Палитра света и любви

5 ноября, 2016, 00:00 Распечатать

Незабвенный Иван Степанович Плющ сказал однажды Татьяне Голембиевской: "Вы, наверное, единственная женщина, с которой я здороваюсь и прощаюсь по нескольку раз в день".   Эти слова не были еще одним его приколом. Возле фасада Верховной Рады, в одной из первых скульптурных групп "Искусство", аллегорическим образом которого является грациозная фигура красавицы, изображена именно она, Татьяна Николаевна. Автор — выдающийся украинский скульптор, муж художницы Валентин Иванович Зноба. Вряд ли, наверное, отыщешь другую женщину, так гармонично и органически воплощавшую в каждом движении красоту, вдохновение, талант. Конечно, это мог выразить только влюбленный мужчина, проникновенный художник. Их счастливая супружеская жизнь в течение многих лет стала примером удивительного творческого тандема, в котором каждый шел отдельным путем, вместе с тем дополняя и обогащая свои художественные поиски, новаторские открытия, которые плодотворно сказывались на развитии украинского изобразительного искусства второй половины ХХ века, организации культурной среды.

Незабвенный Иван Степанович Плющ сказал однажды Татьяне Голембиевской: "Вы, наверное, единственная женщина, с которой я здороваюсь и прощаюсь по нескольку раз в день". 

Эти слова не были еще одним его приколом. Возле фасада Верховной Рады, в одной из первых скульптурных групп "Искусство", аллегорическим образом которого является грациозная фигура красавицы, изображена именно она, Татьяна Николаевна. Автор — выдающийся украинский скульптор, муж художницы Валентин Иванович Зноба. Вряд ли, наверное, отыщешь другую женщину, так гармонично и органически воплощавшую в каждом движении красоту, вдохновение, талант. Конечно, это мог выразить только влюбленный мужчина, проникновенный художник. Их счастливая супружеская жизнь в течение многих лет стала примером удивительного творческого тандема, в котором каждый шел отдельным путем, вместе с тем дополняя и обогащая свои художественные поиски, новаторские открытия, которые плодотворно сказывались на развитии украинского изобразительного искусства второй половины ХХ века, организации культурной среды.

Идея создать культурно-художественный центр в виде Андреевского спуска пришла им в голову в одной из поездок в Париж. Замысел поддержало городское, и не только, начальство, ибо неотвратимо ворвались 1990-е годы, и воздух дышал мыслимыми и немыслимыми новациями, изменениями — перестройкой. Помню счастливые лица Татьяны Николаевны и Валентина Ивановича на открытии в 1991 г. невиданного до сих пор художественного праздника на старинной киевской улице. Возбужденные толпы киевлян, гостей, творческой интеллигенции, молодежи, сотни необычных удивительных произведений — профессиональных и народных, авангардные инсталляции, первые ростки муралов... Все слилось в калейдоскопе счастливых надежд... 

Они активно приобщились к созданию Национальной академии искусств Украины. И теперь это уважаемое научно-творческое учреждение, занимающееся развитием гуманитарной сферы.

Одной из ярких страниц их творческой деятельности стала неутомимая популяризация украинского искусства за рубежом, взаимообмен духовными ценностями. Произведения супругов хранятся в музеях и частных коллекциях Италии, Британии, Греции, Франции, Норвегии, Болгарии и других стран. Многие шедевры зарубежного искусства киевские почитатели прекрасного увидели благодаря инициативе супругов...

В начале 1990-х они буквально ошеломили Шотландию и Англию достижениями нашего национального искусства. С их произведениями ознакомились многочисленные посетители вернисажей, творческих встреч, приемов. В Шотландии Татьяна Николаевна пережила эмоциональное потрясение, увидев на персональной выставке свою палитру в золотой рамке. Вместе с Валентином Ивановичем они давали мастер-классы в Эдинбургской академии искусств. Студенты копировали их работы, ловили каждое слово об Украине, о нашей культуре.

В одном из наших разговоров о жизни Татьяна Николаевна, вспоминая мужа, умершего 10 лет назад, сказала: "У нас был творческий союз, сотканный из любви".

Росла Татьяна Николаевна в художественной семье, где царила атмосфера добросердечия, духовного аристократизма. Ее отец, известный украинский художник Николай Молоштанов, окончил Харьковский художественный институт в мастерской Михаила Козика, любимого ученика Константина Коровина, кумиром которого, как известно, был Клод Моне. Мать, Ангелина Голембиевская, — однокурсница отца. Оба происходят из дворянских родов Слобожанщины. В свое время необыкновенную красавицу Ангелину, которая отдыхала в Гурзуфе вместе с мамой и тогда еще женихом Николаем, увидел Петр Кончаловский и попросил разрешения нарисовать юную богиню, как он высказался. Татьяна Николаевна видела эту работу в 1970-х годах на одной из выставок в Киеве. У кого из огромной семьи Михалковых-Кончаловских этот портрет теперь, трудно сказать.

Жизнь в Киеве, истерзанном войной, на фронтах которой отец героически воевал с первого до победного дня, постепенно налаживалась. К их дружелюбному семейному огоньку тянутся уцелевшие друзья, цвет украинской интеллигенции, пережившие сталинские репрессии, войну. Татьянка все больше проявляет дар к рисованию. Но заботливый отец не торопится ее учить, навязывать свое видение, мироощущение. Девочку отправляют в обычную киевскую школу. 

Однажды, гуляя на пустыре, девочка наткнулась на удивительную находку — полуистлевший ботинок немецкого солдата, который поразил ее сходством с разинутой пастью акулы. Вечером нарисовала его на какой-то старенькой открытке. Утром отец сказал матери:

— Таню нужно учить. У нее талант...

Ее отправляют в художественную школу. В Киевском государственном художественном институте она училась у выдающихся мастеров живописи, рисунка — Владимира Костецкого, Карпа Трохименко, Ильи Штильмана.

На первой летней практике в Карпатах второкурсница Татьяна Голембиевская словно растворилась в звонкости горной тишины, в вибрации света, чистых цветов, сиянии золотых лучей, которые будто заигрывали с молодыми застенчивыми елями. Море света, чистый воздух, космическая загадочность глубокого неба, добрые, открытые горцы... Картина "Подруги", написанная в этом первозданном раю, поражала внутренней чистотой и непосредственностью девичьих образов. Юные горянки на фоне светоносной беспредельности, пронизанной летним теплом, будто созданы для земной радости, женского счастья. Картина так понравилась известному украинскому писателю Александру Ильченко, автору романа "Козацькому роду нема переводу", что он написал одобрительную заметку в газету "Правда". Это был неоспоримый успех молодой художницы.

После блестящей защиты диплома и завершения обучения в творческой мастерской Академии искусств СССР, которой руководил знаменитый Сергей Григорьев, Татьяна Николаевна двинулась по избранному ею пути. Этот тернистый путь любимый художник семьи К.Коровин назвал когда-то поиском языка красоты.

Позже, уже в нынешнем веке, западные почитатели назовут Татьяну Голембиевскую украинским импрессионистом. Ей было приятно это слышать. Ведь на самом деле, как видим, она воспитывалась на лучших образцах этого новаторского стиля конца ХІХ — начала
XX вв. И всегда считала, что украинская школа изобразительного искусства сплавлена воедино с традициями классики и народного искусства, где импрессионизм
своей светоносностью, стремлением отразить изменчивость, неповторимость ежедневного мира близок как художникам, так и зрителям.

Классикой украинского современного искусства стали многочисленные произведения мастера: картины, портреты, пейзажи, натюрморты, отражающие родную землю и чужие края, жители которых, как и украинцы, хотят простого человеческого счастья.

Золотой страницей в сокровищницу отечественной культуры вошла знаменитая картина "Бессмертие", или "Тризна" (1973). Как и другие работы, она навеяна самой жизнью. В районе села Балыко-Щучинка, где проходили школьные каникулы художницы, велись кровопролитные бои за освобождение Киева. Именно здесь находился Букринский плацдарм. Однажды во время посещения села они с отцом увидели, как местные жители поминают погибших возле мемориала на высоком берегу Днепра. На расстеленных полотенцах — простая крестьянская еда, вокруг сидят старые фронтовики, поседевшие колхозницы, молодежь. Внизу извечная река неустанно течет в даль. Тишина и память витают над этим священным местом. И какая-то неизбывная надежда на доброе будущее освещает лица...

Художница вспоминает, как через много лет она получила письмо с Дальнего Востока от офицера. Он узнал свою маму на одной из репродукций. Сообщил, что ее уже нет. Благодаря картине, писал сын, светлый образ матери — на полотне она повязана белым платком, обута в кирзовые сапоги (очевидно, с колхозного поля вырвалась) — останется в памяти навсегда.

Сегодня, в почтенном возрасте, Татьяна Николаевна не останавливается в поисках, не почивает на лаврах. Она — действительный член Национальной академии искусств Украины и еще нескольких иностранных академий, обладательница многочисленных наград, работает с удивительной энергией. С новой силой может позволить себе по-молодому раскованную стилистику, неожиданную композицию, страстный взрыв цветовой палитры — казалось бы, во вполне скромных мотивах. Вместе взятые, эти работы последовательно раскрывают все тот же масштабный образ художнического мышления в беспрерывном поиске своего языка красоты.

Профессор киевской Художественной академии, руководитель аспирантов-стажеров по станковой живописи, мастер воспитала плеяду молодых художников. Они не устают восхищаться своей наставницей. Один из них, ныне уже известный живописец Владимир Гурин, сказал на открытии своей выставки: "Встреча с Татьяной Николаевной — как первое яркое впечатление жизни, как первая любовь — один раз и навсегда. Без таких художников мы, может, и состоялись бы, но на другой планете".

Сын Николай Зноба, как заведено в их семье, выбрал творчество с малых лет. Сейчас он известный скульптор, чьи работы нашли своих многочисленных почитателей. Многие киевляне и гости города считают, что прикосновение к коню казака Мамая на площади у консерватории поможет поймать удачу. Это одна из нескольких совместных работ отца и сына.

Ко мне часто заходит 80-летняя соседка Маричка и решительно приказывает: "Сними со стены "Вербочки", поставь, чтобы мне лучше их видеть". Я послушно исполняю. Эта невинная украинская душа с двухклассным образованием, 16-летней изгнанная из родного подольского села в период построения коммунизма, с пенсией чуть больше минимальной, устраивается в кресле и смотрит на картину. Постепенно ее лицо загорается детской радостью: "Такие котики мы когда-то ломали на Вербное воскресенье... Скажи ей, что она умница..." И, незаметно вытирая слезу, возвращается в свое одиночество... 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №30, 18 августа-23 августа Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно