конкуренции от экономических. Да и вообще, в полном соответствии с вышеизложенной теорией, пока денег в бюджете хватало, реформы почти не проводились или не доводились до конца. А зачем, в самом деле?

К счастью, «безлад», то есть отсутствие единого и неоспоримого центра власти, немного способствовал повышению конкурентности и без специальных мер. Ведь в эти годы бизнес, который становился жертвой попытки монополизации, особенно силовой, как правило, мог найти защиту у другой стороны. Но этого оказалось недостаточно ни для того, чтобы поддержать рост бюджетных расходов, ни для того, чтобы оправдать повышением реальной конкурентоспособности стабильную и даже укреплявшуюся гривню, ни для того, чтобы диверсифицировать экономику. В ней по-прежнему доминируют несколько десятков крупнейших предприятий-экспортеров, которые, в свою очередь, всецело зависят от конъюнктуры мирового рынка. Когда цены на нем обвалились, провалился и раздутый курс, а с ним - и слабые или проворовавшиеся банки (тем более что рейдеры очень «кстати» спровоцировали панику вокруг Проминвестбанка). Но кризис не пришел к нам извне: еще задолго до этого начали лопаться сугубо отечественные «пузыри», прежде всего, на рынке недвижимости. Да и инфляция зашкаливала из-за популизма чисто домашнего разлива. Увидев (а кто-то - и предвидев) такие дела, инвесторы, тогда еще только портфельные, стали разбегаться кто куда, и бегство капитала завершило картину.

Таким образом, особенно с учетом достаточно уверенных и авторитетных прогнозов насчет второй волны, из того кризиса следовало бы сделать три основных вывода: отпустить в свободное плавание гривню, стабилизировать бюджет за счет его сокращения (для этого достаточно было бы навести порядок с госзакупками и льготами) и, главное, радикально улучшить условия ведения бизнеса в стране не только для избранных, чтобы поднять эффективность экономики.

Related video

Однако ничего из этого сделано не было, поскольку нынешняя власть ставила перед собой совсем другие цели - прежде всего, консолидацию «ограниченного доступа», - которые были в корне несовместимы с последней из этих задач и косвенно мешали решению первых двух (подробнее - в следующей статье). Ведь реальное улучшение делового климата для всех усиливает конкуренцию и означает отказ от привилегий, на которых держится общественный порядок с «ограниченным доступом». В отличие от этого, отсечь от бюджета «кровосисей» в принципе возможно при любом общественном устройстве. Но при «ограниченном доступе» это сделать сложнее, поскольку обиженные, как правило, требуют компенсации, да и власти невыгодно терять такой гибкий ручной инструмент подкармливания нужных людей, не говоря уж о себе любимой. А вот плавающий валютный курс вообще никак не угрожает основам «ограниченного доступа». Разве что сама по себе «стабильность» для такого уклада является сакральным понятием. И это - одна из главных причин его исторического поражения.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter или Отправить ошибку
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Текст содержит недопустимые символы
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Осталось символов: 2000
Отправить комментарий
Последний Первый Популярный Всего комментариев: 0
Показать больше комментариев
Пожалуйста выберите один или несколько пунктов (до 3 шт.) которые по Вашему мнению определяет этот коментарий.
Пожалуйста выберите один или больше пунктов
Нецензурная лексика, ругань Флуд Нарушение действующего законодательства Украины Оскорбление участников дискуссии Реклама Разжигание розни Признаки троллинга и провокации Другая причина Отмена Отправить жалобу ОК