ЮРИЙ ГАЙСИНСКИЙ: «ПЕРЕХОД ОТ РАБСТВА К СВОБОДЕ БЫСТРЫМ НЕ БЫВАЕТ» - Право - zn.ua

ЮРИЙ ГАЙСИНСКИЙ: «ПЕРЕХОД ОТ РАБСТВА К СВОБОДЕ БЫСТРЫМ НЕ БЫВАЕТ»

30 ноября, 2001, 00:00 Распечатать

Прокуратура Украины празднует свое 10-летие Если заглянуть в различные СМИ, то несложно обнаружить...

Прокуратура Украины празднует свое 10-летие

Если заглянуть в различные СМИ, то несложно обнаружить следующую картину: в Крыму осуждены киллеры, расстрелявшие случайных прохожих; Одесская милиция задержала киллера, расстрелявшего «неудобного» свидетеля; украинский киллер погиб в Варшаве; в Запорожье стреляли в директора ресторана «Хортиця» Тахира Мамедова; в Киеве убили директора частного предприятия из Кривого Рога; на депутата Коломойцева совершено нападение; рассматриваются версии покушения на сотрудницу Государственной налоговой инспекции Соломенского района города Киева, в Киеве расстрелян автомобиль известного бизнесмена... Этот криминальный перечень можно продолжать и дальше. Но для пользы дела мы решили обратиться за комментарием этих и прочих печальных событий к профессионалам. На вопросы «ЗН» отвечает прокурор города Киева, заместитель генерального прокурора Украины Юрий Гайсинский.

— Юрий Александрович, в последнее время у общественности сложилось впечатление, что заказные убийства значительно участились. В то же время юристы утверждают абсолютно противоположное: они уверены, что нынче имеют место лишь редкие рецидивы бурного прошлого. Что же происходит на самом деле и почему?

— Как человек, тридцать лет занимающийся проблемами преступности, могу сказать: в Киеве совершается около 300 убийств в год. Сейчас количество преступлений и, в частности, умышленных убийств значительно уменьшилось. В этом году в Киеве зарегистрировано наименьшее количество убийств. Относительно заказных убийств трудно сказать, больше их стало или меньше. Ведь прежде чем определить, заказное убийство или нет, нужно его раскрыть. Могу сказать только, что их количество имеет тенденцию к уменьшению. За десять месяцев текущего года зарегистрировано 133 умышленных убийства против 189 за аналогичный период прошлого года. Это второй показатель после Севастополя.

— Какова статистика тяжких преступлений? Как изменяется процент их раскрываемости?

— Если взять в общем количество убийств по стране за 100%, то в условиях неочевидности совершается только 10%. Это наиболее тяжело поддающаяся раскрытию десятка. Особенно трудно раскрывать убийства, совершенные в минувшие годы. В Киеве в этом году было раскрыто 32 таких убийства. Лучшего показателя, чем в столице, нет.

Как видите, в Киеве принцип неотвратимости наказания реализован лучше всего. Показательна и динамика убийств в столице за годы независимости Украины. Когда-то это была тайна. В советские времена статистика по преступности немилосердно искажалась. В принципе это есть и сейчас, но не в такой мере. Прокуратуре иногда приходится даже возбуждать уголовные дела против наиболее зарвавшихся работников милиции, которые пытаются увеличить раскрываемость на бумаге. Они или отказываются от возбуждения уголовного дела, или не регистрируют заявления о совершении преступления.

Еще на заре независимости Украины было дано указание прекратить статистический обман. Результат вы можете видеть. С 1991 до 1995 года количество преступлений выросло практически в 2 раза — это уже цифры без обмана, — затем последовало абсолютно реальное их снижение.

— Устраивает ли вас существующее положение вещей в Киеве с расследованием убийств?

— Нет конечно. Как оно может меня удовлетворять? В идеале бы хотел, чтобы убийства вообще не совершались. К сожалению, мировой опыт показывает, что и в демократических, и в тоталитарных государствах тяжкие преступления были, есть и в перспективе будут. Скорее всего, проявление агрессивности скрыто в человеческой природе.

Преступность — явление социальное. Ничего с этим не сделаешь. Чтобы уменьшить количество преступлений, выделяется все больше средств, но их, как всегда, не хватает — права человека дорого стоят. Смотрите, ведь раньше закон не предусматривал обязательный допрос подозреваемого во время задержания с участием адвоката. Конечно, тогда следователи могли расследовать по 10—30 дел одновременно. Сейчас же обвинение предъявляется с обязательным участием адвоката, то же самое — при задержании. Одно дело допрашивать человека, который понятия не имеет о праве, совсем другое, когда в процесс допроса включается профессионал и начинает «бомбить» ходатайствами... Надо подсчитать, сколько при этом тратится рабочего времени следователя, прокурора, судьи. Сможет ли следователь теперь вести одновременно десять дел? Конечно нет.

Можете удивляться, но в Украине один из самых демократичных уголовных процессов в мире. Наша правовая система похожа на континентальную, она примерно как французская или немецкая. Мне приходилось видеть за границей, как буквально за полчаса в суде решался вопрос по угонщику автомобиля. Полицейский привел его в суд пристегнутым наручниками к себе. Угонщик признается. Прокурор говорит: два года, адвокат — меньше. Дали полтора. А у нас: арестуем и будем минимум два месяца расследовать, требовать характеристики, данные о его деятельности, судимости, психическом состоянии. Очень долго. Это же расходы! Мы тратим на это больше, чем Франция или Германия, а у них госбюджеты несравнимо больше. У нас есть резервы — нам нужно упрощать уголовный процесс. Права человека должны соблюдаться, но в рамках финансовых возможностей государства.

— Вдобавок ко всей волоките, о которой вы напомнили, у нас существует еще и доследование. Как вы к нему относитесь?

— Еще когда я был депутатом Верховной Рады, предлагал забыть о нем, как о дурном сне. Сумели следователи, прокуроры добыть доказательства виновности, дело направляется в суд. Предали суду, разобрались, что доказательств нет, не надо мучить и себя, и людей, тратить государственные средства. У нас ведь расследование затягивается на многие годы. Есть примеры, когда люди знакомятся с материалами дела по пять лет. Резервы есть: Уголовно-процессуальному кодексу уже сорок лет. Существует два-три проекта нового. Но когда проекты станут законом?

— Как вы оцениваете результаты малой судебной реформы, проведенной этим летом? Много ли неудобств доставили прокуратуре нововведения? Прежде всего хотелось бы знать ваше мнение по вопросу передачи полномочий на выдачу санкций на задержание, арест и т.д. от прокуратуры к судьям.

— Слава Богу, что реформа только малая. Как было раньше: приходит следователь к прокурору, приносит материалы дела, тот их изучает (на это дается двое суток), после этого подписывает санкцию на арест. Сейчас все то же самое, но прокурор подписывает представление в суд, где вопрос окончательно решается с участием прокурора. Однако прокурорского времени на эту работу тратится больше. И суд дополнительно загружается, больше суетятся следователи. То же самое и с санкциями на обыск.

— Но судьи уверяют, что они не на все представления прокурора дают санкцию.

— Да, но ведь и прокуроры не всегда соглашались со следователем. Просто сейчас два государственных органа занимаются фильтрацией: и прокуроры, и суд решают, арестовывать или нет. Ведь у прокуратуры эту функцию не забрали, а суду добавили. Кроме того, ведь и раньше допускалось обжалование в суде санкций прокурора на арест.

— Прокурорский надзор не очень пострадал после принятия изменений в закон «О прокуратуре» в ходе малой судебной реформы?

— В Конституции такой функции прокуратуры нет. В переходных положениях к Основному Закону предусмотрено создание системы государственных контролирующих органов. Но до того времени кто-то же должен следить за соблюдением законности на предприятиях государственной формы собственности. В других странах такой функции прокуратуры нет и никогда не было. Со временем не будет и у нас. С другой стороны, право на прокурорскую проверку всегда будет, потому что, например, УПК не только дает право прокурору, но и обязывает его в случае получения данных о злоупотреблениях, каких-то нарушениях закона либо возбудить уголовное дело, либо отказать в его возбуждении, либо передать это дело в другой государственный орган.

— Думаю, вам хорошо известно, как и почему Совет Европы критикует наши правоохранительные органы. В частности, этой осенью в Страсбурге, когда обсуждался украинский вопрос, мне пришлось слышать от госпожи Ренате Волвенд (член Мониторингового комитета ПАСЕ), что прокуратура в Украине работает старыми дедовскими методами, которые нарушают не только принципы Совета Европы, но и Конституцию Украины. Чем бы вы могли парировать такое резкое утверждение?

— Мне приходилось видеть оборудование прокуратуры и следственных органов на Западе. Ну, не хватает у нас денег. Права человека стоят дорого. Предлагаю Совету Европы разработать программу поддержки правоохранительных органов Украины и профинансировать ее. Еще никто не переходил так резко от тоталитарной системы к рыночной. Я уверен, это проблема времени. Когда мне говорят, что украинцы самые коррумпированные... Знаете, скажу я вам, ложь это. Ничем они не отличаются от французов, немцев и американцев! Коррупция порождается прежде всего экономическим фактором. Делать украинцев врожденными коррупционерами — чушь. Я вам говорю это и как прокурор, и как адвокат. Если в прокуратуре выявляются злоупотребления — реакция соответствующая. Вплоть до возбуждения уголовных дел против работников прокуратуры. Я с уважением отношусь к Совету Европы, но и к нам должны объективно относиться.

— Вас возмущает, что Украина прослыла самой коррумпированной страной. Но ведь не секрет, что довольно часто вся адвокатская стратегия сводится к даче взятки следователю. Как побороть такую негативную практику?

— Это не только адвокатская стратегия. Такой подход может быть свойственен любой другой сфере. И потом, разве адвокат США, Франции или Германии не может делать то же самое, если он хочет злоупотребить своим положением и незаконно решить вопрос? Он ничем не отличается. Если у него не хватает ума, сил на борьбу, он может это сделать независимо от гражданства и национального происхождения. На этот яд есть противоядие — состязательность сторон в судебном процессе. Этому способствует декриминализация, когда государство часть проблем, которые раньше решались в уголовном процессе, передает на усмотрение гражданского, где существует абсолютное равенство сторон. Кроме того, существует возможность обжаловать решение суда. Наконец, есть пресса, которая тоже способствует прозрачности уголовных и гражданских дел.

— Подтверждается ли в ходе следствия ваш тезис о том, что уголовные дела, которые вел судья Замковенко, решались с намерением увести их от правосудия?

— Я считаю, что правосудие — это не только конкретный судебный процесс, по которому судья первой инстанции принимает решение или выносит приговор, но еще и право участника процесса на обжалование решения в суды высшего уровня. По закону судья в случае поступления жалобы обязан в течение суток передать дело в суд второй инстанции. Что же делал судья Печерского суда? Он просто все это игнорировал. Прятал, уводил эти дела от правосудия. Ну какое же это правосудие, когда то ли прокурор, то ли защитник, участник процесса не согласен с решением?.. Нигде в Украине такого не было. По крайней мере, это не известно ни мне, ни Генеральной прокуратуре. Кроме, конечно, «изобретения» Замковенко.

— Юрий Александрович, вы были авторитетным адвокатом, сейчас занимаете высокий пост в прокуратуре. Не сложно? Такие изменения как-то отразились лично на вас как человеке?

— Только опыта и знаний добавилось. Ведь на Западе нет большой разницы между прокурором и адвокатом. Сегодня ты представляешь интересы государственных учреждений — и ты условно прокурор, если завтра будешь представлять интересы частной фирмы — ты адвокат. Часто прокурор представляет в гражданском процессе конкретных людей, которые не имеют возможности пользоваться услугами профессиональных адвокатов. Это происходит, когда он предъявляет иск в интересах несовершеннолетнего или немощного, просто гражданина. В этом случае он выполняет функции адвоката.

— Имея за плечами опыт адвокатской деятельности, вы как никто другой можете дать объективную оценку состояния нынешних отношений между правоохранительными и правозащитными структурами.

— Не вижу здесь проблемы. Если она и есть, то скорее личностная, т.е. кто-то не понимает, что сверхзадача нашей общей деятельности — обеспечение безопасности человека. Тогда и в государстве будет стабильность.

— Сколько, по-вашему, на последнее потребуется времени?

— Проведу аналогию с Библией. Моисей выводил народ из рабства 40 лет. Очень долго. Думаете, он дорогу не знал? Ему просто было известно, что из рабства к свободе быстро перейти нельзя. Но, учитывая нынешние космические скорости, я бы, конечно, уменьшил это время где-то вдвое.

— На какой стадии находится расследование дела «о нецелевом использовании валютных резервов Нацбанка в 1997—1998 годах»? Какое обвинение выдвинуто против В.Бондаря, бывшего первого заместителя председателя НБУ?

— Это дело практически закончено прокуратурой Киева. Были проведены все необходимые экспертизы. Летом этого года дело передано в Генеральную прокуратуру. По моим данным, досудебное следствие уже закончено. Г-н Бондарь обвиняется в злоупотреблении служебным положением.

— Считаете ли вы целесообразным проводить еще одно расследование по делу журналиста Гонгадзе, как это записал в своей последней резолюции по Украине Совет Европы?

— Дело Гонгадзе расследуется Генеральной прокуратурой Украины. Мне трудно сказать, нужно ли проводить это расследование. Если были проведены экспертные исследования останков не только отечественными, но и иностранными специалистами и пришли к выводу, что на 99,9% останки принадлежат Гонгадзе, то что еще исследовать? Тут разве что можно проводить экспертные исследования экспертных исследований. Конечно, можно, если нужно. В моей практике повторного расследования не было. Если какие-то конкретные вопросы при дополнительном расследовании возникают, то они выясняются, а если таковых нет, то что выяснять? Разве что использовать дело в каких-то политических целях, но это уже за пределами права.

— Не настало ли время выдавать журналистам оружие, по крайней мере газовое, как это уже практикуется на местах, к примеру в Черкассах?

— Если журналисты становятся объектом насилия, это плохо. В идеале журналист должен находиться в полной безопасности. Достаточно ли будет получить по газовому пистолету? Отношусь скептически к охране и оружию. Как бы ты ни был вооружен, вряд ли будешь в полной безопасности. Здесь нужно достижение определенной общественной стабилизации. Тогда журналисты будут думать не об оружии, а о том, как интереснее подать материал.

— 1 декабря вы в десятый раз будете отмечать День прокурора. Что вы скажете в этот день своим подчиненным?

— Будучи депутатом Верховной Рады, я входил в рабочую группу по подготовке закона «О прокуратуре». Он был принят 5 ноября 1991 года, а вступил в законную силу с 1 декабря. Как раз проходили выборы Президента и референдум по поддержанию Акта о независимости Украины. В городской прокуратуре состоится торжественное собрание. Вместо доклада я как человек, принимавший личное участие в разработке закона «О прокуратуре», расскажу, как это происходило. Ведь за все время существования Украины ничего подобного не было. Не было государственной структуры, которая бы действовала на основании собственного закона. Это был исторический акт, конечно, несравнимый с запретом Компартии и провозглашением независимости, но он способствовал тому, чтобы государство было не только независимым, но и правовым.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №15, 21 апреля-27 апреля Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно