Дария Шевченко. Наедине с подростками

26 декабря, 2019, 11:12 Распечатать Выпуск №50, 27 декабря-10 января

В мире намечается новый тренд. Народ дружно начал догадываться, что все мы как-то переборщили с успехом, позитивным мышлением и прочими радостями жизни в формате "все включено". Не включено. 

И, к сожалению, часто наши дети понимают это абсолютно внезапно. Просто подняв голову от детства и раскрыв глаза на реальный мир. Разочаровываясь сами, они способны подорвать нас. Они могут годами искать себя. И не находить. Или стремительно рано найти, а потом вдруг потерять. 

И все потому, что по-прежнему главной дисциплиной в школе остаются прыжки в высоту. К высокому балу. К очередному рейтингу. К звездам, в которые мы постоянно им тычем пальцем, и к которым они обязательно должны взлететь. 

При этом практических ответов на вопрос, как это сделать, и какая, собственно, звезда твоя, никто никому не дает. Хорошо, если ты по жизни интуит. А если нет? Если тебе всего шестнадцать, и у тебя осталось всего несколько месяцев, чтобы выбрать свою дорогу. Свой успех. Не для того, чтобы один раз хайпануть, но чтобы прожить свою жизнь наполненно и полезно. 

"Школа успеха" Дарии Шевченко как раз не про "прыгать", а про "копать". Впрочем, как и жизненная история нашей героини. Более трех тысяч подростков прошло через ее руки, включая тысячу глубинных интервью. Какие они? Чего хотят? Что и как выбирают? Чего боятся? Чем мотивируются? Чего ждут от будущего? И главное, как им помочь сориентироваться на этой звездной карте огромного неба? 

Вряд ли, кроме приближающегося Нового года, может найтись более удачный повод, чтобы не только поговорить об этом с Дарией Шевченко, но еще и загадать желание. Да, пусть у наших детей все обязательно получится!

Про личные стены, "Орден княгини Ольги" и программу "спасения" подростков

— Дария, ты знаешь о подростках все. Скажи, пожалуйста, как так сложилось, что самый яркий, но всегда и самый противоречивый возрастной этап стал смыслом твоей профессии?

— В мои собственные 13 подростковых лет это, собственно, именно и сложилось. Я выступила на ученической конференции в Киеве. Видимо, успешно. Потому что после нее ко мне подошел представитель международного британского фонда и предложил принять участие в однодневном тренинге. Этот тренинг проводился в разных регионах Украины, и в его формате отбирали активных детей в программу "Равный — равному" (peer-to-peer education). Суть этой программы в том, что подростки обучают подростков. Я тогда вообще в первый раз услышала слово "тренинг". Но рискнула. Моими первыми тренерами были Джон и Диана — супруги из Великобритании. Я прошла все этапы отбора, получив возможность вести тренинги для своих сверстников в Украине. Уже тогда этот формат меня просто захватил, потому, что он в корне отличался от скучного школьного обучения.

— "За шесть месяцев интенсивного тренинга себя можно прокачать круче, чем за пять лет института". Эту фразу мне недавно бросил один знакомый одиннадцатиклассник. Ты об этом? 

— Абсолютно. И я даже приведу статистику для того, чтобы ты понимала, насколько это правда. Так, если мы просто слушаем даже самого классного оратора, то наш мозг воспринимает всего пять процентов информации. Читая ту же самую информацию, мы усваиваем — десять процентов. В то время как интерактивное обучение позволяет усваивать от 50 до 80 процентов информации. Ты вообще представляешь себе, насколько это большая разница?!

— Я-то представляю, а как твои родители отнеслись к тому, что ты решила профессионально заниматься тренингами?

— Реакция родителей оказалась достаточно трезвой: "Доця, это прекрасно, только скажи, а где ты собираешься получать такое интересное образование?". Я, конечно, снова рискнула и предложила им оплатить мое обучение за границей. Однако у меня на тот момент подрастали сестра и брат, и родители ожидаемо мне отказали. Тогда пришлось выбирать что-то смежное, и в итоге я решила получить два образования — психологическое и педагогическое. Ну, а параллельно стала активно искать международные программы, способные, скажем так, оптимизировать приобретаемые мной отечественные классические знания. 

Грантовые программы я нашла быстро, а вот деньги… Словом, мне нужен был такой грант, который бы покрыл расходы на дорогу, обучение и жилье. И здесь случилось, наверное, первое серьезное испытание моего характера на прочность. Две недели я со словарем готовила первую заявку. Заполнила, отправила и, что называется, села на чемоданы. Но мне отказали. Я расстроилась, однако начала искать другой проект. И прошла тот же путь. Но мне снова отказали. 

— Дария, ты сейчас проводишь тренинг о том, как нужно головой пробивать стены?

— Возможно. Потому что в итоге 17 раз (!) я получила ответ — "нет". Все близкие каждый день говорили: "Дария, зачем ломиться в закрытые двери, которые, возможно, не твои". Но я слушала только себя. А в какой-то момент взяла я разослала в эти организации письма с единственным вопросом: почему? Кто-то вообще не ответил. Кто-то прислал отписки. И только лишь одна организация откровенно сообщила, что ее смущает мой возраст. Мне же на тот момент еще не было 18 лет. И я банально не могла без сопровождения пересечь границу. Гранты же не покрывают сопровождение. Честно?! Я была в шоке. Однако когда мне таки исполнилось 18, спокойно поехала на свою первую стажировку в Гамбург. С тех пор и началась история моего профессионального роста. Франция, Германия, Италия, Голландия… Я путешествовала, обучалась у лучших тренеров, во все глаза разглядывала окружающий мир. И, знаешь, я гордилась, что все это сделала сама. Постепенно из ученика перешла на уровень профессионала, который может самостоятельно разрабатывать собственные тренинговые программы. 

— Я знаю, что ты работала в государственной образовательной структуре. Почему эта история не сложилась?

— Мои пять лет государственной службы завершились участием в национальном конкурсе авторских учебных программ. Я подалась с проектом "Лидерство — залог успеха" и выиграла. Изначально по условиям конкурса победа подразумевала награждение победителя орденом княгини Ольги. Но так как на тот момент мне было всего 23 года… 

— …только не говори, что история с грантами снова проигралась. 

— Но она проигралась! Мне прямым текстом сказали, что в моем юном возрасте такие награды не получают. И я уволилась. А потом создала собственный тренинговый комплекс "Школа успеха". Где помимо программы профориентации провожу тренинги по искусству общения, по мотивации и постановке целей, искусству разрешать конфликты и прочее.

— То есть эта программа могла стать базовой для общей школы, но ты ее унесла с собой? 

— С одной стороны, да. С другой — нет. За пять лет работы на государство я очень много преподавала на курсах повышения квалификации. И у меня был опыт обучения по одному из блоков моей программы школьных преподавателей. В принципе он был успешен потому, что люди учились с интересом. Однако отсутствие финансирования со временем убило инициативу. Кто-то продержался с этим школьным форматом дольше, кто-то меньше, но в итоге национальный тренинговый проект был закрыт. 

Еще один нюанс: личность тренера. Во многих случаях курс свелся к его банальному и скучному прочтению. Не у всех преподавателей получалось увлечь подростков и стать для них авторитетом. Потому, что надо было сильно постараться, чтобы пройти уровни подросткового отбора, преодолев их раздражение, недоверие, прямое обесценивание. И в этом особенность работы с подростками. 

— Но ты все-таки решила с ними работать? Почему? И почему именно тренер по личностному росту?

— Потому что это та категория людей, с которыми действительно взрослые меньше всего хотят соприкасаться. И психологи, и учителя стандартно любят малышей, традиционно работают со взрослыми, а вот подростков часто боятся. Потому что это сложно, это гормоны, которые бушуют, это настроение, часто — агрессия. Нужно уметь, точнее, хотеть с этим справляться.

В то же время в моей истории тоже не все просто. В какой-то момент я почувствовала, что мне интересно заниматься развитием людей, а не помогать решать их психологические проблемы. Только поэтому — тренинги личностного роста. В рамках которых можно помочь молодому человеку узнать себя, обозначить сильные и слабые стороны, научить его, как правильно ими распоряжаться. Я очень не люблю, когда ломают людей, поэтому делаю все для того, чтобы этого не происходило с теми, кто ко мне приходит.

— Хорошо, давай попробуем разобраться в твоей методике. Вот приходит к тебе юноша или девушка, и что?

— Но раз пришел, значит, уже думает, в какую сторону развиваться. Или не развиваться. И это уже хорошо. Сначала — комплексная профориентация. Она состоит из двух взаимодополняющих частей. Я провожу ее дистанционно. Привычная домашняя обстановка всегда комфортнее подростку и полезнее мне. Естественно, общаемся без родителей. В процессе разговора подросток, по сути, отвечает на многочисленные вопросы моей разработанной анкеты. Цель — определить его профессиональные склонности, а также личностные природные способности. 

— То есть нащупать природный остов, на который он сможет опираться, развивая себя в будущем?

— Да. Что, безусловно, помогает не только понять и принять себя, но и выстроить стратегию своего возможного развития. Варианты стратегий. Часа полтора длится наша беседа. Вопросы выстроены так, чтобы максимально снять верхний слой, который подросток обычно привык открывать социуму. Мы идем глубже. А потом я анализирую ответы. Можно сказать, что складываю пазлы личности, разбираясь в том, где ей лучше будет развивать свои природные способности. Ну, а в самом финале даю свои рекомендации. В списке обычно ряд профессий, которые стоит рассматривать в первую, во вторую очередь, а также вообще не рассматривать. Потому что всегда есть не твои сферы. Здесь же — характеристика личности с указанием акцентов, над которыми надо или дополнительно трудиться, чтобы удерживать внутренний баланс, или активно развивать, двигаясь по своему пути. 

— Это методика исключительно для старших подростков? 

— Нет. Программа адаптирована под разный возраст, начиная с 10–15 лет и заканчивая отдельной методикой для взрослых. Потому что за годы практики я поняла, что очень много взрослых людей не понимают и не знают себя. И даже в 40 лет человек может не догадываться, в какой сфере ему лучше всего профессионально развиваться. 

— По сути, ты проводишь неофициальный мониторинг целого среза общества. Сколько молодых людей прошло вообще через твои руки?

— Я провела более тысячи глубинных интервью с подростками. Всего через мои тренинги прошли около трех тысяч детей.

— Из этой глубинной тысячи кого оказалось больше — физиков или лириков?

— Примерно поровну, юноши чаще бывают физиками, а девушки — лириками. 

— Какой процент тех, кто приходит к тебе за небольшой корректировкой, а сколько тех, кто вообще не понимает, скажем так, куда попал со своей жизнью?

— Где-то пять процентов подростков хотят просто убедиться, что выбранная профессия им подходит. И тут нужна мягкая и небольшая корректировка. Около 75 процентов делают выбор, который в дальнейшем им трудно будет пересмотреть. Например, перед поступлением в вуз они выбирают между профессиями врача, программиста и экономиста. Выбрав одну из возможностей, они автоматически отказываются от других. Ну, и где-то двадцать процентов подростков совершенно не понимают, куда им и зачем идти.

Во всех трех случаях идет большая и глубинная проработка личности, чтобы действительно помочь с выбором профессии.

Про миф о гаджетах, нестабильность мира и старую школу

— С чем ты соприкасаешься, проникая в их мир? 

— Думаю, что с душой и с судьбой. Я вижу, как они переживают и боятся ошибиться, сделать неправильный шаг. Пять лет назад я перешла на индивидуальную работу. До этого были тренинги в группах по пять-шесть человек. Конечно, количество людей в год сократилось, но качество погружения, скажем так, в судьбу каждого подростка значительно возросло. Как возросла и обратная связь. Ко мне приходят по рекомендациям. Часто второй раз с младшими детьми после того, как мне удалось эффективно помочь старшим. 

— Что это вообще за мир? Он изменился за 16 лет?

— Это всегда мир молодости, сомнений, смятений, ярких идей, желаний…или их отсутствие, что тоже бывает. Это мир энергии, которая бьет из них ключом. 

— И навороченность гаджета здесь ни при чем?

— Почти.

— Какие они? 

— Часто растерянные, несмотря на то, что кажутся современными и продвинутыми. 

— Закрытые, раз постоянно сидят в своих телефонах?

— Нет, это миф. Они не просто сидят в своих телефонах, а живут там. И их навыки общения гораздо выше, чем наши с тобой. Они переписываются, обмениваются информацией в режиме онлайн, они тут же фотографируют что-то интересное и выкладывают в Инстаграм, тут же комментируют и делятся. Но этика этого общения — другая. Если еще 10 лет назад ты просто брал телефон и звонил другу, то сегодня — это признак плохого тона. Напиши мне, и я тебе отвечу, когда мне будет удобно. Только не врывайся в мое личное пространство без спросу. Поколение Z уже родилось с этим. Они общаются не только словами и комментариями. Они очень много используют разных мемов, эмодзи… Мы знаем буквально пару смайликов, а они их используют в огромном количестве. Специально ищут и подбирают те, которые точно отобразят их эмоцию на данный момент. И это тоже проработка глубоких слоев их личности. 

— Да, и они сегодня не читают, но зато — все пишут.

— Да, почти не читают бумажные классические книги, а серфят короткую и часто более узконаправленную информацию в Интернете. Изменился источник информации — изменилась и форма ее подачи. Но в любом случае количество байтов, которое на сегодняшний день обрабатывает мозг наших подростков, старшему поколению даже не снилось. Безусловно, нужен баланс. И подростки в какой-то момент придут и к книгам, электронным, конечно, потому что сами почувствуют необходимость как-то систематизировать и разложить по полочкам тонны накопленной информации. 

— Как они в итоге выбирают профессии? Чего хотят в первую очередь, раскрывая тебе свои секреты?

— Парадокс в том, что живя в своих телефонах и пропуская через себя, как я уже сказала, тонны информации, подростки цифрового поколения Z часто даже не догадываются просто погуглить и найти какую-то информацию об интересующей их профессии. Они даже в 11-м классе могут долго и упорно ждать советов родителей. А одна девочка недавно попросила меня найти ей профессию, в которой она будет стопроцентно успешна.

— Хочешь сказать, что они тоже хотят гарантий и стабильности?

— Да. И часто боятся нового. Несмотря на креативность, многие, скорее, выберут традиционный вуз, чем рискнут заняться поиском программы и гранта под то же музыкальное образование. И ради диплома и спокойствия родителей будут отдавать время нелюбимой учебе. Потому что новое и непонятное не дает гарантий. Не обеспечивает "стабильность". Но, ребята, какая стабильность? Нет больше стабильности! Это раньше можно было закончить вуз, пойти работать на завод, а потом и на пенсию выйти с того же завода. Под дружные аплодисменты любимого коллектива. А сейчас мир живет проектами. Один проект заканчивается, и ты уже проходишь конкурсный отбор в следующий. Основное — это быть конкурентоспособным. Обучаться в течение всей жизни. Быть готовым все время повышать свою квалификацию, иначе останешься не у дел. Вот это я пытаюсь объяснить подросткам.

— Недавно читала статью Людмилы Петрановской, где она пишет, что на сегодня вообще главная задача школы — учить детей восприятию нестабильности мира. 

— К сожалению, наша школа остается сугубо теоретической историей, которая не имеет никакого отношения к практике. А для любого подростка важно понимать, что, а главное — зачем он учит. Объясните ему это уже сейчас, покажите, как все эти знания применяются на практике. 

Плюс навыки коммуникации. Ведь они как база закладываются от природы. И у многих они ниже среднего или низкие. Потому подростку нужно обязательно помочь их развить. Без этого в современном мире ему просто не выжить. Плюс умение разрешать конфликтные ситуации мирным путем. А финансовая грамотность? Молодой человек в 18 лет уже имеет право взять кредит в банке. Но, как и большинство людей, он не в состоянии рассчитать ни тело кредита, ни проценты банку, которые предстоит выплатить. А ведь кредит, как и любая другая финансовая операция — это тоже жизненная стратегия. 

В этом же ряду необходимых для подростков школьных наук — формирование умения принимать решения и нести ответственность за их результат. Это то, что отличает ребенка от взрослого. Навык постановки краткосрочных и долгосрочных целей. Для того, чтобы понимать, куда я хочу прийти и какие шаги я должен делать, чтобы этого достичь. Но все это, увы, не про нашу школу. 

— Я помню момент, когда был самый первый масштабный поток беженцев в Европу. Дети в европейских школах на уроках разрабатывали проекты, которые бы могли помочь государствам решить эту проблему. 

— И это здорово! Это может быть любой элемент интерактива — дебаты, ролевые игры, когда дети пробуют поставить себя на место лидеров, которые решают те или иные проблемы, и попытаться переиграть эту историю. Такой подход развивает креативное мышление, умение выходить за рамки и мыслить нестандартно. Формирует способность формулировать свою мысль, идею и доносить ее. Дает знание, как пользоваться аргументами и примерами, а не просто рвать на себе рубашку и говорить: нет, я так хочу. 

— Получается, наша школа — это какой-то застаревший монстр, который абсолютно не успевает за миром.

— Она меняется. Но, к сожалению, наш мир меняется быстрее, и дети это чувствуют. Подростки это чувствуют.

— Что их тогда мотивирует сегодня? 

— Часто работает внешняя мотивация. Истории успеха других людей. Часто звезд, музыкальных кумиров, которые всего добились сами. Либо же подростки видят в своем близком окружении людей, которые достигли значительных результатов. Контактируя с такими людьми, подростки узнают, как человек делал каждый свой шаг, как вставал после неудач. Это вдохновляет, вселяет в них веру, что они тоже так могут. 

Есть дети, которые черпают мотивацию внутри себя. Если им что-то интересно, тогда они будут готовы тратить свое время, прилагать усилия. Мечтать, хотеть славы и добиваться. А если нет, то никто и ничто не заставит их взяться и делать какую-то работу, изучать предмет, в котором они не видят смысла. Скажу, что мотивация во многом зависит от того, какой человек от природы. Есть те, которых стимулирует похвала, поощрение, комплимент или обещание чего-то. А для кого-то все работает наоборот: вот если ты это не сделаешь, то ты ничего получишь. Мотивация, обоснованная страхом, тоже работает. Однако всегда есть те люди и подростки, на которых внешне вообще повлиять никак нельзя. Но тут уже вопрос к наличию или отсутствию в их жизни людей-авторитетов. 

Про внутренние фильтры, страхи и пошаговый план на будущее

— А у них вообще авторитеты есть?

— Чаще это сверстники. Реже — родители. Но бывает, что авторитетов вообще нет. И это тоже природная особенность некоторых людей. И это нужно просто учитывать. Чем раньше вы будете знать особенность своего ребенка, тем быстрее поймете, насколько можно повлиять на его мнение, решение, либо же этого вообще сделать нельзя. Есть такая хорошая украинская фраза "сам собі розумний". Вот это как раз о таких детях. Есть фильтр для воды, а есть фильтр на людей. И когда подросток встречает нового человека, будь-то взрослый или его ровесник, он сразу же пропускает его через этот фильтр. И в итоге мало кто либо совсем никто не доходит до восприятия, до подтверждения своей авторитетности в глазах этого конкретного подростка. 

— Среди "зетов" больше людей с такими мощными "фильтрами"?

— Не думаю. Это связано больше с подростковым возрастом любого поколения, нежели с каким-то конкретным особенным поколением. Это естественный процесс. Так есть сейчас, и так было тысячи лет тому назад. В конечном итоге подросток должен отстроить себя, сепарироваться от родителей и научиться самостоятельно жить. Для этого подростковый возраст как раз и нужен. 

— То есть фраза "Мама, выйди из моей части пещеры" — это традиционная для человечества фраза?

— Конечно. Потому что это уже его территория, которую он метит. 

— Вроде все понятно, но достаточно сложно не входить с ними в конфликты при этом. 

— Так ведь и подросткам сложно не входить в конфликты с нами. Но еще сложнее для них — научиться правильно их воспринимать. Чаще всего конфликт для подростка — это ссора, драка, скандал, разорванные отношения и слезы. То есть конфликт для них — это в первую очередь негатив. У них нет адекватных для конфликтов моделей поведения. Они не знают, как правильно из них выходить. Поэтому они очень боятся конфликтных ситуаций. И они либо обходят их, либо же, наоборот, могут снова и снова их создавать, получая дополнительно внимание и, таким образом, проявляя себя. В идеале, конечно, надо научить их другим моделям поведения, которые позволят управлять конфликтами, а не только реагировать на них.

Потому что почти в ста процентах случаев даже взрослые обычно реагируют на то, что происходит вокруг. Да мы вообще привыкли к ситуации, когда в конфликте одна сторона получает то, что хочет, а вторая оказывается в проигрыше. То, что бывают другие варианты, когда оба могут получить то, что хотят, подросткам даже не приходит на ум. Для них это открытие. Им просто не хватает базовых знаний по этой тематике. Как и взрослым.

— Страхи подростков — они про что? 

— Они боятся не реализоваться, не найти себя, не быть достаточно конкурентными, боятся одиночества, боятся потерять близких. Но все это на самом деле нормальные эмоции. Время от времени любого человека могут накрывать как и эйфория, так и негативные мысли. С ними нужно научиться справляться. 

— Но ведь наш мир, Дария, ориентирован исключительно на успех. Однако не каждый станет суперзвездой. Я об адекватном восприятии своей планки. Это, по-моему, стоит где-то рядом с историей о нестабильности мира. Неготовность принимать себя таким, какой ты есть, чревата стрессами, депрессиями, разбитыми жизнями. 

— Я думаю, что постепенно школы и общество отойдут от всех этих рейтингов, "топ-20" и прочих атрибутов культивирования успеха.

— А название твоей школы не диссонирует с этим тезисом?

— Отнюдь. Успех успеху — рознь. 

— Ты о том, что их надо учить не прыгать, а копать?

— В каком-то смысле. Если помочь подростку найти сферу, которая действительно ему подойдет, то в будущем он может быть успешен по-настоящему. Глубоко. Признание результатов труда утоляет жажду успеха. А результаты бывают только там, где человек полностью раскрывается и приносит пользу. И если грамотно использовать эту жажду, то это может быть хорошей мотивацией и подстегивать продолжать развиваться в своей сфере. 

Но если, например, человек говорит, что хочет быть всемирно известным музыкантом, смотрит на звезды, но при этом даже не берет в руки инструмент, то вряд ли эта будущая история успеха. Это история про разбитое корыто. И тогда действительно может прийти и депрессия, и разочарование. 

— Каким подростки видят свое будущее?

— Часто они видят большой дом, любящую жену/мужа, детей и большую собаку, хорошую карьеру или свой бизнес. Однако многие не знают, как к этому прийти. И в этом проблема очень многих людей. А не только подростков. У них есть мечта, но они не видят пути и инструментов. Они могут представить свою жизнь через 5–10 лет. Но дальше — нет. И когда я слушаю ребят, у меня часто в памяти всплывает книга Макса Эггерта, в которой он пишет о важности планирования в жизни человека. Там есть упоминание об одном эксперименте. В одной известной школе бизнеса в первый день у студентов спросили: у кого из вас письменно сформулированы этапы и цели достижения вашей карьеры? И сколько, думаешь, студентов подняли руку? 

— Сколько?

— Три процента. Понимаешь? Только три процента людей прописали этапы продвижения к конкретной цели. А через 10 лет их финансовые результаты оказались на порядок выше, чем все результаты всех остальных студентов этой школы бизнеса. 

— Как ты справляешься с тем, что направлять этот молодой, амбициозный поток энергии тебе приходится ни в какой-то идеальный мир с цветами и розами, а в реальный мир нашей страны, с ее пробелами в отношении того же трудоустройства молодежи? Да вообще со всеми остальными пробелами обычного коррупционного государства. Наша "бизнес-школа", скажем так, немного жестче. 

— Конкуренция присутствует во всех странах вне зависимости от уровня толерантности к коррупции. Да, мир таков. И каждое следующее поколение рано или поздно сталкивается с реальностью. И здесь уже включается намного больше факторов, которые влияют на успех или неуспех. Но все равно архиважно правильно выбрать свою дорогу, на которой будет природно легче справляться с реальностью.

— К тебе приходят счастливые подростки?

— Скорее, не умеющие ценить своего счастья. Они максималисты. Хотят все и сразу. Но при этом боятся делать выбор и нести за него ответственность. Инфантилизм — основная проблема их несчастий. И эта проблема, если ее не решать и не замечать, может быть пролонгирована в их будущую жизнь. Разве мало 30-летних молодых людей, которые так и не решились на этот взрослый переход к ответственности за свои поступки и решения? 

— Достаточно банальный, на первый взгляд, вопрос. 

— За которым тысячи разрушенных судеб. Мальчиков и девочек нужно учить ставить перед собой цели. Притом как долгосрочные, так и краткосрочные. А я столкнулась с тем, что в комплексе они не умеют этого делать. Либо одно умеют, либо второе. А часто — вообще ничего. В результате у них есть мечта, но нет плана, как этого достичь. И здесь, конечно, должны включаться взрослые и помогать. 

— Не страшно ошибиться?

— Пока получается находить баланс. Вряд ли стоить думать, что ты можешь все, и все твои слова стопроцентно правильные. Я всегда погружаюсь в человека и в психологическом, и во временном плане. Бывает, что пазлы, о которых я говорила, быстро не складываются. И мне приходится долго внутри себя переплавлять полученную информацию. Так что чувство всемогущества в этой истории — плохой помощник. 

Полную видео-версию интервью смотрите здесь.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №1277, 11 января-17 января Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно