Мир в точке неустойчивого равновесия

Полномасштабное вторжение России стало финальной точкой перехода мира от фазы иллюзорной глобализации к фазе жесткой конкурентной фрагментации. Мы стали свидетелями смерти «постистории».

Сегодня уже очевидно, что война не разрушила мировой порядок — он был мертв еще в 2008-м или 2014-м. Эти четыре года были нужны для того, чтобы Запад преодолел болезненный путь трансформации: от эпохи Ангелы Меркель с ее успокоительным «только не при моей каденции» до осознания Фридрихом Мерцем, что старый мировой порядок разрушен окончательно.

Мы вошли в эпоху, когда политическая глобализация замещена геополитическими и геоэкономическими блоками. Мы наблюдаем фундаментальный сдвиг концептов от «взаимозависимость как залога мира» до «взаимозависимость как оружие». Торговые отношения и цепочки поставок превратились в инструменты принуждения, а универсальные правила — в силовую политику крупных государств и борьбу за сферы влияния.

Это не временный кризис, который можно «переждать» за столом переговоров. Это структурная ломка международной системы. И цена этого разлома ошеломляющая. Мы оцениваем совокупную потерю Украины и мира в этой войне за четыре года в более чем 3 трлн долл. По более консервативным оценкам CEPR, экономическая стоимость российской агрессии приближается к отметке 2,4 трлн долл.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

Возвращение в XIX век: дипломат объяснил угрозы нового мирового порядка при Трампе

Украина в этой новой реальности больше не является «буфером» или просто жертвой. Она стала активным субъектом, формирующим новую архитектуру безопасности, и вместе с тем драйвером оборонных инноваций и моральным примером для демократического мира.

Но мир не перешел к новой стабильности. Мы находимся в фазе unstable multipolar deterrence — неустойчивого многополярного сдерживания. Это промежуточное состояние мира — постоянные региональные конфликты, где эскалация является сознательной стратегией, а экономическая фрагментация становится нормой. И именно с этой точки зрения мы должны анализировать то, что произошло за эти четыре года, и то, что ждет нас на горизонте 2027-го и дальше в период турбулентности перед фазовым переходом.

Глобальная шахматная доска: стратегии контролируемой турбулентности

За эти четыре года Китай продемонстрировал наглядный урок перехода к асимметричному прагматизму вместо «безграничной дружбы» в отношениях с РФ. Пекин не стал прямым бенефициаром войны, но виртуозно использовал ее для тестирования западной системы безопасности и санкционной архитектуры. Для Китая война в Украине — это гигантский «краш-тест» коллективного Запада.

• РФ как младший партнер: Пекин сознательно сохраняет Россию в орбите своего влияния, используя ее ослабление для усиления зависимости.
• Финансовая альтернатива: война ускорила продвижение юаня и расчетов вне системы SWIFT как альтернативного центра безопасности.
• Экономический диктат: цена «дружбы» для Кремля растет — Китай покупает российские энергоносители с дисконтом в 25–28 долл. к эталонному Brent, что значительно больше, чем в начале вторжения (1–2 долл.).
• Прагматичный расчет: в течение 2024–2026 годов Китай окончательно перешел от риторики о «безграничной дружбе» до стратегии, где Россия — это технологически отсталый партнер, которому можно дорого продавать компоненты. Как торговый партнер Китай для России оказался намного хуже и более жестким, чем когда-то был ЕС.

США: возвращение к «Большой игре»

Вашингтон окончательно отказался от либерального идеализма в пользу жесткого великодержавного соперничества.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

Западные страны видят приближение "третьей мировой войны" — опрос Politico

• Новый изоляционизм: доктрина «Монро 2.0» и NSS 2025 зафиксировали возвращение США к защите своих интересов через тарифную политику и давление на союзников.
• Милитарная индустриализация: новая промышленная политика (CHIPS Act, оборонное производство) и рост военного бюджета стали фундаментом американской стратегии.
• Транзакционная безопасность: во времена «Трампа-2» вопрос гарантий безопасности превратился из институционных обязательств в предмет транзакционной политики, что стало серьезным риском для долгосрочной стабильности.

Европа: стратегическое взросление через боль

Европа продемонстрировала способность к трансформации быстрее, чем прогнозировали скептики, но позже, чем того требовали обстоятельства.

• Оборонный прорыв: в 2025 году все союзники в НАТО впервые достигли целевого показателя затрат в 2% ВВП на оборону (для сравнения: в 2014-м таких было всего трое).
• Рекордные цифры: совокупные оборонные затраты членов Альянса в 2025 году достигли 1,59 трлн долл. — это абсолютный исторический максимум.
• Амбиции на будущее: на Гаагском саммите в 2025 году были приняты обязательства довести затраты до 5% ВВП до 2035 года.
• Новые лидеры: Польша стала лидером НАТО по затратам (4,48% ВВП), опередив Литву (4%) и Латвию (3,73%).

Европа наконец вернулась к мышлению категориями безопасности, а «стратегическая автономия» превратилась из лозунга в реальную перспективу.

Технологический перелом и системная эрозия агрессора

Эта война стала лабораторией, где родилась новая парадигма современных вооруженных конфликтов. Пока мир наблюдал за линиями на картах, произошла доктринальная революция: переход от войны ресурсов к войне автономных систем и искусственного интеллекта.

Западные страны видят приближение "третьей мировой войны" — опрос Politico

И именно Украина стала эпицентром военно-технологического research and development. Украина за эти четыре года не просто выстояла — она превратилась в глобального драйвера оборонных инноваций, который опережает возможности самых мощных военных блоков. Здесь нужно обозначить несколько ключевых моментов:

• Экспоненциальный рост дронизации: если в 2024 году было произведено около 2,2 млн беспилотников, то в 2025-м этот показатель достиг больше 4,5 млн единиц.
• Промышленный прорыв в FPV: ежемесячная мощность производства FPV-дронов выросла с 20 тыс. в 2024-м до 200 тыс. в 2025-м — это десятикратный рост за год, превышающий совокупные возможности всех стран НАТО.
• Изменение характера поражений: по оценкам RUSI и CSIS со ссылкой на полевые интервью и боевые отчеты, в 2024 году на отдельных участках фронта FPV-дроны стали господствующим средством поражения личного состава, превзойдя артиллерию по частоте тактических ударов. По данным ряда российских военных источников, доля ранений от FPV-дронов в позиционных боях могла превышать 70%.
• Институционная трансформация: создание в 2024 году Сил беспилотных систем как отдельной ветки войск зафиксировало новую мировую военную доктрину.

РФ: фасадный рост против реальной стагфляции

Российская военная модель демонстрирует фундаментальное несоответствие между политическими аппетитами Кремля и реальными возможностями экономики. Каждый день войны стоит агрессору около 1 млрд долл. прямого бюджета, а с учетом опосредствованных потерь эта цифра превышает 2 млрд долл. И вот ключевые факторы:

• Экономическая иллюзия: официальные отчеты о росте ВВП на 1% в 2025 году является лишь ширмой для реальной стагфляции: мы в Advanter Group наблюдаем падение ВВП на уровне -3% при реальной инфляции свыше 16% (см. Инфографика 1–2).
• Финансовое торможение: ключевая ставка Центробанка РФ в 21% фактически остановила гражданское кредитование и развитие промышленности.
• Бюджетный кризис: дефицит федерального бюджета РФ в 2025 году превысил 6 трлн руб., что заставило правительство обратиться к эмиссионному финансированию на фоне исчерпания ликвидных активов ФНБ.
• Деградация инфраструктуры: технологическая эрозия охватила большинство отраслей — от ЖКХ до железнодорожных перевозок, где падение составляет больше 4% ежегодно.

Advanter

Advanter

Глобальная экономика: Санкции и милитаризация

Война вызвала необратимую перестройку мировых финансовых и энергетических потоков. Среди главных последствий — следующие:

• Энергетический суверенитет Европы: РФ окончательно потеряла свой ключевой рынок. После пика доходов в 2022 году (130 млрд долл.) газовые прибыли агрессора упали ниже довоенного уровня.
• Политизация финансов: замораживание около 300 млрд евро активов Центробанка РФ создало исторический прецедент. Отныне суверенные резервы больше не являются неприкосновенными, что ускоряет фрагментацию глобальной финансовой системы.
• Новая индустриализация: мир вступил в фазу «военной индустриализации», где принципы friend-shoring (торговля с союзниками) стали основой корпоративных стратегий. Этот тренд не исчезнет даже после прекращения боевых действий.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

В ЕБРР считают, что война в Украине будет продолжаться: банк пересмотрел свой прогноз по экономике

Стокгольмский институт переходных экономик (SITE) констатировал, что Россия находится на неустойчивой траектории, а ее экономический масштаб недостаточен для длительного соперничества с Западом. Это подтверждает то, что выбранная Украиной и партнерами стратегия истощения агрессора правильная, но нуждается в следующем логическом шаге.

Мир неустойчивого равновесия

На основе нашего сценарного анализа нужно признать: мир так и не перешел к новой «Ялте», не погрузился в классическую холодную войну и не погрузился в полнейший хаос. Мы зафиксированы в фазе неустойчивого многополярного сдерживания, где локальные конфликты становятся хроническими, а эскалация используется как сознательная стратегия игроков.

Парадокс ядерного сдерживания теперь работает иначе. Оно предотвращает крупные столкновения, но служит удобной «крышей» для ведения локальных войн. В этой новой реальности экономическая интеграция окончательно уступила место фрагментации, а технологические гонки в сферах ИИ, дронов и космоса стали новой ареной глобального соперничества.

Главный итог четырех лет войны заключается в запоздалом, но необратимом прозрении Запада. Война не разрушила мировой порядок — она лишь осветила тот факт, что его не существует уже больше десятилетия. И хотя Россия не оказалась в полной изоляции, ее стратегический вес — как политический, так и экономический — радикально девальвировал.

Эксперт рассказал, какими могут быть последствия войны на Ближнем Востоке для Украины

Демократический мир не раскололся, но он вынужден проходить через болезненную трансформацию. Несмотря на будущие риски правого реванша в отдельных странах, реального возвращения к уютной политике игнорирования угроз уже не будет. В то же время остановка глобализации усилила общую хрупкость системы, сделав нас уязвимее к ядерным, климатическим и биологическим вызовам.

Украина в этой конфигурации окончательно избавилась от статуса жертвы или буфера, превратившись в активного субъекта большой игры. Мы стали живым доказательством того, что общество способно противостоять ядерной сверхдержаве и побеждать ее технологически.

Но де-факто глобальная война уже идет. Слабость и фрагментация Запада будут лишь ускорять раздел мира на сферы влияния, а технологии, протестированные нами на своем поле боя, уже в 2027 году станут основой конфликтов в других регионах планеты.

Единственный сценарий, способный остановить это развертывание хаоса, — формирование настоящей европейской армии на базе Сил обороны Украины и нанесение окончательного военного поражения России с ее дальнейшей деконструкцией. Только субъектная и сильная Украина в центре новой оборонной архитектуры может стать предохранителем от окончательного распада системы глобальной безопасности.