Все наши. ТОП-10 самых влиятельных украинских театральных режиссеров - Новости кино, театра, искусства , музыки, литературы - zn.ua

Все наши. ТОП-10 самых влиятельных украинских театральных режиссеров

19 сентября, 2014, 19:15 Распечатать

Среди постановщиков-лидеров — модераторы, демиурги, менеджеры, педагоги, чуткие ценители классики, последовательные деструкторы. Словом, все наши.

26 сентября в столице стартует III фестиваль молодой украинской театральной режиссуры им. Леся Курбаса. (О проекте — в предыдущем номере ZN.UA). В свете надвигающегося "племени младого" возникла идея поддержать добрым словом профессионалов состоявшихся. Т.е. самых влиятельных украинских театральных режиссеров, воздействующих в театре исключительно на творческие процессы (а не на собственные бизнес-интересы). 

Семь театральных писателей, каждый на свой вкус, определили ТОП-10 таких постановщиков. Путем несложного арифметического сложения (по максимуму набранных баллов) и образовался этот пасьянс, т.е. версия влиятельных*. (Подобные рейтинги, напомним, традиция многих европейских изданий). 

Отрадно, что фактор "влиятельности" украинских режиссеров не предполагает ни возраста, ни места работы, ни масштабов заработной платы. А предполагает режиссерские попытки "сотворения мира". Поэтому, соответственно, среди постановщиков-лидеров — модераторы, демиурги, менеджеры, педагоги, чуткие ценители классики, последовательные деструкторы. Словом, все наши. 

Разум и чувствительность. Андрей БИЛОУС

Два года трудится на посту худрука киевского Молодого театра Андрей Федорович. Но даже за непродолжительное время он сумел доказать и показать — кто в доме хозяин. Не прибегая ни к кнуту, ни к прянику. А попросту разумно планируя работу, выпуская, в основном, приличные премьеры, поддерживая молодых режиссеров, драматургов, актеров. 

Хитами и событиями последних сезонов стали две его постановки — "Загадочные вариации" и "Коварство и любовь". Появилось несколько интересных молодежных проектов ("Любовь людей", "Розпуста змії", "Я знайду тебе, тому що кохаю" etc.). 

Режиссерский почерк г-на Билоуса — по внешним приметам-штрихам — настоящий авангард нынешних времен. Он тяготеет к тому, к чему многие даже боятся подступиться (опасаясь прослыть "немодными"). А тянется он к тексту, подтексту. К скрытым шифрам. К изменчивости и "плодородности" актерской природы. 

Из сценического текста он стремится извлечь внутреннюю музыку. Часто сознательно отстраняется от броских внешних приемов. 

В Молодой он перенес свое "Счастье" по мотивам А.Платонова (в этом спектакле более всего и сконцентрирована мелодика его стиля). 

По нынешним временам, когда некоторые эффектно скачут по верхушкам айсбергов, этот режиссер определил для себя труднейшую миссию: строительство театра человеческого. В каком-то смысле фундаментального. А раствор для фундамента и предполагает ценности вечные, в том числе и большую литературу. 

Некоторыми своими спектаклями режиссер заставляет людей плакать. А разве есть большее счастье, нежели катарсис в театре? 

Впрочем, и для любителей шоковой сценотерапии может постараться. Пример — хулиганская адаптация Аристофана ("Чего хотят женщины?"), недавно залившая румянцем бледные щеки "благочестивых март" в Театре драмы и комедии. 

Так что влияет режиссер на открытие новых имен в режиссуре и драматургии, предлагая им три площадки в Молодом театре. Влияет также на состоятельность и прочность столбовой дороги национального театра, предполагающей на основе талантливой режиссуры опору на гуманизм, художественность, этику, глубинный смысл и актерские дарования. 

Экзамен по физике. Дмитрий БОГОМАЗОВ

Физик по первому образованию, Дмитрий Михайлович запросто может заделаться "алхимиком". Если в режиссерской колбе сходятся все ингредиенты, и если точно попадает в текст. 

В последние сезоны его попадания "в точку" — спектакли на Левом берегу ("Войцек. Карнавал плоти", "Веселье сердечное") и в Национальном театре им. Ивана Франко ("Morituri te salutant"). А еще работы в Одессе, чуть раньше, на "Вільній сцені". 

Несомненно, он — один из лидеров современной украинской режиссуры. Поэтому всегда интересно вычленять какие-то законы-приемы его методики. 

Вот многим кажется, что в начале работы Богомазов идет "от актера", а уже затем, вытянув из лицедея нужные ритмы и формы, трансформирует найденное в "колбе" режиссерской фантазии. Трансформация эта — не беспорядок, а структурированный хаос. Так как он и физик, и лирик, то всегда точно знает "пропорции" и чувствует необходимую температуру. 

Все его спектакли — с уклоном в light-авангард или в "простые" истории — сугубо режиссерский театр. Где актер — не краска, не марионетка, но — важнейшее смысловое звено. 

Он может "зажигать" этих актеров, как звезды, если, конечно, это кому-нибудь нужно. Например, лучшую свою роль сыграл у него Александр Кобзарь в "Последнем герое" (теперь этого артиста все знают только по сериалу "Пока станица спит"). Потрясающие сценические откровения в его постановках были у Виталия Линецкого. Что и говорить о недавнем программном спектакле франковцев — "завещании" Б.Ступки — инсценировке рассказов В.Стефаника. 

В общем, на многое влияет режиссер, с недавних пор лауреат Шевченковской премии, заслуженный деятель. На само искусство театра он влияет — вот в чем дело. 

Кукольный дом.
Оксана ДМИТРИЕВА 

"Самые непредсказуемые решения спектаклей Оксаны Дмитриевой всегда обнаруживают устойчивость и силу гармонии. Главный критерий художественности в ее театре — Красота… Драматического эффекта она достигает именно на сломе, на самом пике, на острие красоты и небытия", — пишет о режиссере искусствовед Юлия Коваленко. 

Дмитриева — бродячий сюжет нашего театра. Не все киевские критики видели ее постановки (режиссер работает в Харькове). Но театральная молва оформила статус этой женщины как бы в миф локального масштаба. 

В сложном, нервном и социально напряженном Харькове, в своем Государственном академическом театре кукол, она ставит удивительные спектакли, о которых говорят взахлеб. "Пересказывают" мизансцены и даже световую партитуру. Обращаясь к прозе А.Платонова и А.Чехова, к драматургии У.Шекспира и Н.Гоголя, она как подлинный режиссер "творит миры", где люди и куклы, знаки и смыслы, божественное и земное — все срастается в своем стремлении к божественной гармонии. 

Конечно, главные ее спектакли — "взрослые". И, видимо, потому она любит цитировать гениального Давида Боровского: "Театр — это мы!". Предполагая в "мы" и режиссера, и зрителя — мыслящего, неравнодушного, сопереживающего. Как пишут харьковские исследователи, ее спектакли "прозрачно поэтичные или балаганно игровые, производят впечатление гениальной легкости…". И если возможна аналогия с большими кукольниками в современном театре, то, наверное, украинка Оксана Дмитриева — в одном ряду с Резо Габриадзе. 

Сегодня у нее много отличий-дипломов фестивалей различного уровня. Но влияние этого постановщика на современный сценический процесс — не в наградных листах. А в том, что она — одна из немногих, кто поднимает художественную планку кукольного театра Украины до уровня высокого творчества, качественного европейского театра. Как сказала мне одна из коллег, "пройдут годы, даже десятилетия, многие из ярких теперешних явлений в нашем театре наверняка поблекнут, а вот об искусстве Дмитриевой обязательно будут главы в книгах по истории украинского театра". 

Местное время. Ростислав ДЕРЖИПИЛЬСКИЙ

Ростислав Любомирович 11 лет назад пришел в Ивано-Франковский облмуздрамтеатр — как актер. А с 2008-го стал руководителем этого коллектива.

Серьезный общественный резонанс сопровождал его сценический триптих по мотивам произведений М.Матиос: "Солодка Даруся", "Нація", "Майже ніколи не навпаки". Но тут (ко всему) еще и счастливое совпадение: фокус общественного внимания к больным темам в произведениях М.Матиос удачно совпал с интересным художественным решением этих тем. 

На спектаклях стало очевидно: режиссура Держипильского "рождается" не из пыльных учебников по специальности (трафаретов "как надо"), а будто языческое действо, на наших глазах. Будто шальная творческая идея здесь и сейчас поймана этим режиссером в "силки" — и впоследствии эмоционально и трепетно растворена в его сценических текстах. 

В самих сцентекстах — народность, почвенность, кровная связь с родной землей, ритуальные орнаменты, естественно, глубокое сострадание к человеческим трагедиям, объемность актерских работ.

После гастрольного успеха (а фурор сопровождал театр в Киеве, Донецке, хорошо встречали в США и Канаде), отдельные критики зачислили режиссера в "почвенники". Очертили вокруг региональную оградку: вот пусть себе поет и пляшет на основе этнических сюжетов! 

Но вовсе не назло сомневающимся он ставит во Франковске чеховские "Три сестры". Спектакль странный, не всегда ровный, но в определенные моменты обжигающий режиссерскими вызовами и образами. 

Вот в этом и влияние: человек стремится превратить прежнюю театральную "коробку" в центре Ивано-Франковска в живой художественный организм, в место творческой силы и зрительского притяжения. 

Секта последователей. Владимир КУЧИНСКИЙ

Как известно, не масштабы сценической площадки определяют влияние постановщика, а масштаб личности, "ареал", этой личностью создаваемый. 

Владимир Степанович, еще с 1988-го возглавляющий Львовский театр им. Курбаса, и вокруг себя, и вокруг маленького (по количеству мест) театра в центре столицы Галичины создал ареал действенный: своя школа, свои тренинги, интересные спектакли, "Театр сучасного драматурга". 

К.Станиславский когда-то сурово возражал против того, чтобы театральное дело превращалось в "сектантство". Но если какая-нибудь закрытая сценическая секта последовательна в отстаивании профессиональных идей и своей особой веры, то что же тут плохого, Константин Сергеевич? 

Так вот, Кучинский — хороший сектант. Самоотверженно преданный своему театру, своим технологиям, в разное время навеянным Анатолием Васильевым, Ежи Гротовским. 

Кучинский, конечно, не стахановец по количеству выпускаемых премьер. Для него важнее принцип погружения в тему, нежели выход "на-гора". Его последние по времени спектакли на основе текстов Богдана-Игоря Антоныча и Ницше — свидетельство не "остановки в пути", а продолжения разработки недр: национально-этическое осмысление бытия и собственного творчества. Театр Кучинского бесспорно влияет (уже не один год) на лабораторное и экспериментальное пространство современного украинского театра, на честность и серьезность в подходах к темам и авторам. 

Примерный семьянин. Алексей ЛИСОВЕЦ

Алексей Иванович из тех театральных людей, с которыми не опасно идти в разведку. В беде не бросит, лишнего не спросит — вот что значит настоящий крепкий театральный режиссер. 

Собственно говоря, так и есть: профессиональная прочность — его отличительная черта. А еще усердие и ответственность перед избранными темами, авторами. Некоторые актеры рассказывают, — прежде чем взяться за Шекспира, Достоевского или Островского, он изучает "все", что только можно найти об авторах и их эпохах. Поэтому на поверку постановки выходят качественные: "Ромео и Джульетта", "Не все коту масленица", "Фома Опискин". 

Его, естественно, любят артисты, поскольку и он артиста любит, частенько выдвигая оного на авансцену, давая возможность яркого бенефиса (но только не перетягивания одеяла на свою сторону). Спектакли Лисовца — всегда мастерские, изобретательные, эмоциональные, парадоксальные, человечные. 

А вообще, он заметно влияет на нашу святую веру в то, что даже в современном прагматичном театре могут быть не только карьеристы и самопиарщики, но и талантливые, ответственные, скромные люди. 

Драмы на Подоле. Виталий МАЛАХОВ

Теперешний бродячий образ жизни киевского Театра на Подоле (без полноценной площадки) не стал Виталию Ефимовичу поводом для уныния. Часто он сам повторяет: "Мой театр — это не кирпичи!" 

То бишь Малахов творит "театр" — вокруг себя, вокруг всего, — где только можно творить. 

Недавняя его премьера избрала местом Андреевский спуск. А несколько лет назад прозябающую малую сцену дворца культуры "Украина" Малахов превратил в успешную площадку. 

Влияние режиссера — как театрального строителя — на сценический процесс всем заметно, но во многом парадоксально. Поскольку, по иронии судьбы, сам строитель — без театрального дома. Как сапожник без сапог. 

И в этом тоже какая-то мистика. Какая-то дьявольская игра Воланда, сопровождающая многолетние приключения подольцев. 

Мистика или не мистика, но явно неслучайно, в один сезон он залпом выпускает два отличных спектакля — "На дне" и "Прошлым летом в Чулимске". Русский диптих. Горький и Вампилов. Постановки отражают эпическое и поэтическое мышление режиссера. Внешне некрикливые по форме, эти спектакли оказались глубокими по сути. 

Так что пожелаем этому режиссеру — скорейшего новоселья (в давно строящемся здании), а также — терпимости Воланда и милости Бога. 

Педагогическая поэма. Эдуард МИТНИЦКИЙ

Здесь можно сразу написать, как "заметно и успешно влияет один человек на несколько режиссерских поколений, состоящих, в основном, из его учеников". Т.е. можно было бы поговорить о "школе Митницкого", даже если у таковой найдутся оппоненты. 

Но все же хочется отойти от темы педагогики. И снова подойти к его "Трем сестрам" в Театре драмы и комедии (на малой сцене). 

Камерный спектакль долго не выветривается из головы, а в последнее время, возвращаясь к нему, начинаешь думать о постановке как о пророческой. "Они уходят от нас, один ушел совсем…". В минималистском стиле и внешнем комфорте этого спектакля исподволь нарастало ощущение внутренней тревоги, катастрофы. Войны. Солдатики и офицеры в спектакле Митницкого, уходившие "совсем", уходили навсегда. Уходили в темную пропасть уже надвигающейся новейшей кровожадной истории... Такой, как сегодня. И эта будущая "история" просто-таки съедала каждого чеховского персонажа своими алчными ненасытными зрачками. Сестры и военные в его спектакле — жертвы неумолимого Молоха, неудержимого хаоса. Всего того, что и сегодня перемалывает человеческие судьбы — в пыль, в труху. 

Камерная чеховская постановка с горьким отчаянным смыслом и тревожным режиссерским предощущением, несомненно, в десятке лучших спектаклей теперешнего нового времени, от начала нового века. 

Шапка Мономаха. Станислав МОИСЕЕВ

Что скрывать, его вхождение в первый драматический театр страны в качестве художественного руководителя не было благостным… Но, к счастью, этическая энергия, привитая этому театру С.Данченко и Б.Ступкой, возобладала над горячими головами и пламенными сердцами. И не позволила сугубо внутреннему театральному диалогу (новый худрук и сформировавшийся коллектив) вылиться за стены здания, не позволила стать предлогом для какого-нибудь медийного конфликта. Этот диалог так и остался диалогом — внутренним. И это очень хорошо. 

Жизнь продолжается. И теперь она сочиняет очередную главу в истории франковцев в связи с новым худруком — Станиславом Анатольевичем. 

Какую бы "роль" ни избрал, руководя "орденоносным" коллективом, — отца родного или эффективного менеджера, — во всем заметно, что человек он тактичный, не склонный к резким хирургическим движением. Логика компромисса (его логика) — путь к согласию в густонаселенном коллективе. Декларируемый худруком магистральный путь европейского, инновационного театра (как он это понимает) — путь интересный и рискованный, часто чреватый сюрпризами. Но под лежачий камень вода не течет. Поэтому и выводы возможны лишь на основе поступков. 

Первая его постановка на ответственной должности — "Квітка Будяк" (эхо классической пьесы М.Кулиша), как бы намек на заданный путь. Спектакль нашел сторонников среди молодого крыла нашей критики. 

Вторая постановка — откровенный антимейнстрим: короткометражная хореодрама "Така її доля" (на основе стихотворения Т.Шевченко). 

Третий проект — тоже не на потеху массам: как раз сейчас в работе "Эрик XIV", сложнейшая драма А.Стриндберга. 

Уже очевидно, что худрук не ищет легких путей и не падок на кассовые лавры. А привлекают его, порой контрастно разные линии современного сценического искусства — и социальный театр ("Будяк"), и эстетский жанровый синтез ("Така її доля"). 

Недавно не для прессы он признался, что мечтает открыть в театре две новые сцены — в дополнение к двум существующим. Чтобы коллектив был в постоянном поиске, чтобы не было застоя. Так что все в ожидании — и сбычи мечт, и дальнейшего ощутимого влияния на художественный процесс. 

Магия бренда.
Владислав ТРОИЦКИЙ

"ДАХ", "ДахаБраха", Gogolфест, Троицкий — наши конвертируемые театральные бренды. Заметно влияющие на имиджевую составляющую современного украинского театра. 

"ДАХу" в этом году — 20. А Gogolфест, появившись в 2007-м, не стоит на месте, а ищет новые формы и новые способы взаимодействия с пошлой реальностью. Уже то, что г-ну Троицкому удалось превратить полумертвое промышленное предприятие на Выдубичах в арт-кластер, — подвиг. Будь на то Божья воля, можно было бы все бессмысленные бутики-офисы в центре столицы превратить исключительно в театральные организмы! И только темперамент таких подвижников, как Троицкий, способен на невероятные превращения. Его стратегическое мышление не даст заскучать театральному социуму. 

Конечно, жаль, что многие живые интересные идеи по обновлению Детского музыкального театра на Подоле идеями и остались… Только театральная жизнь Подолом или заводом не ограничивается. Сам Город (!) под управлением таких модераторов обязан превратиться в тотальный "театр". Самое время найти нужную пьесу… 

Среди режиссеров также названы: Андрей Бакиров, Виктор Гирич, Андрей Жолдак, Станислав Жирков, Александр Ковшун, Александр Крыжановский, Андрей Кравчук, Евгений Курман, Андрей Май, Игорь Матиив, Юрий Одинокий, Андрей Приходько, Владимир Петренко, Степан Пасичник, Сергей Проскурня, Антон Романов, Михаил Резникович, Игорь Славинский, Тамара Трунова. 

Критики: Юлия БЕНТЯ, Анна ВЕСЕЛОВСКАЯ, Анастасия ГАЙШЕНЕЦ, Людмила ОЛТАРЖЕВСКАЯ, Виктор СОБИЯНСКИЙ, Надежда СОКОЛЕНКО, Ирина ЧУЖИНОВА. 

 

* ТОП-10 представлен в алфавитном порядке. 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №14, 14 апреля-20 апреля Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно