"Голос Майдана" Евгений Нищук: "Две революции на одну жизнь — это много"

17 января, 2014, 18:50 Распечатать Выпуск №1, 17 января-24 января

Только подумать... ХХІ век, одна из центральных стран Европы, 23-й год независимости... Чем люди заслужили этот страх, чтобы пережить его пускай хотя бы раз в жизни? Ведь в Украине нет никаких этнических принципов противостояния. Нет неприязни к русскому языку. Майдан поэтому и держится, что многие люди в гневе. 

Его называют "голосом Майдана". И в таком статусе нет ни пафоса, ни иронии. Украинский актер Евгений Нищук, собственно его голос, действительно для многих идентифицируется с общественно-политическими событиями в центре столицы. В 2004 г. его голос (в качестве ведущего) на Майдане озвучивал всевозможные акции и мероприятия. И теперь, на Евромайдане, этот голос звучит постоянно — звонко и победоносно. На Майдане Евгению иногда приходится пребывать круглосуточно. Ведь акции проходят в режиме нон-стоп. К тому же, у актера есть еще  и ответственный репертуар на сцене Национального театра имени Ивана Франко и театра "Сузір'я". 

Собственно, с его театральной деятельности мы и начали разговор в центре сегодняшних евромайданных событий. Напомню, на драматической сцене Евгений задействован в спектаклях по произведениям Владимира Винниченко, Николая Винграновского, актеру также посчастливилось воплотить образ Тараса Шевченко, Павла Тычины, Сергея Есенина. 

Евгений, одна из последних премьер театра "Сузір'я" — "Прекрасний звір у серці" по произведениям Николая Винграновского. Вы — в центре спектакля. Какие мысли и ощущения сопровождают вас в связи с поэзией Винграновского, его фигурой? 

— Наш спектакль "Прекрасний звір у серці" не является автобиографическим. Режиссер Алексей Кужельный и я (как исполнитель) не планировали показать на сцене Винграновского как реального человека. Эта фигура должна вырастать через его поэзию, творчество. И здесь должно быть все: рождение, познание, реалии, конфликты. 

Как известно, Винграновский — это культовый украинский писатель-шестидесятник, актер, режиссер, сценарист, выдающийся поэт. Орбита его жизни вобрала в себя разные проявления этого таланта. И приближаться к такой фигуре можно лишь с пониманием, что этот материал — твой. 

Конечно, мое знакомство с творчеством Винграновского состоялось чуть раньше (в спектакле "Заповітне" театра "Мушля"). А когда взялись за работу в "Сузір'ї" и начали выстраивать драматургическую канву, я очень много открыл для себя в этом человеке и в этой теме. Часто говорят, что Николай Степанович был гармоничным человеком, много чего получил за свое творчество в советские времена. 

Но неоспоримый факт, что сам он зачастую словно "закрывал себя" на острове. Он уходил в своей лодке от социума. А к нему постоянно пытались добраться, достучаться. Возможно, именно такое его уединение — это бегство от реалий окружающей жизни. И в том была также сосредоточенность на себе как на художнике. 

— Моноспектакль — особый формат. Это чрезвычайная ответственность актера перед материалом и аудиторией, которую нужно удержать в течение спектакля, не растерять ее внимание. 

— Мы не сразу задумывали именно моноспектакль. Ведь это действительно формат сложный: просто "сдача крови". Например, когда с моноспектаклями выступают такие выдающиеся актеры, как Александр Калягин, то зритель, прежде всего, идет на имя звезды, а не на материал. И здесь у нас, в "Сузір'ї", — сверхсложный материал. Планировалось ввести в спектакль певицу — Иларию или Антонину Матвиенко. Они, к сожалению, были заняты. Потом появилась другая певица. Но тоже не сложилось. 

Фактически, мой партнер в этом спектакле — музыка. На каждое стихотворение Винграновского — своя музыкальная тема. Следовательно, музыка помогает двигать действие. Первая попытка показать "Прекрасного звіра…" была за рубежом, на фестивале в Латвии. Эта премьера дала понимание, что язык поэзии, музыки, хореографии весьма современен и совсем не беден в плане сценической выразительности.

— Моноспектакль "Момент кохання" по произведению Владимира Винниченко вы играли раньше в "Сузір'ї", а теперь — на Камерной сцене театра имени Ивана Франко…

— Да, эта работа рождалась в "Сузір'ї". Она мне родная. Подредактировав в спектакле отдельные моменты, предложили ее в свое время Богдану Сильвестровичу Ступке. Припоминаю, как в его театре принимали спектакль. Такой почтенной и придирчивой аудитории, возможно, у меня никогда и не было: сам Ступка, один известный режиссер, один суровый критик… Почетно и символично. Были ценные замечания. И с тех пор спектакль начал жить на сцене франковцев. 

Для меня Винниченко — один из авторов, открывавших Украину городскую, урбанистическую. Его творчество — это европейский вектор. 

В "Моменте" старались двигаться линией философии, социальности, а не только отношений между мужчиной и женщиной. Что-то позволили себе расширить, через что-то старались переступить. 

Я буквально "врос" в этот материал. В свое время спектакль объездил почти все большие города Украины. Были приглашения на театральные фестивали. В Тернополе получили награду. А в Ялте "Момент" пришлось играть даже на территории респектабельного отеля "Вилла Елена". Представьте роскошный отель и особую публику, приехавшую в Ялту из Москвы и Петербурга. И никто ничего не переводил! В целом спектакль объединил многих единомышленников — режиссер Тарас Жирко, хореограф Ольга Семешкина, музыку написал Роман Гринькив. 

— Евгений, в фильме режиссера Олеся Янчука "Владыка Андрей" (байопик о Шептицком) многие надеялись увидеть вас в роли главного героя в молодости. А получилось так, что вы сыграли ученика и предателя митрополита. Почему?

— Раньше мы работали с режиссером Янчуком над фильмом "Железная сотня". Через некоторое время Олесь предложил сценарий о Шептицком. Было предложение — образ или молодого Андрея, или его ученика Степана. 

Мне показалось, что молодой Шептицкий выписан в сценарии не так ярко. Это уже потом образ раскрывается. А вот Степан — другое дело. Это настоящая борьба: он не просто предатель, работающий на "кого-то". Степан был предан своему учителю, у него даже слезы на глазах во время предательства. 

Это была ситуация ломки человека, сильно переживающего за свою семью. Трагедия человека, брошенного своими, чужими. В фильме есть моменты, когда он все же мучается изменой: пытается дать "не те" документы или намеренно не подсовывает определенные пилюли Шептицкому… Мне, как актеру, было непросто принять этот образ. Возможно даже из-за определенной гражданской активности. 

— В Черкассах вы играете Тараса Шевченко в местном театре… 

— Да, играю молодого Тараса, это петербургский период его жизни. Когда он внешне — успешный, модник, его любят женщины. А уже потом возникает момент выбора — когда разоблачают Кирилло-Мефодиевское братство, и он оказывается перед выбором…  В то время у него в друзьях — влиятельные люди. Он мог бы обратиться к своим "благодетелям", чтобы не попасть в ссылку. Но поэт сознательно принял вызов судьбы. Здесь ключевой перелом: физически он себя уничтожал, но остался на веки вечные. 

— Так сложилось, что вы стали весьма активным участником уже двух Майданов в Украине. 

— На самом деле, две революции на одну жизнь — это много. 

— А в чем, на ваш взгляд, существенное различие между Майданом, который был десять лет назад, и нынешним? 

— В 2004-м у людей была обида из-за фальсификаций. Были реальные политики, герои. Были краски партий и цветов. Чего нет теперь. 

Тот Майдан был величественным, но после обманутых ожиданий второй раз собрать людей было бы тяжело. 22 ноября люди вышли отметить события девятилетней давности. А 24 ноября на Европейской площади была организована акция в поддержку евроинтеграции. Все удивились, когда вышло 100 тысяч, и сама акция продолжилась в следующие дни. 

Потом, как известно, произошло шокирующее избиение людей, спавших детей, и вообще никто не оказывал сопротивления. Девушек били по голове, бессознательных людей добивали. 

И уже 1 декабря Майдан явил собрание людей, которого еще не было за всю историю Украины. 

Люди вышли не за политиков. Там не развевался флаг определенной партии. Доминировал сине-желтый цвет... 

Я же стал в некоторой степени заложником самого себя. Сказал себе: пойдут люди, пойду и я. Однако не хожу на Майдан "как на работу", только на общественных началах. Не планирую и каких-либо политических перспектив в жизни, хотя мне делали предложения. Впрочем, не зарекаюсь, что такого не случится. 

— Сколько времени вы провели в центре столицы на Майдане, начиная с ноября 2013-го? 

— Я здесь с 21 ноября. После 1 декабря был почти круглые сутки. Во время попытки разгона с 10 на 11 декабря тоже был ночью. 

— О чем думали в ту ночь?

— Тогда у меня возникло ощущение, что снимаюсь в фильме о войне, где захватчики окружают Крещатик со всех сторон. Есть священники, женщины и дети, спрятавшиеся под сценой, все они плачут. И надо было найти какую-то силу, слова. 

Мы пытались остановить "Беркут". В ту ночь я сорвал голос. За всю ночь нельзя было ни на минуту уйти со сцены. Говорят — стой, нужно, чтобы ты успокаивал людей, а мы будем держать оборону сцены. 

Только подумать... ХХІ век, одна из центральных стран Европы, 23-й год независимости... Чем люди заслужили этот страх, чтобы пережить его пускай хотя бы раз в жизни? Ведь в Украине нет никаких этнических принципов противостояния. Нет неприязни к русскому языку. Майдан поэтому и держится, что многие люди в гневе. 

— Евгений, в связи с Майданом: во "что" сегодня искренне верите, а "что" — веры не прибавляет? 

— Знаете, в 2004-м была какая-то "картина", был суд, второй срок выборов. Теперь этого нет. У людей пока нет определяющей точки, к которой необходимо двигаться. Если идти к рубежу плановых президентских выборов 2015 г. — то это еще полтора года испытаний и траты времени. Конечно, люди устают как физически, так и психологически. Надо найти "момент выхода". С другой стороны, этот Майдан не приносит разочарования. В Украине с давних времен была рада. Следовательно, в нашей природе — демократические европейские ценности. У нас не выйдет поставить на трон царя, тирана. Поэтому лишь удивляешься безграмотности нашей политической власти. Ведь печально известные врадиевские события вскрыли очевидные проблемы в Министерстве внутренних дел. Там сами признали, что было превышение полномочий. И человек сам должен уйти в отставку. Так почему не успокоить миллионы граждан? Дальше — народ хочет евроинтеграции. А правительство "чего-то" там не подготовило. Выходит, есть проблема правительства. Нужна реакция на то, чего требуют миллионы людей. Вы или реагируете, или как? 

Еще в 2004 г. у меня спрашивали, будет ли еще один Майдан? Говорил: будет, но уже с кровью. 

К сожалению, это и произошло. 

— Очевидно, вас неоднократно спрашивают, оплачивается ли деятельность на Майдане. 

— Не оплачивается. Никаких цифр. Просто — приходи, потому что нужен людям. Пришел. Мероприятие Евроинтеграции 24 ноября я тоже модерировал, поскольку это совпадает с моим мировоззрением. Но это тоже безденежная история. 

Как я могу не выйти? Люди спросят: а где Евгений? Может, с ним что-то случилось? А им скажут: не хочет, поскольку ему денег не дают. Да, на Новый год артистам платили. Ну а дальше — ситуация добровольная. 

Конечно, все это изнурительно. Но есть момент обмена энергиями. Это гигантский творческий багаж. 1 декабря я сам стоял на большой машине, двигавшейся в колонне... А вокруг — люди, даже блеска асфальта не видно. Потом начали казаки на лошадях проезжать. У меня в душе вспыхнули картины из прочитанных историй о казаках. Здесь действительно никаких сценариев! 

Например, в один из вечеров пришел мужчина с учеником 11 класса, больным ДЦП довольно в тяжелой форме. Говорит, что мальчик хочет прочесть свое стихотворение со сцены. Здесь есть пикантный момент — чтобы не расценили это как манипуляцию больным ребенком. С другой стороны — подумал: возможно, прибавлю ему силы ощутить, что он не отброшен обществом. Люди буквально замерли, не могли произнести ни слова. Потом его еще раз привели, и он прочел стих о милиции. Очень сильная поэзия. Вот такие события мне еще долго будут сниться. 

— Как думаете, возможно ли сегодня согласие между двумя общественными эпицентрами — тем, что на Майдане, и тем, что в Мариинском парке Киева? 

— В 2004 г. действительно был обмен между тем, кто честнее, кто лучше. Теперь — контакт односторонний. Наш Майдан — за человечность и честность. Надо показывать, что происходило, и спрашивать: неужели вы должны защищать власть? На антимайдане же стоят преимущественно за деньги... Поэтому сравнивать майданы невозможно. 

— Кто из коллег-работников искусства проявляет себя самым активным общественным деятелем в контексте нынешних событий? 

— Мне многие говорили — дескать, чего лезешь, занимайся своим делом! Но ведь 23-й год независимости, а Украину постоянно трясет. Мне кажется, миссия некоторых людей — быть на передовой общественного движения. Так расстраивались другие демократические государства. Вацлав Гавел был актером и писателем, он Чехию сделал Чехией. Очень активны также Сергей Фоменко, лидер группы "Мандри", Сашко Положинский, Ирена Карпа, Юрий Андрухович. Мне было приятно, когда на сцену вышла наша легенда — Ада Роговцева. Была Раиса Недашковская. Михаил Ильенко сейчас тут и днюет, и ночует. Снимаем "интерактив". 

Поскольку "хронометраж" Майдана затянулся, мы пытаемся внести больше культурологического в эту революцию. Ведь теперь почти все фестивали рок-музыки отменены! Поэтому на нашей сцене можно выступить малоизвестным группам, поющим и на русском, и на украинском. Пусть повстанческо-революционное движение будет тоже культурным. 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Последний Первый Популярные Всего комментариев: 6
Выпуск №44, 17 ноября-23 ноября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно