Украинская диаспора — яркая и сверхсовременная

19 июня, 2015, 00:00 Распечатать Выпуск №22, 19 июня-26 июня

На столе большой смартфон с разбитым экраном и рядом — дешевая "звонилка". Кажется, это так по-украински. Однако Ника Белогорского выдает акцент, намекающий на его североамериканское настоящее. В прошлом же Николай жил в Харькове; в 1996-м вместе с мамой переехал в Канаду; в 2007-м его как перспективного программиста "заманили" в США. И там он жил, назывался "русским", работал на Microsoft и Facebook, развивал собственный стартап в направлении новейшей защиты компьютеров от вирусов, пока в Украине не начался Майдан.

 

НИКОЛАЙ БЕЛОГОРСКИЙ ОРГАНИЗОВЫВАЛ ЕВРОМАЙДАН В САН-ФРАНЦИСКО, А ЗАТЕМ ОСНОВАЛ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНУЮ ОРГАНИЗАЦИЮ "NOVA UKRAINE" ДЛЯ ГУМАНИТАРНОЙ ПОДДЕРЖКИ УКРАИНЫ

На столе большой смартфон с разбитым экраном и рядом — дешевая "звонилка". Кажется, это так по-украински. Однако Ника Белогорского выдает акцент, намекающий на его североамериканское настоящее. 

В прошлом же Николай жил в Харькове; в 1996-м вместе с мамой переехал в Канаду; в 2007-м его как перспективного программиста "заманили" в США. И там он жил, назывался "русским", работал на Microsoft и Facebook, развивал стартап (недавно созданная компания, которая строит свой бизнес на основе инноваций или инновационных технологий. — В.М.) в направлении новейшей защиты компьютеров от вирусов, пока в Украине не начался Майдан.

Те события заставили моего собеседника изменить свою идентификацию, он осознал себя именно украинцем, начал организовывать Евромайдан в Сан-Франциско, создал благотворительную организацию "Nova Ukraine" ("Новая Украина", www.novaukraine.org), благодаря ей уже собрал и прислал в Украину более 100 тыс. долл. Теперь он хочет помочь стране своего детства избавиться от цепей коррупции, расширить кругозор населения. Хочет вкладывать в долгосрочные изменения — улучшать образование, организовывать стажировку для украинцев за рубежом, строить здесь гражданское общество… Он так много хочет сделать! И делает. Мы будем говорить об этих планах, он расскажет, чем живет диаспора. Объяснит деятельность своей футуристической компании и будет вдохновлять на создание стартапов в Украине. Ведь он, помимо всего прочего, еще и ангел-инвестор для таких бизнесов, а еще — исполнитель бардовских песен. 

Вы можете поверить, что все это делает один человек? Голова идет кругом от такой диаспоры. И переполняет гордость.

О Майдане в США и благотворительности

— Как проходил Майдан в Сан-Франциско? Вы ведь были одним из его руководителей.

— В свое время Леся Пищевская, с которой мы работали вместе в Facebook (я — программистом, она — специалистом по продажам) сказала: "Посмотри видео дня" — когда избили студентов на Майдане. Она агитировала меня поехать в Сакраменто на митинг-протест против украинского правительства, допустившего это. Я сказал, что так далеко ехать не стоит, а лучше собрать людей здесь. Бросили анонс на Facebook — сбор возле посольства. Это был первый Евромайдан (6 декабря. — В.М.), который мы организовали в Сан-Франциско. После этого появились люди, предложившие помощь в организации. Создали координационный совет из 15 человек. Акция не координировалась с Украиной или с властью в Америке. Все происходило спонтанно. В тот день пришло значительно больше людей, чем мы рассчитывали, — около 500. Мы устраивали трансляцию в Киев, пели с Русланой гимн, собирали деньги для передачи на Майдан, разворачивали самый большой украинский флаг в США.

После этого уже была создана соответствующая страница в социальной сети и в дальнейшем с ее помощью организовывались следующие митинги. В январе, феврале. Всего было проведено около восьми митингов-протестов: акции возле российского консульства, немецкого, французского. У европейских стран мы просили поддержки, писали петиции… Они отвечали письменно, мы просили встречи. Занимались тогда политической деятельностью. В дальнейшем некоторые из активистов так и остались в "MaydanSF" — помогают сегодня майдановцам в Украине, которые теперь воюют на Востоке. Другие диаспоряне входят в созданную мной организацию "Nova Ukraine". А некоторые даже вернулись в Украину.

— Как-то вы рассказывали, что до Майдана представлялись русским. И даже в интернете подписывались как "Ник Русский". Почему потом резко сменили свою идентификацию?

— У меня отец русский, я разговариваю на русском. И раньше я уставал объяснять людям в США и Канаде, что такое Украина и где она. Легче было говорить, что я "русский".

— Тогда было все равно?

— "Достаточно близко" как по форме, так и, наверно, по смыслу. Теперь — нет. Позорно ассоциировать себя с тем режимом, который возглавляет Путин, и страной, воюющей против нас.

— Вы сейчас довольно активно координируете украинскую диаспору в Америке. Можете ли сказать, насколько она сегодня консолидирована?

— Диаспора большая. В Калифорнии почти 100 тыс. человек, в Америке — около миллиона. Украинцы концентрированы географически по разным городам. Мы, например, находимся на Западном побережье, в Сан-Франциско. Уже есть группы, поддерживающие нас в Орегоне, Юте, Лос-Анджелесе. 

На Восточном побережье очень популярна организация "Разом", которую возглавляет Людмила Шипович. И они — эталон для нас. У них собрано около миллиона долларов, их поддерживает много украинцев из Филадельфии, Чикаго, Нью-Йорка, Вашингтона и т.д.

В общем, есть два типа диаспорян: старые украинцы, которые много лет назад эмигрировали и преимущественно "водятся у церквей". А есть молодежь, которая больше общается через социальные сети. Скелет тамошнего Евромайдана составляла именно молодежь. Старая гвардия приходила, скептически на нас смотрела. Говорили: "В Украине каждые десять лет революции, и на Оранжевую были такие, как вы, но они потом растворились... А мы уже десятки лет ведем украинское дело в Америке при церквях, при государственной поддержке, при Конгрессе украинцев Канады..."

Об изменениях в головах

— Вы также хотите бороться с коррупцией в нашей стране. Как думаете, в чем все же тот "корень зла", который уже столько лет не дает Украине стать "успешной и процветающей"?

— Думаю, здесь комбинация нескольких факторов. Во-первых, нынешние реформы, как по мне, не совсем те, которые нужны. Они самые легкие с целью максимального резонанса и пиара. В то же время, тяжелые — налоговая реформа, судебная — по прежнему зависают в воздухе. Что касается коррупции — это часто все те же лица, на тех же местах. 

А впрочем, главное — не изменилась пока ментальность украинцев. Все равно здесь у каждого осталось желание идти по "короткому пути" — обойти закон, сделать лучше себе. Украинцы продолжают давать взятки, они не отчитываются каждый раз, когда у них работник ГАИ или кто-то другой просит взятку. Нет понимания, что закон нарушать нельзя ни в коем случае. В США я это вижу. Люди сами кого-то "заложат", если увидят нарушение. В Украине культура "покрывательства": государство против нас, милиция тоже, поэтому чем меньше они знают, тем лучше. Все друг друга покрываем, и если кто-то сделал что-то не совсем законно — не страшно...

— И как это менять? Вы говорите о таких вещах, которые уже десятилетиями развивались и формировались. Изменить их очень сложно. Возможно ли вообще?

— Однозначного рецепта нет. Думаю, надо больше показывать людям, как живут в других странах. Нужно, чтобы увеличивался процент украинцев, выезжающих за рубеж. Видел статистику, по которой около 30% украинцев не покидали своей области. Очень мало людей живут "глобально": путешествуют по миру, читают о событиях в других странах в интернете, пользуются социальными сетями. Эти вещи должны меняться в долгосрочной перспективе. Мы хотим сделать проект, который будет хоть и медленно, но менять то, "что в головах". Это должны быть образовательные платформы, программы стажировки в других странах и т.п. Мы хотим, чтобы люди ехали, учились, но возвращались в Украину. 

Хотя сейчас больше занимаемся гуманитарной помощью. Не так давно отправили контейнер одежды переселенцам в Мариуполь, Славянск, Харьков. Мы присылали деньги, медицинское оборудование. Со Святославом Вакарчуком организовали благотворительный концерт в Сан-Франциско, купили оборудование для скорых в зоне АТО… 

— Но такая деятельность — хобби.

— Конечно, никто мне за это не платит. Это занимает 15–20 часов в неделю, кроме моей основной работы программистом, специалистом по компьютерной безопасности. 

О Кремниевой долине и Facebook

— Как оказались в США? 

— Рекрутер позвонил и нарисовал мне прекрасную картинку: "Приезжайте, вам понравится. Это Калифорния, здесь 300 солнечных дней в году…" Я приехал, мне понравилось. Думал, что проработаю там недолго, но уже 8 лет в Штатах. Возможно, уже и не вернусь в Канаду. Здесь, в США, я работал программистом в крупных компаниях, а сейчас развиваю стартап Cyphort…

— Это все еще стартап?

— А почему нет? Есть компании, которые развиваются 10 лет, а есть такие, что за полгода "выстреливают". Cyphort уже четыре года, у нас 100 человек, но я думаю, мы все еще стартап, пока не выйдем на рынок и не начнем продавать акции.

— Расскажите, чем занимается эта компания. Известно, что "разрабатывает революционный антивирус с алгоритмом предсказания будущего"… А если детальнее?

— Большинство антивирусов сегодняшнего поколения смотрят внутрь каждого файла и проверяют, есть ли следы чего-то злокачественного. У них есть база данных сигнатур (признаков — байтовых, текстовых. — В. М.), которые они ищут. Если же ничего такого не находят, то считают, что файл чистый. Таким образом, большинство вирусов нового поколения проходят сквозь такую защиту, потому что хакеры модифицируют вирус столько раз, сколько нужно, чтобы обойти антивирус. Ведь модифицировать вирус очень просто: можно его перепаковать, изменить форму — однако содержание останется тем же. Наш продукт уникален тем, что он запускает эти файлы на виртуальной машине. Есть такие своеобразные компьютеры внутри, каждый из которых запускает подозрительные файлы и дает несколько секунд или минут поработать. Так становится видно, что делает новая программа, какие файлы оставляет в системе, что оставляет в реестре. То есть производится анализ по более чем ста разным точкам. В конце концов дается отчет — с какой вероятностью это вирус. 

— Вы, как человек причастный к Facebook, возможно, объясните, почему он блокирует сообщения от украинских активистов… Думаете, такая картина изменится в ближайшее время?

— Это зависит от всех нас. Очень надеюсь, что нам удастся на этот процесс повлиять. Я запустил инициативу, которая занимается тем, чтобы объяснить людям политику Facebook, какие слова запрещены в этой социальной сети. Получить список этих слов. Например, Facebook удаляет информацию, если находит слово "москаль". И это их политика, они не будут ее менять. Это считается "hate speech" ("ненавистническим высказыванием"). Однако точный алгоритм отбора остается непонятным.

Таким образом, одна из целей инициативы — понять эту политику и влиять на нее. Всего существуют три задачи. Во-первых, добиться открытия офиса в Украине. Во-вторых, создать конкретный график того, что происходит внутри Facebook, когда удаляется пост, по какому принципу это делается, и как обжаловать этот процесс. Ведь компания тоже допускает ошибки. В ней много сотен людей работают модераторами. В основном в офисе в Дублине, в Ирландии. Они не пророссийские. Это все не происходит в Москве, и есть очень много мифов по этому поводу. На самом деле Facebook — большая корпорация, пытающаяся решать проблему спама и пропаганды самым, наверное, дешевым способом. У них есть определенное количество людей, которые вручную что-то модерируют. И люди делают ошибки: некоторые вещи банят, некоторые нет, некоторые банят не за то, что нужно; а иногда не банят то, что должны. 

Третья задача — это борьба против ФСБ-ботов, программ, манипулирующих контентом Facebook. Они создают сотни, тысячи жалоб на каких-то пользователей. Ведь когда забанили, например, Б.Филатова или Б.Березу — это потому, что какое-то количество пользователей сети написали жалобы. Но это может происходить и в автоматическом режиме. Например, ФСБ-боты запускают команду: нужно десять тысяч жалоб на этого человека. И это автоматически выстреливает. А потом вручную модераторы должны разбираться, настоящие эти жалобы или нет, надо удалять информацию или нет. 

Об инвестициях и стартапах

— Сейчас в Украине крайне неутешительная ситуация с инвестициями. Когда закончится война, можно ли рассчитывать на быстрый их возврат, в частности в ІТ-отрасль?

— Думаю, нет. Быстро вернуть их не удастся. У меня весьма пессимистический прогноз по этому поводу. Я вижу, что многие люди, которые инвестировали в Украину, перестают это делать. Здесь тоже я пытаюсь как-то менять ситуацию, стараюсь пиарить Украину за рубежом, популяризировать ее, как потенциальный Израиль или Кремниевую долину, в Европе. Но это задача каждого из нас. Надо, чтобы украинские стартапы действительно достигали успеха. Нам нужен только один, который выстрелит, станет Гуглом, Facebook или чем-то меньше, наподобие Viber. Когда это произойдет, то появится очень много людей, которые захотят скопировать этот успех, придет много инвесторов на рынок.

— Даже если он появится, его же, с большой вероятностью, сразу купят американские компании.

— Это вопрос каждого предпринимателя отдельно. Как-то я общался с Марком Цукербергом, и он рассказывал, что ему неоднократно предлагали купить Facebook. И за сто миллионов, и за миллиард долларов. Впрочем, он каждый раз отказывался, потому что видел в себе успешного лидера, который сможет развивать компанию сам. Такой же выбор есть и у украинских стартаперов: не продавать, а развивать. Однако большинство людей не хотят риска, предпочитают взять деньги сейчас, чем большую сумму — потом. И это тоже признак украинского менталитета — делать что-то краткосрочное. Хотя, возможно, это связано с нестабильностью ситуации в стране в целом, а теперь — еще и с войной.

О киберпреступности

— Вы еще занимаетесь и борьбой с киберпреступностью. Насколько реально ее побороть?

— Эта проблема особенно острая сегодня, и все страны борются с киберпреступностью как могут. Есть целый класс атак Advanced Persistent Threat (постоянно совершенствующаяся угроза. — В. М.), которые используются странами. Китай очень в этом продвинулся, как и Северная Корея, Израиль, США, Россия. Украина только начинает работать в этом направлении. Это вирусы, которые пишутся специально, чтобы заражать государственные учреждения, военные фирмы, службы безопасности и воровать у них какую-то информацию. Страны тоже стараются таких хакеров найти, обезвредить, то есть защитить себя. Но защитить себя всегда труднее, чем атаковать. Поэтому на это уходит больше ресурсов, и защитники чаще всего отстают на полшага, на шаг, на два. И чаще всего каждую страну все же "взламывают", вирусы срабатывают, и все-таки информация уходит. Нет ничего такого, что было бы защищено на сто процентов. Если обычный вирус — это пистолет, танк, то АРТ — ядерное оружие.

— Не думали помочь Украине и в этой области?

— Думаю, но надо учитывать, что в США такая деятельность — противозаконна. Есть нормативные акты, регулирующие "нарушение киберсистем", их безопасность. Есть крайне тонкая грань в этом плане. Любые атаки на сети чужой страны, чужой компании — противозаконны. Даже "оборона" может быть незаконной, согласно системе права штата Калифорния. Знаю многих людей в США, которые из-за этого попали в суд, хотя только проводили исследования или пытались получить какую-то информацию. ФБР очень ревностно к этому относится. Впрочем, консультации никто не запрещал.

 

 
Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №19, 25 мая-31 мая Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно