Не потерять Францию

3 июня, 23:35 Распечатать

Итоги визита Макрона в Санкт-Петербург.

© kremlin.ru

24–25 мая президент Франции Эммануэль Макрон как почетный гость Санкт-Петербургского экономического форума находился с визитом в России. 

Своим участием он, наряду с несколькими другими международными высокопоставленными лицами, существенно помог хозяевам двигаться к постепенному выходу из внешнеполитической изоляции. Но важнее то, что Макрон попробовал закрепить новый вектор развития французско-российских отношений.

Сближение с Россией стало первым значимым внешнеполитическим шагом президентской каденции Макрона. Именно пышный прием Путина в Версале в конце мая 2017 г. начал интенсификацию экономического обмена и взаимодействия гражданских обществ, а министры иностранных дел, да и президенты, которые, по крайней мере, раз в месяц общаются по телефону в рабочем режиме, начали интенсивный политический диалог. (См. ZN.UA от 2 марта "Куда возвращается Франция? Дилемма духа и буквы во французско-российском диалоге".)

Санкт-Петербургский экономический форум, как и планировалось, подвел первые итоги сближения. В предчувствии прорывов на мероприятие приехали 60 руководителей французских компаний, в частности нефтяной Total, энергетической Engie, банка SociОtО gОnОrale и пищевого гиганта Danone, а в результате было подписано около 50 соглашений разного уровня. Особого внимания заслуживает интенсивное сотрудничество в энергетической отрасли: Engie — один из партнеров в проекте "Северного потока-2", а Total активно участвует в проектах по сжиженному газу в российской Арктике в сотрудничестве с российской компанией "Новатэк" под руководством Геннадия Тимченко, который находится под санкциями. 

Одной из сквозных тем форума стала ода стойкости французского бизнеса, благодаря которой ни одно из 500 французских предприятий не покинуло Россию, предоставив рекордные среди иностранных работодателей 170 тыс. рабочих мест. Товарооборот с 2016 г. неустанно возрастает, за последний год — на 16,8%. Впрочем, хозяева встречи не упускали возможность пустить шпильку. Путин, выслушав победные реляции французской стороны, заметил, что финская фирма Fortum вложила почти половину (6 млрд долл.) всех французских инвестиций в Россию (15 млрд долл.), и вспомнил несравнимый объем китайских инвестиций — 85 млрд долл.

Однако и сами французы, отбивая такие упреки, соглашались с необходимостью ставить более амбициозные цели: Макрон поощрял предпринимателей стремиться к большему, наращивать инвестиции и торговые обороты во всех не охваченных санкциями сферах и играть важную роль в экономической и социальной модернизации России. При таком настрое видного участника "Нормандского формата" роль санкций как инструмента изменения внешнеполитического поведения рискует минимизироваться не только на практическом, но и на символическом уровне.

Вместе с тем, несмотря на планы, торжественное открытие форума "Трианонского диалога" двумя президентами не состоялось. Хотя было сделано общее фото и были подписаны несколько соглашений в сфере образования, науки и культуры. Зато Макрон выделил немного времени для независимых правозащитных организаций — например, встретился с главой "Мемориала" Александром Черкасовым. Российские правозащитники остались довольны таким символическим жестом поддержки. 

В теории, представленной в прошлом году президентом Макроном, общей рамкой для стремительного сближения с РФ на экономическом и общественном уровнях должен был стать "откровенный, требовательный" диалог, который не избегает искреннего обсуждения конфликтных вопросов. Трудно сказать, насколько прямым и откровенным был двусторонний диалог президентов за закрытыми дверьми, продолжавшийся почти три часа. Однако на публике прямоты и бескомпромиссности было немного, что контрастировало даже с прошлогодней Версальской конференцией, когда Макрон в присутствии Путина жестко высказался и по поводу вмешательства РФ в избирательную кампанию, и относительно пропаганды российских медиа, и по сирийским вопросам.

Обращение на "ты" и "дорогой Владимир" обрамляли довольно легкую атмосферу, где щекотливые вопросы, скорее, обходили или упоминали вскользь, чем ставили со всей остротой. Публично не было существенного разговора о российской агрессии, санкциях или Крыме (несмотря на постройку моста через Керченский проток и маневры в Азовском море) либо же о применении химического оружия в Сирии и авиаударах коалиции. Не упоминалось даже о деле Скрипаля, хотя одним из четверых высланных из России французских дипломатов стал руководитель Business France, ответственный за подготовку французского павильона на экономическом форуме. Отвечая на вопросы журналистов, пытавшихся заострить дискуссию, Путин упражнялся в хуцпе, отрицая причастность России к катастрофе МН17 и утверждая, что Олег Сенцов не художник, а террорист. Макрон в ответе на первый вопрос приветствовал готовность России присоединиться к расследованию, а второй — признал щекотливым для Путина; однако подчеркнул, что на закрытой встрече с Путиным поднимал вопросы Сенцова и российского режиссера Серебренникова.

Результаты диалога тоже довольно скромные. Что касается ситуации в Сирии, то стороны достигли абстрактной договоренности о создании механизма координации двух переговорных инициатив — процесса в Астане, в котором участвуют Россия, Турция и Иран, и "малой группы", объединившей Францию, Соединенные Штаты, Великобританию, Германию, Иорданию и Саудовскую Аравию. Целью такой координации должен стать запуск конституционного процесса и выборов в Сирии для политического решения конфликта. Большая уступка со стороны Франции — отход от позиции безусловного устранения Башара Асада. Макрон анонсировал сотрудничество в предоставлении гуманитарной помощи, впрочем, достичь согласия относительно механизмов контроля химического оружия президентам не удалось. 

Стороны ожидаемо поддержали ядерную договоренность с Ираном, в противоположность решению Трампа. Но если Путина устраивает договор от 2015 г., и он неблагосклонно относится к попыткам его изменить, Макрон все же аккуратно пробует внедрить идею дополнительных обязательств для Ирана по окончании срока действия договора в 2025 г., в частности — в вопросе баллистической программы и активности в регионе. Относительно проблемы в сфере кибербезопасности, которая в прошлом году стояла остро в самой Франции и остается в центре конфликта России и США, стороны договорились о сотрудничестве и обмене информацией. 

Тема Украины не стала на переговорах центральной, и все же на пресс-конференции Макрон так подытожил свое решительное намерение: "Относительно ситуации в Украине, мирное урегулирование кризиса на Донбассе является ключевым элементом возврата к мирным отношениям между Европой и Россией, мы все в этом заинтересованы. Я сказал президенту Путину, что ближайшие месяцы станут решающими, если мы хотим завершить этот конфликт. Президент сказал, что нет иного решения, чем выполнение Минских соглашений всеми сторонами на базе конкретных предложений, которые мы сделали вместе с Германией. В последующие недели состоятся встречи технических групп, а затем — встреча министров иностранных дел в Нормандском формате, и мне бы хотелось, чтобы мы достигли существенного прогресса на этом пути". 

Несмотря на скромность практических результатов петербургской встречи, они стали только фоном для наполеоновских планов французского президента, которые он очертил в речи на пленарной сессии 25 мая. Она касалась не только потенциала восстановления доверия и примирения между двумя государствами, но и общего развития нового многостороннего мирового порядка.

Щедро цитируя Достоевского о необходимости примирения и Толстого в контексте развития доверия, Макрон в своем выступлении ссылался на общую историю и культуру России, Франции и Европы. Жонглируя образами Петербурга как наиболее европейского города России, родного города Путина и важного места памяти Второй мировой войны, он старался показать, что и история, и судьба России связывают ее с Францией и Европой. А "Франция является ее европейским партнером, достойным доверия, открытым и надежным, чтобы шествовать в будущее".

Избегая прямых упоминаний о российской агрессии или ответственности, Макрон говорил о "несогласии" и "недоразумениях", случавшихся за 25 лет постсоветского периода, которые надо преодолеть, примирив Истории. Накануне форума, в интервью еженедельнику Le Journal de Dimanche, Макрон сказал, что понимает Путина, на которого повлияло "унижение от событий вокруг падения Берлинской стены и СССР", а также защищал место России в Европе, "несмотря на то, что там нет демократии, в нашем понимании". А на форуме заявил: "Я также понимаю усиленную роль, которую Россия взяла на себя в своем региональном окружении и мире, в частности на Ближнем Востоке". 

Таким образом, на региональном уровне Франция и Россия должны "улучшить механизмы функционирования мира и безопасности на европейском континенте", пересмотреть архитектуру европейской безопасности и рамки нового стратегического диалога. В конечном итоге, несколько раз подчеркнув "независимость" Франции и ее внешней политики, Макрон пригласил Путина к общему созданию нового мирового порядка, очерченного как "усиленная многосторонность" (multilateralisme fort). Последняя базируется на трех китах — суверенитете государств, сотрудничестве между ними и собственно многосторонности, практически выраженной в мощных международных организациях и форумах. Постоянное членство России и Франции в Совете Безопасности ООН наделяет эти страны особой ролью в усилении и самого Совета Безопасности, и "многосторонности".

Какие выводы можно сделать из этих годовых итогов и амбициозных планов наращивания сотрудничества? 

Во-первых, хотя идеи общего развития многосторонности явно противопоставляются "односторонности" решений американского президента, а также частично пересекаются со взглядами российских элит на желательную конфигурацию международной системы, сейчас рано говорить, что отношения Париж — Москва стали значительно важнее, чем Париж — Вашингтон. Несмотря на беспрецедентную открытость Макрона, российские аналитики довольно скептически настроены к его вдохновенным речам и пока что склонны считать их тактическим ходом, направленным на улучшение своих позиций в игре с президентом Трампом, которая пока еще не принесла Франции значительных успехов. Иначе говоря, российская сторона ожидает более конкретных политических жестов в поддержку такой риторики. 

Во-вторых, дискурс ценностей для Макрона разделился на две части. Для французской внешней политики на этом этапе нет разногласий между символичными актами солидарности и усилением сотрудничества с Россией. Как сказал Le Monde анонимно процитированный сотрудник макроновской администрации, "мы очень четко показали свою солидарность с Лондоном в деле Скрипалей и нашу решительность в Сирии, однако это не мешает нам подписывать контракты и сотрудничать". Так что единственным условием для следующего приезда руководителя французского государства в Россию — на чемпионат по футболу, остается выход сборной Франции по крайней мере в полуфинал.

В-третьих, согласие и даже нацеленность на расширение сотрудничества — безусловна: Макрон не выдвигает никаких условий, связанных с освобождением заложников, прекращением агрессии, удовлетворяется формальными заявлениями относительно непризнания аннексии Крыма. Французский президент неоднократно повторял, что с Путиным нельзя быть слабым, поскольку он обязательно этим воспользуется. Однако реальная тактика французского президента отнюдь не свидетельствует о силе. 

В-четвертых, даже если расценивать слова только как слова, речи президента Макрона на Санкт-Петербургском форуме показали существенные расхождения в риторике украинской власти и ее партнера по Нормандскому формату. Там, где мы видим политическое использование энергетики, Франция видит выгодные проекты для обеспечения Европы. Там, где мы призываем к бойкоту чемпионата мира, президент Франции готов ехать. Там, где мы отстаиваем свой суверенитет, Макрон признает особую роль России в регионе. Там, где мы видим по крайней мере "гибридную войну", которая угрожает общей дестабилизацией, Франция видит конфликт в Донбассе, решение которого позволит нормализовать отношения между Францией и Россией.

Так что наш последний шанс, прежде чем примирительная риторика не перешла в примирительную практику, а французская политика не завершила очередной цикл развития, начав воссоздавать то ли особые отношения с СССР Шарля де Голля, то ли стремительное сближение под предводительством Саркози после российско-грузинской войны 2008 г., — те ближайшие месяцы, которые Макрон отводит для достижения прорыва в конфликте на Востоке Украины. 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Последний Первый Популярные Всего комментариев: 1
Выпуск №28, 21 июля-10 августа Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно