Поддержать
США снимают с себя ответственность. Платить за это придется другим
На лекциях мы со студентами-экономистами часто разбираем влияние Армана Жана дю Плесси де Ришелье как архитектора современной политической карты. Кардинал Ришелье был тем, кто подчинял хаос религиозных войн системе государственных интересов.
Возвращение «Красного герцога»: почему Ришелье снова актуален
Сегодня, наблюдая за реализацией новой стратегии США — от Стратегии нацбезопасности (NSS-2025) до инициативы Совета мира (Board of Peace) — я вижу, как «Красный герцог» возвращается в мировую политику. Правда, на этот раз его роль может показаться несколько комичной или экстравагантной, но логика действий Вашингтона в этом смысле остается безжалостно классической.
Администрация Трампа фактически достает из архива принцип raison d’État — «государственного интереса», который кардинал Ришелье еще несколько сотен лет назад цинично поставил выше морали, религии и универсальных ценностей.
Когда-то кардинал-католик без колебаний поддержал протестантов в Тридцатилетней войне только потому, что это ослабляло гегемонию Габсбургов и усиливало Францию. Сегодня мы видим зеркальное отражение этой стратегии: США отказываются от роли «миссионера демократии», чтобы стать жестким игроком, защищающим свою силу.
Это не просто смена риторики. Это тектонический сдвиг от либерального мирового порядка, где господствовали правила, к миру, где господствуют интересы. Если раньше Вашингтон пытался «перевоспитывать» мир по своему образу и подобию, то теперь логика America First — это чистый Ришелье. Это готовность иметь дело с любым режимом, если это помогает сдерживать главного противника (в нашем случае это, конечно, Китай).
Параллель становится четче, когда мы смотрим на методы. Ришелье не верил в громоздкие институции своего времени — он руководил через доверенных лиц и персонализированные каналы влияния. Так же и Трамп создает Совет мира как альтернативу ООН, превращая глобальную дипломатию в серию транзакционных соглашений «в своей комнате».
Для Украины это означает, что мы оказываемся в системе координат, где наша судьба зависит не от параграфов международного права, а от того, насколько метко мы впишемся в этот новый «баланс сил», который снова рисуется красными чернилами кардинала.
Raison d'État плюс Realpolitik: когда помощь Украине становится переменной в уравнении
Чтобы понять, что будет происходить дальше, нам важно разобраться, почему изменение формулировок в Вашингтоне — это больше, чем просто риторика, это смена правил мировой политики.
Для этого мы должны различать два фундаментальных понятия: «зачем» и «как». В академическом мире, который мы обсуждаем со студентами, это отличие между Raison d'État (государственным интересом) и Realpolitik (прагматичной политикой).
ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ
Raison d'État — это «зачем». Это амбиция верхнего уровня, конечная цель существования государства. Для Ришелье это было выживание и доминирование Франции. Для новой администрации США это уже не распространение абстрактной демократии, а стратегическая стабильность под лозунгом America First.
В этой логике помощь Украине больше не рассматривается как «священная миссия защиты ценностей». Это инструментальный вопрос: укрепляет ли поддержка Киева позиции США в глобальном противостоянии с Китаем? Предотвращает ли она хаос, который может ударить по американской экономике?
Realpolitik — это «как». Это набор инструментов — переговоры, давление, торг, баланс сил. Если государственный интерес (Raison d'État) говорит, что Америке нужна стабильность, то Realpolitik определяет цену этой стабильности. Именно здесь появляется главный вызов для Украины. В мире «права силы» помощь может предоставляться не до «победы над злом», а до момента «достижения баланса».
Если раньше мы слышали о «поддержке столько, сколько потребуется» (идеологический подход), то теперь логика становится транзакционной: «поддержка настолько, чтобы вы могли стать субъектом переговоров, но не настолько, чтобы это привело к неконтролируемой эскалации с ядерным государством».
В этом контексте инициатива Совета мира — это чистая Realpolitik. Это попытка руководить напряжением, а не восстанавливать справедливость. Для Ришелье не было «хороших» протестантов или «плохих» католиков — были лишь те, кто помогал или мешал интересам Франции.
Для современной американской стратегии «враг моего врага» (Китая) становится временным партнером, а союзник может стать предметом торга, если того требует высший интерес государства. Для Украины это означает болезненную истину: мы должны перестать апеллировать к морали там, где правит математика силы.
Мы должны доказать, что наш суверенитет и наша победа — неотъемлемая часть Raison d'État самих Соединенных Штатов. Только так помощь перестанет быть благотворительностью, которая может исчерпаться, и станет стратегической инвестицией, от которой не стоит отказываться.
Баланс сил вместо универсального порядка, или Почему Россию больше не «перевоспитывают»
Кардинал Ришелье имел одну фундаментальную черту, которая делала его гением и в то же время самым опасным противником своего времени: он не стремился к тотальному уничтожению врага. Он не ставил перед собой цель стереть Габсбургов с лица земли, он стремился сделать их слабее настолько, чтобы они не могли доминировать в Европе. Сегодня эта стратегия возвращается в большую игру. Баланс сил.
В новой логике США больше не пытаются «перевоспитать» Россию или Иран. Времена, когда Вашингтон стремился к демократическому транзиту через санкции и дипломатические уговоры, остались в прошлом. На смену идеологическому мессианству пришел холодный расчет баланса девелопера.
Основная цель современной американской стратегии — не допустить формирования альтернативного глобального гегемона в лице Китая. В этой системе координат Россия воспринимается не как зло, которое нужно искоренить, а как фактор, который нужно сбалансировать, чтобы он не стал окончательным ресурсом (оружием) для Пекина.
Именно поэтому инициатива Совета мира становится не инструментом восстановления международной справедливости, а механизмом «управления напряжением». Это преобразование политики в серию специальных операций, где справедливость определяется не в залах суда, а через эффективность силовых рычагов. В этой модели:
- ООН окончательно превращается в беспомощный памятник, поскольку формальное признание теперь весит намного меньше реальной субъектности на поле боя.
- Конфликт становится контролируемым процессом. Целью является не «победа», а такое положение вещей, при котором ни одна из сторон не имеет решающего преимущества.
- Международное право превращается в декорацию, которую используют только тогда, когда это выгодно сильному игроку.
- Персонально за Трампом закрепляется позиция творца мира, точнее, мирных соглашений, действенность которых обеспечивается (на самом деле — нет) консолидацией персоналистических рычагов.
Для Украины это несет прямые риски. Если мы позволим крупным игрокам рассматривать Украину только как инструмент балансирования их интересов, мы рискуем стать территорией соглашений в рамках «новой Ялты». По слухам (исходя из черновиков и сопроводительных документов NSS-2025), роль организаторов «новой Ялты» (соглашения о сферах влияния) могут сыграть крупные страны в формате Core5 — США, Китай, Россия, Индия, Япония. В таком сценарии судьба суверенных государств решается за закрытыми дверями, исходя из «целевой оправданности», а не из принципов нерушимости границ (о фактической смерти Вестфальской системы — далее).
ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ
Мы видим опасную нормализацию силового вмешательства как стандарта. Теперь не важно, признают ли вас сувереном в Нью-Йорке, важно, считают ли вас ключевые центры силы субъектом, с которым нужно считаться, или просто «уголовным элементом», которого можно устранить.
Персонализация власти: смерть институций и дипломатия «закрытой комнаты»
Кардинал Ришелье имел глубокое отвращение к громоздким и неповоротливым институциям своего времени — как церковным, так и аристократическим. Он считал их центрами коррупции и неэффективности, поэтому выстроил параллельную систему управления. Он руководил через личную сеть агентов и дипломатов, подчинявшихся только ему. Это была предельная централизация власти в руках одного человека, действовавшего от лица государства.
Сегодня мы видим ошеломляющую аналогию. Администрация Трампа фактически объявляет войну многосторонним институтам — от ООН до НАТО. Создание Совета мира — это не просто новая вывеска, это попытка вынести реальную политику за рамки прозрачных международных протоколов.
Для Трампа, как и для Ришелье, традиционная дипломатия слишком медленна и отягощена лишними игроками. Совет мира — это «клуб», где правила устанавливает глава. То, что мы видим в уставе, — пожизненное председательство Трампа и его право единоличного вето — превращает этот орган в персональный инструмент президента.
Решения здесь принимаются не в залах Генеральной Ассамблеи, а в «закрытых комнатах» (то ли в Белом доме, то ли в Мар-а-Лаго) узким кругом приближенных — менеджерами вроде Джареда Кушнера или Марко Рубио.
Это смерть институционной дипломатии, какой мы ее знали. На смену системе сдерживаний и противовесов приходит «дипломатия спецпосланнников» и прямых соглашений. Для мира это означает возвращение к тайным протоколам и кулуарным договоренностям, где судьбы целых народов могут быть предметом торга между лидерами, которые не чувствуют себя связанными международным правом.
Эпоха «до Вестфаля»: Украина как объект поиска баланса
Ришелье действовал в мире, где еще не существовало понятия суверенного равенства государств. Вестфальский мир 1648 года закрепил этот принцип, стал результатом его политики, но сам кардинал до него не дожил. Он жил во времена, когда территории обменивали, как фишки в казино, исходя из «баланса сил».
Сегодня мы наблюдаем опасный регресс. Если Realpolitik XXI века окончательно скатится к логике XVII века, то Украина рискует закрепиться в позиции объекта и утратить свой суверенитет. В мире Ришелье не было «нерушимых границ» — были лишь зоны влияния.
Приглашение автократов (Путина, Лукашенко, Орбана) в Совет мира — это не что иное, как попытка встроить их в систему контролируемого баланса, где они теряют свободу маневра, но при этом сохраняют свою легитимность как игроки.
ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ
Главный вопрос, на который нам придется найти ответ: чем закончится эта фаза «нового Ришелье»? Будет ли создан «новый Вестфаль», который юридически зафиксирует право силы, и кто его будет писать?
Если это будет формат нового Потсдама, где учитываются интересы победителей и реальных субъектов сопротивления, — Украина имеет шанс на субъектность вместе с нашими союзниками по Коалиции желающих. Если это будет формат Ялты, где крупные государства просто делят карту карандашом, — мы рискуем утратить независимость, которую отстаиваем 12 лет войны.
Научиться играть в игру кардинала
Мы не можем заставить мир вернуться к «уютным 90-м», где международное право казалось нерушимым и читатели «Великой шахматной доски» Збигнева Бжезинского не замечали, как Китай в стратегиях «го» захватывает смысловые, экономические, политические и физические просторы в мире.
Игра Ришелье уже началась, и Трамп — лишь один из ее главных акторов. А логика America First — это только логика выживания в мире, где старые правила не действуют. Стремление техноолигархов разрушить международные и американские институции еще можно остановить, но мир уже накануне фазового перехода к киберократии и принципиально новым «правилам игры».
Для Украины вопрос не в том, нравится ли нам транзакционная политика. Нет, не нравится. Но мы должны стать в этой игре субъектом. Наша «асимметричная дипломатия» должна доказать Вашингтону: Украина — не «проблема, которую нужно сбалансировать», а актив, который делает США сильнее в их глобальном противостоянии.
Мы должны завоевать право быть среди тех, кто пишет правила «нового Вестфаля». Наш опыт адаптивности — это наш билет в будущее. Потому что в мире, где господствует «право силы», уважают только тех, кто сам является силой. Dream, Think, Go Big.
Следить в Телеграмме
Войти с помощью Facebook
Войти с помощью Twitter
Войти с помощью Google