Бывший узник Освенцима: "Я знаю, что такое война. Зачем снова начинать этот ужас?"

6 февраля, 2015, 00:00 Распечатать Выпуск №4, 6 февраля-13 февраля

Игорь Малицкий, фотография которого с сине-желтой лентой вызвала поток грязи от российских "троллей", в интервью ZN.UA рассказал об ужасах, которые пережил во время Второй мировой.  

 

"Дедушка и не в курсе, что ему повесили", — негодуют российские комментаторы фотографии Игоря Малицкого на мероприятии по случаю 70-летия освобождения концлагеря Аушвиц-Биркенау возле Освенцима. Возмущение вызвала украинская лента на лацкане полосатой робы бывшего пленного. "Не в курсе, что ему повесили!". Вы слышали такое? Это о человеке, который в свои 90 пользуется файлообменниками и преподает в Украинской инженерно-педагогической академии! Я встретил его между рейсами Берлин—Киев—Харьков. Точнее, между Киевом и Харьковом. Те, кто знает его ближе, называют Игоря Федоровича совестью нации, а в харьковской хрущевке, говорят, его дожидаются три кота и собственноручно собранная коллекция бабочек. 

Участник Великой отечественной прошел три концентрационных лагеря: Терезин, Аушвиц, Маутгаузен… Не в курсе, что ему повесили? 

Во-первых, Игорь Малицкий выглядит максимум на 70. Во-вторых, четкостью мысли заткнет за пояс многих 20-летних. Мы связываемся по мобильному, я ловлю его в Бориспольском аэропорту, заказываем кофе и пиво… Я рассказываю ему о реакции интернет-сообщества "анонимов" и прошу ответить комментаторам по поводу украинской символики…

— Секундочку, — останавливает меня Игорь Федорович. — Лента была, потому что я — представитель Украины. Все шли с лентами своей страны. Люблю я нашу власть или не люблю, но это моя страна. Потому у меня и была эта лента. И флаг украинский был.

— Вы уже не впервые на годовщине освобождения концентрационного лагеря. Было что-то особенное в этом году?

— Встреча с П.Порошенко. Мы не просто рядом ходили, я ему высказал претензии. Говорю: "Есть к вам просьба". "Какая?" — спрашивает. "Вы видели, сколько итальянских детей ко мне прижались, со мной фотографировались? Сколько, — спрашиваю, — польских?
150 детей! Немецких… А где же наши, украинские? Почему мы не показываем все это нашей молодежи? Историю ведь перевирают прямо на наших глазах. А молодежь надо учить на том, что есть на самом деле, а не "кто-то где-то сказал". "Я учту", — ответил президент. 

Сегодня даже наши историки меняют подачу материала. Говорят: не было Великой отечественной войны, была Вторая мировая. Так Вторая мировая началась 1 сентября 1939-го и продолжалась до нападения на Советский Союз. Немцы оккупировали почти всю Европу. И только когда они ворвались на территорию СССР, началось сопротивление огромных масс людей. Началась Великая отечественная.

Я не сталинист и не могу им быть, поскольку моего отца в 1938-м расстреляли, хотя он был офицером Красной армии. 

Я не оправдываю ни Советский Союз, ни его режим. Но ведь нельзя отбрасывать все позитивное, что было в то время, а к плохому, что было, добавлять еще и "свое".

— Расскажите подробнее об отце…

— Его назвали шпионом польской дефензивы (охранного отделения и охранной полиции в Польше между двумя мировыми войнами. — В.М.) и сыном кулака. Расстреляли. Позже реабилитировали, но кому от этого легче? Уже после того я в КГБ брал его досье. Там было описание кулака: имел корову, коня, десять овец и кур. Представляете!? Это был кулак! Как бы они теперь назвали людей, имеющих велосипеды, мотоциклы, машины… Уже молчу о другом. А моего отца тогда расстреляли. За что? Он был красным командиром в гражданскую войну, воевал в кавалерии С.Буденного, у Г.Котовского, устанавливал советскую власть. И после этого настоящих коммунистов расстреляли, а оставили какие-то отбросы. 

— Вашего отца убили, но в одном из интервью вы говорите, что до сих пор остаетесь коммунистом…

— Да, остаюсь. Я не предавал Родину, не предавал жену, детей, армию и партию. Я дал клятву, и я ее придерживаюсь — такова моя жизненная позиция. Это ведь не коммунизм виноват в репрессиях миллионов, а те, кто отдавал приказы на это. А в СССР взяли христианские заповеди и переделали их в законы партии. Но если на вершине политической системы подлец, никакие законы не помогут. Даже в церкви священник может ходить креститься, а дома жену бить и водку пить. Что же ты это делаешь, если в Бога веришь? 

Это сложный вопрос. Как-то Папа римский Бенедикт XVI (правда, тогда он еще не был Папой, а был кардиналом в Германии) увидел на моей руке номер и спрашивает: "Вы были узником Аушвица? А вы знали монаха Максимилиана Кольбе?". Я не знал его лично, но знал историю его гибели и о том, что Папа канонизировал его. Кардинал спросил, какой я веры. Говорю: "Родители православные, а я — ярый безбожник". "Почему? — спрашивает меня изумленно кардинал. — Бог спас вас из такого ада!" "Да, я побывал в аду на этом свете. Есть ли он еще где-то, узнаю потом, — ответил я. — Знаете, в храмах ангелочков всегда изображают в виде маленьких деток. Они еще не имеют принадлежности к кому-то или чему-то, ничего не знают, просто ангелочки маленькие. А где был Бог, когда его ангелочков живыми бросали в печь, жгли на кострах, душили газом… Где был Бог?!" "Но ведь без Бога нельзя", — сказал кардинал. На что я ему ответил, что у меня есть Бог. Это природа, которая кормит, и женщины, которые продолжают в мучениях род человеческий. 

— Вас это больше всего поразило тогда? Эти расправы над детьми…

— Меня и Порошенко спрашивал, что было самым страшным. "Ох, знаете, — говорил я ему, — было страшно все! Но самое страшное — это номер на руке". "А почему номер такой страшный?" — удивился Порошенко. Дело в том, что мой отец был кавалеристом, и когда в полк приходили кони, им штамповали номер полка. В лагере я и понял, что меня превратили в скотину. 

— Как же вам удалось выжить, пройдя три концентрационных лагеря?

— Там выживали прежде всего те, кто объединялся в группы. Нас было семеро: три паренька, таких, как я, и четыре офицера. Старший — Федор Громов. Мы помогали друг другу. Только так.

На тех харчах, что давали в лагерях, при той работе, которую требовали, выжить было невозможно. Утром — подобие кофе из желудей. И на работу! В обед — баланда. Крупинка за крупинкой гоняются. В одном блоке эту баланду зимой выливали на снег и заставляли ждать, пока она замерзнет, чтобы потом кусками брать. А вечером — 200 граммов хлеба, если это можно было назвать хлебом, и пять граммов маргарина или конской колбасы, или полчайной ложки мармелада. Можно выжить? Нет. 

Была у нас так называемая бомба-команда из шести–восьми человек, при ней — эсэсовская охрана. Эти команды должны были убирать остатки бомб, сброшенных на территорию. Были и несдетонировавшие. Эсэсовцы отходили подальше от места поиска, а пленные группами работали. Когда бомбу откапывали, только тогда вызвали специалистов, и они ее обезвреживали. Работа была опасная, зато кругом — убитые собаки и коты, вкусное мясо... Мы приносили его в лагерь, доедали. 

Федор Громов однажды меня спас. Привезли баланду, я вез груженую землей тачку. Вез ее по доске, сил не было, она зацепила нашу кадку с едой, а та зацепила кадку эсэсовскую… И полетело все вниз. Эсэсовцы кричат: "Кто это сделал? Кто сделал!?". Федор опередил меня и сказал, что это он. Получил 25 ударов кнутом. Он знал, что я не выдержал бы такого наказания, поскольку был слишком слаб.

Со временем я попал на работу в каменоломню… Это был сущий ад. Там и добивали, и бросали в пропасть. Что только ни делали с узниками! Идет сотня пленных, а возвращается полсотни. День поработал, второй, потом пришел к товарищу и говорю, что завтра уже не вернусь. Просил передать весточку родным, если он доживет. Толя, так звали друга, побежал тогда к военврачу 2-го ранга А.Иосилевичу, а тот был членом подпольной организации. Меня перевели на другую работу. Так я и выживал — только благодаря другим. 

— Вы рассказывали о страшных издевательствах. Как вам зубы вырывали, а потом пытались вживить их назад… 

— У Й.Менгеле, этого дьявольского немецкого врача, было два увлечения — зубы и женщины. Он хотел увеличить рождаемость немок. Поэтому женщин в лагерях резал и делал над ними страшные опыты…

— Не только Менгеле издевался в те времена над людьми. Было очень много охранников, военных, которые казнили тысячи людей, калечили, морили голодом, пытали. Как думаете, почему эти люди, если можно их так назвать, все это делали?

— А какой следующий вопрос? Во-первых, думаю, когда тебя приучают, что есть люди, а есть "недолюди", кажется, что с последними можно делать все, что захочется. Это же была целая система. Да и сейчас в голове не укладывается, как можно изнасиловать девушку, а потом ее сжечь… Но есть же люди, которые это делают. За это их необходимо сурово наказывать, и чтобы каждый знал: за подобные преступления будет страшное наказание. Если такое спускают или даже культивируют, это приносит свои плоды. 

— Можно когда-нибудь простить подобные преступления?

— Нет. Никогда! Но прощать нельзя именно конкретным людям. Меня немцы спрашивали, как я к ним сейчас отношусь. Ответил цитатой: "Гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остается". То есть все зависит от стратегии: кто и куда поведет народ. Ты думаешь, наши были лучше тогда? А эсэсовцы, а полиция концлагеря? Как-то я полез было за травой возле стенки, а охранник кричит: "Ну-ка отойди, а то буду стрелять!". Это же не немец кричал, украинец. А КГБ что делало во времена СССР? Что там было? Сладко? Где они брались, эти люди, которые здесь тоже сотни людей приговаривали к смертной казни?.. 

— Вы, помимо всего прочего, еще и председатель Харьковского областного совета борцов антифашистского сопротивления. Сейчас в России украинцев называют фашистами…

— Да они не знают, что такое фашизм вообще, потому и мелют ерунду!

— У вас дочь в России, одна внучка в Киеве, другая — в США… Конфликт на востоке Украины не разделил вашу семью?

— Плохо все это. Есть, конечно, споры и в семье. Мне ведь жалко солдат с обеих сторон. Думаю, война закончится тогда, когда хватит ума ее закончить у одного и другого президента.

Я Порошенко сказал: "Бойтесь окружения". Мало того, что оно способно предать, но и в измену может втянуть вас, в плохие истории. Не успел сказать, что не того он назначил главой СНБО, и что Крым мы позорно сдали без боя.

Я ведь сам военный, разбираюсь в этих вещах (после войны Игорь Федорович пошел в армию и дослужился до начальника вычислительного центра 2-й танковой армии. — В.М.). Смотрю, что сейчас творится, и думаю: так же нельзя… Мы же не были такими. 560 больных людей, забитых, голых, считайте, решили штурмом взять стену концлагеря в 1945-м. Сверху колючая проволока под напряжением, по бокам — пулеметные вышки… И мы пошли на эту стену, взяли ее. Украинский капитан пеной из огнетушителя залил пулемет и сломал его. Так это же тогда не солдаты уже были, а изможденные в лагерях люди. Но мы вырвались!

Даже этот аэропорт в Донецке… Как же так? У нас армия есть или нет? Конечно, на российскую территорию стрелять не следует. А вот на нашей бить надо и гнать прочь! 

— Сегодня многие впадают в панику, не знают, что делать дальше, куда бежать от войны, где искать спасения. Вы столько увидели за свою жизнь, что посоветуете украинцам?

— Сидеть на месте, ибо большой войны не будет. Это невозможно. Это будет означать конец света. Не Украины, не России, а света. Ведь можно довести до этого. С чего началась Первая мировая? Сербский студент Гаврила Принцип убил эрцгерцога Франца Фердинанда в Сараево… А дальше пошло лавиной — обвинения, военные операции! То есть причина соизмерима со вспышкой одной спички. Но виноваты руководители государств, приведшие к дальнейшей эскалации. 

— Если бы вы оказались сейчас за одним столом с теми, кто отвечает за судьбу конфликта на Востоке, что бы вы им сказали?

— Вы, ребята, сидите в хороших креслах, на вас дорогая одежда. Подумайте о тех, кто сейчас стреляет друг в друга, не понимая, за что и за кого. Это надо прекратить! Закончилась Вторая мировая война. Было решено оставить страны в тех границах, которые к тому времени были. И не трогайте эти границы! Тот полез в Крым, те — в Донбасс… Зачем? Тогда надо лезть в Калининградскую область, поскольку она была немецкой. Может, и там войну начинать? Войну легко начать, но закончить трудно. И заканчивается она со смертями и потерями с обеих сторон. Точно как в сказке, где два козла друг другу дорогу не уступали, пока оба не упали в воду. Я видел и знаю, что такое война. Наверное, такой ужасной войны до этого еще не было. Так что же теперь — начинать снова? Чтобы и нынешняя молодежь пережила этот ужас? Тогда погибло 27 миллионов из Советского Союза. Выдержали. Так зачем снова повторять это безумие?

 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №44, 17 ноября-23 ноября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно