Дилеммы войны

15 августа, 2014, 20:55 Распечатать Выпуск №28, 15 августа-22 августа

Самая страшная ошибка на войне — всех "своих" огульно считать хорошими, а всех "чужих" — плохими. Это стремление провести четкую линию порождает непонимание, отторжение, а затем — злость и новую ненависть. И тем самым предопределяет, что рано или поздно все повторится снова…

Война — это время, когда нет однозначных оценок. Нет черного и белого. Нет единой шкалы, которой можно измерить творящийся вокруг хаос.

Это потом, когда победители напишут свою историю, все будет выглядеть просто и дуально. Вот свои, вот чужие. Вот герои. Вот враги. Вот предатели.

Но здесь и сейчас, в водовороте горя и смерти, все зыбко и переменчиво.

…Перед шлагбаумом замер длинный ряд машин. На стеклах — рукописные таблички "Дети". Некоторые написаны таким корявым почерком, как будто сами дети себя и подписали.

Дети… Они очень сильно изменились. Терпеливо сносят удушливый зной в наглухо задраенных авто. Достав бутылку с водой, первым делом поят своих младших братьев и сестер. Потом — собак и кошек (да, многие во время бегства из зоны боев увозят своих животных). И только потом пьют сами.

Любые трудности сносятся терпеливо. Кроме одной — мучительных сомнений. Выпустят ли из города? Получится ли выехать? Не попадем ли под обстрел? Что ждет нас "там"? И это "там" для каждого свое: гостеприимные родственники, лагеря для беженцев, terra incognita, о которой известно только одно — там нет войны.

Где-то впереди, слева и справа грохочет бой. Когда снаряды рвутся совсем близко, им вторит детский плач, женские крики, ругательства шепотом и поскуливание домашних питомцев.

С ближайшего блокпоста прибегает взмыленный боевик:

— Так, мы с этими договорились! "Окно" на полчаса! Давайте, валите все отсюда…

Это ведь плохо — договариваться с врагом? Наверное, да. Но если эта договоренность спасает чью-то жизнь, выводит из-под обстрела мирных жителей?

Тем, кому из уютного далека показывают карту со стрелками, обозначающими продвижение наших войск и освобождение городов, тяжело принять мысль, что контакты между враждующими сторонами бывают не только огневые.

Но они есть, эти контакты.

Обмен пленными, взаимно оговоренные паузы в артиллерийских дуэлях, негласные соглашения о том, чтобы пропускать в обе стороны грузовики с продуктами, рейсовые автобусы и беженцев.

Легко демонизировать врага, когда видишь его только по телевизору. Или сквозь прицел.

Но когда линия фронта проходит через твой двор, твою улицу, твой город, начинаешь понимать: с обеих сторон — люди. Просто люди. Очень разные, и в большинстве своем, не самые плохие. И если уж так необходимо кого-то ненавидеть, то на самом деле ненавидеть нужно того или тех, кто вынудил не самых плохих людей убивать друг друга.

Самая страшная ошибка на войне — всех "своих" огульно считать хорошими, а всех "чужих" — плохими.

Это стремление провести четкую линию порождает непонимание, отторжение, а затем — злость и новую ненависть. И тем самым предопределяет, что рано или поздно все повторится снова…

На войне каждый делает личный выбор. Наедине с собственной совестью. Ударная волна сметает не только оконные стекла в домах, но и все наносное в душах. Каждый становится тем, кем был изначально, хоть, возможно, и не знал всей правды о себе.

Одни боевики с веселым ржанием разворачивают минометы в жилых кварталах и лупят в сторону позиций украинской армии, провоцируя ответный огонь. Как это было в соседнем дворе прошлой ночью.

Но другие помогали вывозить детей из школ-интернатов в Мариуполь. Ругались с соратниками, вплоть до матерных угроз и воинственного клацанья затворами. И переживали не о том, чтобы сироты и инвалиды не достались "укропам", а о том, чтобы малыши попали туда, где море, солнце и тишина.

Но вот еще одни другие, которые эвакуировали из обстрелянных районов Шахтерска семьи с маленькими детьми. Освободили одно из ранее занятых боевиками студенческих общежитий для беженцев. Приставили к ним охрану.

И вот этим вторым легко, наверное, желать смерти из Киева, но куда сложнее — из Донецка.

Это прозвучит удивительно, но даже в давно, казалось бы, освобожденном Славянске многие жители вспоминают стрелковских "ополченцев" с добрыми чувствами. По той простой причине, что они, в отличие от милиции, всегда высылали группы быстрого реагирования в наркоманские притоны и прочие места скопления люмпена. Вопрос решали по-военному просто: всех, кто "мешал жить", забирали на рытье окопов и прочие тяжелые работы, которых на фронте всегда предостаточно.

Но туда же, на эту каторгу, попадали совсем случайные люди. Те, кого сдавали соседи, а, бывало, что и родственники.

Точно так же, как сейчас соседи и родственники радостно сдают "сепаратистов" украинским правоохранителям.

…Дежурная часть горотдела милиции недалеко от линии фронта. Двое. Он — доставленный из камеры одутловатый здоровяк. Из тех, кто любит пиво, рыбалку, группу "Любэ" и вешать ковры на стену. Она — немолодая женщина с высохшим и рано постаревшим лицом: морщины и горькие складки в уголках губ. Жена.

Оглядываясь по сторонам, она сует мужу вместе с передачей несколько листов бумаги с печатями:

— Смотри, я договорилась через двоюродную сестру своей кумы, она в больнице работает. Помнишь? Короче, сделала тебе справку, что ты в больнице лежал в тот день, когда якобы был на баррикадах…

— Сосед, сволочь… — гудит в ответ здоровяк.

Кого здесь считать плохим? Эту издерганную тетку, изготавливающую мужу липовые справки? Ябеду-соседа? Или государственных мужей, панически боящихся распространения войны на другие регионы?

Самое тяжелое — что понимаешь каждого.

Даже "беркутов", которые под Славянском, на всякий случай, пакуют тебя в наручники и везут в багажнике в милицию только потому, что ты — из Донецка. У них все просто, они провели для себя линию фронта: там — враги.

Война — это вообще время понимания.

Понимания того, о чем раньше не очень-то и задумывался.

Теперь как никогда отчетливо понимаешь, что люди в Грозном не делились на чеченцев и русских, сторонников и противников независимой Ичкерии. Все они стали просто людьми. Все с одинаковой болью смотрели на развалины своих домов. Разгребали завалы, под которыми осталась их прошлая жизнь. По-звериному выли над телами родных и друзей.

Даже понимаешь, зачем они потом устраивали теракты. Пусть эти, сытые и благополучные, поднимавшие бокал за успехи своей армии в ресторанах мирных городов, почувствуют, что это такое — война в собственном доме. Пусть узнают, как это — вздрагивать от любого громкого звука, не слышать, а чувствовать всем существом свистящие вокруг осколки…

Потом, когда все закончится, нужно быть готовым к тому, что не все будут приветствовать украинскую армию как освободителей.

Трудно будет радоваться тем, чьи дома сегодня разносит снарядами. Тем, кто по ночам лежит на полу в коридоре, беззвучно молясь неизвестно кому: только бы не попало, только бы не вылетели стекла, пусть пронесет сегодня…

А вокруг — ад. Ярко-голубые вспышки разрывов, откуда-то тянет гарью, где-то по соседству уже весело пляшет пламя пожара. После очередного залпа гаснет свет. По улице бегают с фонариками соседи, в панике позабыв напрочь, где здесь убежища. В отключившемся холодильнике портится (очередной) запас продуктов.

И только потом, когда грохот стихает и стены перестают дрожать, осознаешь сюрреализм новой дилеммы: от чьего снаряда приятнее умереть?

Становится понятным даже чужое непонимание. Видимо, таковы все локальные конфликты: за сотню километров — совсем другая жизнь. Спокойная, мирная. Люди гуляют, смеются. Пускают фейерверки и смотрят с удивлением, когда после первого хлопка вскакиваешь и бросаешься в сторону. Хихикают, когда возвращаешься — забыл расплатиться в кафе. Крутят пальцем у виска, когда уходишь с открытого пространства, заслышав в небе гул самолетного двигателя.

А ты долго-долго объясняешь нечто очевидное для себя. Пока не вспоминаешь чудную одесскую манеру отвечать вопросом на вопрос.

— Скажи, если бы в твоем Киеве (Львове, Николаеве, Днепропетровске) творилось такое, ты бы уехал?

— Нет, конечно! Я бы остался и пытался что-то сделать!

— Вот и я — нет…

А когда твои земляки, разнесенные вихрем войны по разным уголкам этой и не только страны, уговаривают не возвращаться в Донецк, становится даже немного смешно.

Потому что точно знаешь, что будет дальше.

Обязательно после несколько рюмок или бокалов наступит момент, когда твой собеседник взглянет в ночное небо, помолчит. И тоскливо выдохнет:

— Господи, как же хочется домой…

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Последний Первый Популярные Всего комментариев: 13
  • kmv2305 kmv2305 21 серпня, 15:49 Позвонила одна донецкая знакомая. Год назад в Трускавце познакомились. Так, ничего серьезного. Год не общались. А тут звонок. Она сейчас в Запорожье - беженец. В мае в Трускавец в отпуск съездила. В общем, хотела, наверное, что б пожалел-утешил, но… как-то сразу не заладилось. Я «тезисно»: 1. Эти украинские СМИ - врут. Не говорят что Донецк бомбят. - Бляяяяя!!!!. Что значит «эти украинские»? И какого х…я ты не в стране самого правдивого телевизора тогда, а в Запорожье? И СМИ - не истинна в последней инстанции. 2. Невозможно снять квартиру, все взвинтили цены. Никто не помогает. - Да государство помогает плохо. А еще оно армии и добровольцам плохо помогает: там броников не хватает, там оружия, там медикаментов, там еще чего-то - проблем много. И цены растут. Но почему все должны только вам что-то? А вы сами что? И еще, может не очень хотят видеть у себя донецких? Не думала почему так? 3. Там бомбят мирных людей. - Там война, там стреляют и убивают. На нас напали: не мы, а на нас. И теперь там война, а мирным нужно спасаться, выживать. И , может еще, не жопой и карманом надо было думать, а не пустить войну. Флаги чужие поменьше надо было «целовать», и не махать ними. А теперь… 4. А вот Майдан. - Майдан был уже так давно … И Майдан не звал чужую страну к себе. Не кричал о «федерализации», отсоединении и к чему-то там присоединении. И не звал чужую армию защитить его. 4а. Но там убивали ментов - А менты убивали майдановцев. Наверное потому, что менты стали стороной конфликта, а не «буфером» и «вне этого конфликта». 5. Нам с мамой в Трускавце кричали: «Хто не скаче той москаль». - Так надо было прыгнуть. Или хоть как-то показать «кто ты» и за «что ты», а не на каком языке говоришь. У нас нет межнационального противостояния - у нас противостояние с предателями и чужаками. 5а. Мы им, этим бЕндеровцам, привозили деньги, а больше теперь не поедем. - И не надо. А вот Бандеровцы безвозмездно гибнут, освобождая Донбасс. В том числе твою квартиру, твои сбережения и место заработка твоих денег. Просто Родину защищают. А ты, наверное, едь в Рашку. 6. Ты так говоришь, потому что твой город не бомбят. - Мой город не бомбят, потому что я так говорю. И Одесса, и Херсон, и Днепр с Запорожьем не бомбят по той же причине. Сами ее не пустили. И в Кривом Рогу агитаторам «Рускага Мира» предложили: уеб…вать на х… или сразу застрелится - вот там мирно сейчас. В безоружных Одесситов стреляли - но они отстояли свой город и свою страну, а теперь не ищут, где снять квартиру. Просто, кто-то предал, а кто-то нет. А еще я знаю как сложно собрать по 10-50 гривен на броник. И я знаю, как каждый день хоронят парней в моем городе. Кто-то «ошибся» или «подзаработал», а ребят хоронят. 7. А зачем они туда поехали. - Мда… Знаешь, что такое Родина и измена? Да что тут объяснять… 8. Но вот в Крыму же довольны. - Да мне пох…й. Че ты еще не в Крыму? 9. Что вся страна не может справится с двумя областями. - Страна бы давно справилась, если бы там не было столько дол…бов. И страна наводит. Что надело в эмиграции? Нужно побыстрее освободить квартиры и банкоматы? А нам нужно, что б в первую очередь поменьше парней погибло. И что ты сделала, что б побыстрей справились? Переехала в Запорожье и отдохнула в Трускавце? 10. Ты не понимаешь как это, когда бомбят… - Да не понимаю. Пойду понимать. Пока… А понял я, что мне противно. Противна эта даунецкая масса, которой плевать как называется ее страна, которая ждет пока ей дадут и для нее сделают. Противно население, которое проклинает украинского солдата, привезшего хлеб в полуразрушенный городок, а потом перекрещивает ублюдочного «ополченца», убившего этого солдата. Противны те, кто пол года назад орал: «пусть сами восстанавливают «Куев»», а мы не будем». А теперь ищут льгот в этом Киеве, и возмущается, что им не привозят сигарет. Те, кого «нельзя поставить на колени» убежали. И ждут, пока бандеровцы, половина из которых с Днепра, Запорожья, Киева или Одессы, освободят им их места заработка и жилье. Освободят от тех ублюдков, которых сам же Донбасс к себе позвал и благословил. Ну или ждет пока придет Путин и захватит для беженцев Черновцы или Буковель. Донбасс для меня просто противен. Я не буду ни объяснять, ни переубеждать. Есть Украина - единая и свободная. А все остальное - это просто предательство. И мы отстоим себя, отстоим страну и нашу свободу. Но кем в ней будешь ты Донбасс-недоновороссия? А будешь ты «человеком второго сорта». И это не изменить: ты так выбрал - сам за себя. А не мы. А что б алкоголика или наркомана вылечить - в первую очередь надо желание его самого. А ты меняться не хочешь. П.С. У одной моей знакомой, племянник, парень лет 25, несколько последних лет жил в Донбассе. Женился, хорошо там устроился, что-то там возглавлял. Он уже два месяца как приехал к нам, ему нашли хорошую работу у нас. А еще она ненавидела Майдан и считала, что из-за него племянник лишился дома и дохода. Сегодня друг их семьи спросил: » Почему я должен отдавать двоих своих сыновей, когда ваш бежит сюда?» Весь вечер она сквозь слезы повторяла : «А ведь он прав». согласен 0 не согласен 0 Ответить Цитировать СпасибоПожаловаться lesya lesya 21 серпня, 18:09 Какой Вы правильный и прямо все с плеча рубить, только надо знать за что и кого, и кто виноват, а не всех подряд, потому что виновные не понесли наказание, а , люди пострадали . согласен 0 не согласен 0 Цитировать СпасибоПожаловаться
Выпуск №34, 14 сентября-20 сентября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно