Осужденный за УНР

12 января, 16:42 Распечатать Выпуск №1, 13 января-19 января

Сергей Остапенко запомнился участием на успешных переговорах в Брест-Литовске, которые засвидетельствовали о признании на международном уровне независимой Украины.

Брест-Литовск. Подписание мирного протокола в ночь с 9 на 10 февраля 1918 года. Слева: генерал Бринкманн, Николай Любинский, Николай Левитский, Александр Севрюк, генерал Макс Гофман, Сергей Остапенко.

Украинский экономист, профессор, член партии украинских социалистов-революционеров Сергей Степанович Остапенко волею судьбы за короткое время преодолел путь от народного учителя до председателя Совета народных министров УНР в 1919 году. Этот факт биографии стал поводом для политических преследований советской властью и казни его в Харькове 

80 лет назад, 21 января 1938-го.

Сергей Остапенко родился 6 ноября 1881 г. в городке Троянов Житомирского уезда Волынской губернии. Отец и братья были земледельцами. Получив среднее образование, Сергей учил детей в начальной школе, с 1902 г. занимался партийной работой как член запрещенной властью УПСР (партии украинских эсеров).

После репрессии царским правительством (первый арест – в 1903 г.) он не мог устроиться на работу и зарабатывал частными уроками. Учился на экономическом факультете Киевского коммерческого института, женился на киевлянке Вере, с которой после окончания института поехал в уездный город Балта Подольской губернии (нынешняя Одесская область). С 1915 г. работал статистиком в Харькове, преподавал в коммерческом институте в Киеве, где его и застали революционные события 1917-го.

Сергей Остапенко среди других государственников запомнился участием в составе делегации на успешных переговорах в Брест-Литовске в феврале 1918 г., закончившихся подписанием мирного соглашения, что свидетельствовало о признании на международном уровне независимой Украины. Знакомая широким массам открытка с представителями двух делегаций — едва ли не единственное известное сохранившееся изображение Остапенко. В феврале—апреле 1919 г., под Одессой, он во главе делегации провел безрезультативные переговоры с представителем Антанты, кстати, бывшим одесситом — начальником штаба французской группы войск полковником Анри Фрейденбергом. Встреча проходила в закрытом режиме, без фотовспышек. О ее ходе можно узнать из воспоминаний бывшего коллеги Остапенко, известного государственного деятеля Исаака Мазепы, который после Бориса Мартоса также возглавлял правительство УНР. Все это и дало повод большевикам в мае 1921 г. привлечь С.Остапенко к суду над членами ЦК УПСР (бывшими союзниками большевиков). Интересно, что сначала он был только свидетелем на процессе. Кстати, на время председательства в правительстве УНР он прервал членство в партии украинских эсеров и к партийной работе уже не вернулся.

321_3
Одесса, 1919

Досудебное следствие велось по нескольким направлениям, поэтому дело несколько раз переименовывали. Промежуточное название с нескрываемой политической составной частью "Дело правительств УНР" было очень выразительным и на самом деле отображало сущность процесса над бывшими врагами и союзниками, с которыми большевики решили расправиться. По наблюдению украинской исследовательницы Татьяны Осташко, расширенный список "обвинительного вывода" состоял из 76 человек и включал практически всех министров правительств УНР, даже тех, кто находился в эмиграции (следовательно, их судили заочно).

На заседании "бывшего петлюровского премьера" обвинили еще и в так называемом политбандитизме. В 1921 г. Сергей Остапенко занимался развитием Мироцкого сельскохозяйственного техникума, на который напал повстанческий отряд Федора Артеменко, известного на Киевщине как "атаман Орлик". Письмо атамана с признанием ошибки и извинениями было приобщено к делу как разоблачающее доказательство: "в попытке создать из возглавляемого им техникума логово бандитизма". Никто на скамье подсудимых не признал себя виновным (в 1930-х гг. об этом нечего было и думать — репрессивная машина выжимала из обвиняемых признания любыми способами). В последнем слове Сергей просил судить его как революционера, а не бандита.

Всеволода Голубовича, Ивана Лизановского, Назария Петренко, Григория Сиротенко, Ивана Часныка, Юрия Ярослава подвергли наказанию с применением амнистии. Сергея Остапенко и Юрия Скугар-Скварского осудили к пяти годам лишения свободы. Остапенко заменили концлагерь принудительными работами с использованием по специальности, учтя "решительное осуждение в настоящий момент и в будущем всей политики УНР и всех бандитских выступлений и принимая во внимание ценность Остапенко как научной силы". Но внешне мягкие приговоры были решающими актами в последующей судьбе каждого подсудимого. За первой репрессией последовали и другие. Из восьми осужденных участников процесса из неволи вернулся только Юрий Скугар-Скварский, но и после 16 лет, проведенных в неволе, он не был реабилитирован.

"Это была первая попытка из серии тех так называемых "показательных процессов", которые потом большевики начали организовывать систематически для борьбы со своими "внутренними врагами". Поэтому на этом суде еще не совсем хорошо функционировало большевистское "изобретение" — моральное и физическое уничтожения людей, попадавших на скамью подсудимых... Правда, все подсудимые должны были покаяться в своих "ошибках" и "грехах". Но большевикам этого хватало, поскольку, прикрываясь маской "справедливого суда", они в то же время без суда и следствия расстреливали тысячами других более активных украинцев", — писал Исаак Мазепа в книге "Украина в огне и буре революции", опубликованной в 1943 году в Праге.

В 1920-х гг. большевики практически подошли к использованию труда талантливой и опытной части бывших уэнэровцев, собрав их под крышей Высшего совета народного хозяйства УССР. Сергей Остапенко работал под руководством Николая Шрага (сына известного украинского политика — адвоката Ильи Шрага, защищавшего права украинцев в Государственной думе первого созыва в 1906 г.) в планово-экономическом управлении учреждения, расположенного до переезда в новенький дом Госпрома в административном здании на улице Сумской, 18/20. Здесь Сергей встретился с бывшим коллегой из Брест-Литовской делегации Александром Севрюком, издававшим за границей газету для "возвращенцев" и посетившим Харьков уже в качестве французского подданного.

321_4
Дом Государственной промышленности в столице советской Украины Харькове

Казалось, ответственная работа будет служить гарантией и защитой. Но секретный отдел ГПУ УССР никого не упускал из поля зрения. Время от времени имя профессора С.Остапенко возникало в еженедельных донесениях "об украинской контрреволюции". Содержание донесений характеризует профессора как человека осмотрительного, который в разговоре с агентурой просто предсказывал украинской промышленности "блестящее будущее", не обсуждая механизмов его создания. Он чувствовал незаурядный интерес к "бывшим уэнэровцам", случайно встречая в сквере напротив дома ГПУ давних знакомых, шедших по вызову для предоставления каких-либо объяснений. Это был повод призадуматься, но к конспирологии он так и не прибегнул.

Сергей Степанович как очень общительный человек был знаком почти со всей элитой украинской интеллигенции, проживавшей в Харькове. Дома, в Липовой Роще, принимал Иоаникия Шимановича, бывшего деятеля Трудового конгресса Украины, после эмиграции вернувшегося из Польши, и Николая Левитского, организатора кооперативного движения и давнего коллегу. В 1930 г., когда обсуждали показательный суд "Союза освобождения Украины", посетил квартиру академика ВУАН профессора Степана Рудницкого, с которым у него были профессиональные отношения.

Вскоре после громкого процесса общественность ошеломила весть о новой волне репрессий, что свидетельствовало об окончательном свертывании украинизации и возобновлении гонений на интеллигенцию. Придумав несуществующую подпольную националистическую организацию "Украинский национальный центр", ГПУ не отягощало себя оригинальностью сюжета "по изобличению контрреволюционеров", а обратилось к картотеке оперативных материалов, отобрав персоналии с соответствующей "историей" в прошлом. Одним из руководителей "УНЦ" определили Матвея Яворского, с которым Сергей Остапенко общался на служебные и научные темы с начала 1920-х гг.

Остапенко арестовали и пять месяцев держали под следствием. Освободили, не доказав вины, но жизнь на свободе даже внешне не была спокойной. Большинство фигурантов дела "УНЦ" упекли на Соловки. Сергей Степанович искал постоянную работу, перебивался временными заработками в Донбассе. Вернулся домой и с началом "Большого террора" попал под наблюдение 7-го отделения милиции Харькова, а 16 декабря 1937 г. был арестован "за принадлежность к контрреволюционной националистической организации и разведывательную деятельность".

Следствие воспользовалось архивными материалами ГПУ—НКВД, свидетельствами осужденного в 1931 г. Ивана Лизановского, согласно которым Остапенко вместе со Всеволодом Голубовичем и Степаном Индишевским якобы образовал ячейку подпольной контрреволюционной украинской националистической организации УВО—УНЦ в аппарате ВСНХ УССР. Следователь был хорошо проинформирован, и в этот раз допрос начал с царских времен, вспомнив первый арест в 1903 г., когда Сергей две недели провел в житомирской тюрьме. Он настаивал, что основанием для быстрого освобождения Остапенко было сотрудничество с жандармерией. "Заявляю, что у меня хватило бы мужества признать, если бы это имело место. В 1904 году в Турийске, где работал народным учителем, ковельский уездный исправник сделал мне подобное предложение... Сразу арестовать не смог, потому что у меня на собрании присутствовали около 20 членов УПСР. Заметив это, он "благородно" ретировался", — вспомнил Сергей Степанович. Тогда Остапенко осудили на три с половиной года заключения в крепости и освободили лишь в январе 1908 г.

Красноречивые доказательства позволили установить несколько интересных фактов. Рекомендацию на должность премьер-министра УНР Сергей Степанович получил от единомышленника и коллеги по коммерческому институту — "крайнего еврейского и украинского националиста" Соломона Гольдельмана. В 1929 г. Остапенко подготовил публикацию "Исходные элементы генерального плана народного хозяйства СССР", напечатал на машинке 30 экземпляров и разослал коллегам, в частности профессорам Полу Дугласу в Вашингтонский университет и Генри Муру в Нью-Йорк, которых знал по профессиональным статьям. Но надежды на поддержку оказались напрасны. Хотя зарубежные рецензенты и откликнулись, а Дуглас даже признал, что Остапенко "задачу решил правильно", переписка неожиданно оборвалась, сотрудничество так и не началось.

После многих допросов следователь Эйдук пришел к выводу, что "из показаний Остапенко следует: он как бывший известный деятель УНР был центром притяжения украинской контрреволюции в Харькове" и принял решение "направить дело №78229 на рассмотрение служебной тройке УНКВД по Харьковской области". Опечатка ("служебной" вместо "судебной") была не случайна, большинство исполнителей "Большого террора" считала себя властителями и распорядителями человеческих душ. Исходя из упрощенного порядка ведения следствия, относительно Сергея Остапенко они были правы.

В критической заметке об одной из работ Сергея Остапенко известный библиограф Кость Дубняк в журнале "Червоний шлях" упрекнул в искажении терминологии автора, якобы употребившего лишь ему одному известный язык, и пришел к выводу, что "в таком виде книга для употребления не пригодна".Совсем не шуточным было постановление уполномоченного литфонда относительно курса статистики и демографии, изданного в 1920 году в Каменце, о закрытии в спецхранилище из-за "сильных буржуазно-националистических выводов автора".

321_1
Заключение уполномоченного литфонда по курсу статистики и демографии С. Остапенко, выданного в 1920 году в Каменке: «В книге сильны буржуазно националистические выводы автора - хранить в спецфонде»

Документы и фото семьи Остапенко, изъятые энкаведистами во время обыска, были уничтожены. В архивном уголовном деле жены Остапенко Веры Емельяновны сохранилось только ее фото, сделанное в иркутской тюрьме. Короткая тюремная прическа, следы издевательств и страданий на утомленном лице красивой женщины. И выразительные, исполненные боли, печали и отчаяния, влажные глаза. 

"Моего мужа, Остапенко С.С., заслали, как и многих других в 1937 году, и больше не вернули. Семья состояла из мужа, двух сыновей и дочки. Мы проживали в Харькове, в поселке Липовая Роща. До ареста я работала регистратором поликлиники на Новой Баварии. Меня, как и многих соседей, арестовали в октябре 1941 года и сначала повезли в тюрьму на Холодной горе, а потом огромным этапом отправили нас в иркутскую тюрьму. Продержали восемь месяцев без суда, после чего выслали на пять лет в Усть-Удинский район Иркутской области". 

Формулировка "жена бывшего петлюровского премьер-министра" не оставила надежд на снисходительность администрации. Больной и немощной она вернулась в Украину, получила отказ в прописке в квартире детей в Харькове, как и в киевской квартире на улице Красноармейской, у стареньких родителей. "Поэтому у меня единственная просьба, реабилитировать моего мужа и меня, снять это горе и предоставить возможность преклонные годы дожить с детьми. И еще одно, назначить хотя бы небольшую пенсию, поскольку я не в состоянии на себя заработать".

Составленное в 1959 г. ходатайство инициировало пересмотр дела Сергея Остапенко. К нему приобщили архивные документы других осужденных. В исповеди бывшего агента ГПУ УССР академика Владимира Юринца речь шла о контингенте, на который был направлен оперативный удар в начале 1930-х гг. "Мне Долинский (Глазберг Семен Моисеевич, в 1931 г. начальник отделения секретно-политического отдела ГПУ УССР. — И.Ш.) заявил, что должна существовать контрреволюционная организация наподобие "Промпартии". Никакой такой организации я не знал, но написал об "Интрудпартии" с предательской и провокационной целью. Участниками организации назвал преимущественно украинскую интеллигенцию. Таких отчетов я написал много. В 1934 году я сообщил о террористической организации в химическом институте в городе Харькове. 25 декабря 1934 года я сообщил о пяти террористических организациях... путем провокационной работы и доносов пытался вызвать распространение репрессий среди советской интеллигенции". Свидетельства расстрелянного в 1937 г. агента спецслужб не дают полного представления об объеме и методах негласной работы оперативников по получению необходимых следствию свидетельств, из которых были отобраны упоминания о Сергее Остапенко; правда, оказалось их немного. Владимир Геринович, сознавшийся в контрреволюционной деятельности, якобы заявил, "что в группе Петлюры шла острая борьба отдельных лиц за министерские портфели и "теплые места" — Огиенко, Андриевский, Швец и Остапенко".

Начальник отдела следственного управления КГБ при Совете министров УССР сообщил прокуратуре, что "по непроверенным данным за 1936 год, Остапенко Сергей Степанович в 1933 году работал в Харькове в Институте прикладной минералогии, в который был принят профессором Шматько. Позднее работал на Лисичанском глиноземном заводе, потом стеклозаводе, откуда, по слухам, перешел на химкомбинат... По тем же непроверенным данными, Остапенко поделился с одной своей знакомой, что он как бывший петлюровский министр был откомандирован правительством Петлюры за границу в Германию и Галичину, где встретил многих украинских контрреволюционных деятелей".

321_5
Остапенко Вера Емельяновна под следствием. Иркутская тюрьма, 1942 год.

Было очевидно, что решение о казни Сергея Остапенко подлежало немедленной отмене из-за отсутствия состава преступления. Процесс реабилитации затянулся. Определенное время помехой была позиция руководства государства, высказанная первым секретарем ЦК КПСС Никитой Хрущевым на ХХ съезде КПСС, согласно которой политические репрессии против "буржуазных националистов" считались целесообразными и даже необходимыми.

Рассмотрев дело 29 апреля 1960 г., военный трибунал Киевского военного округа принял во внимание вывод помощника военного прокурора по Харьковской области, что в 1937 г. Остапенко был наказан за то же преступление, за которое его осудили в 1921-м, и поэтому казнен уже в 1938 г. незаконно. Справка о посмертной реабилитации Сергея Остапенко не остановила вдову, которая требовала наконец прояснить "непонятные вопросы", на что получила ответ со сфабрикованными датой и причиной смерти...

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №44, 17 ноября-23 ноября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно