2026 год может стать переломным для украинской науки, десятилетиями находившейся на полуголодном пайке. После десятилетий хронического недофинансирования государство наконец начало вкладывать в нее заметные средства: 3 млрд грн на дополнительное финансирование научных учреждений по результатам государственной аттестации, долгожданный старт проектной аспирантуры с очень приличным даже по западным меркам финансированием, запуск «Национальной системы исследователей». Все это должно приблизить украинских ученых к европейскому исследовательскому пространству.
Но тут неизбежно возникает другой вопрос: как оценивать эффективность этих расходов? Потому что каждая гривня государственного бюджета должна работать не только на поддержку системы, но и на результат. Есть несколько важных нюансов, без учета которых все старания не приведут к качественному движению вперед.
Важно заметить, что в результате государственной аттестации все сильные научные учреждения получили дополнительное финансирование, которое в среднем составило 50% от основного бюджета, и это не может не радовать. Основными критериями оценки были: привлечение учреждением дополнительного финансирования от отечественных и заграничных заказчиков (коэффициент 0,5), размер учреждения (коэффициент 0,25) и количество молодых ученых (коэффициент 0,15). Тогда как на количество статей в журналах первого квартиля (топ-25% в рейтингах наукометрических баз данных Scopus/Web of Science) приходилось всего 10% от оценки. И если для университета такое распределение имеет смысл, то для маленького научно-исследовательского института, где публикации в высокорейтинговых журналах — едва ли не единственный результат научной деятельности, подобная система оценивания уже не совсем оптимальна. При этом наблюдались довольно комические ситуации, когда миллион гривен от юридических лиц в хоздоговорах был фактически эквивалентен десяткам (!) статей в журналах первого квартиля (Q1), на выполнение которых было привлечено несоизмеримо больше средств иностранных доноров в рамках научно-технического сотрудничества. Но поскольку эти средства не заходили на счета учреждений, они не были учтены в ходе государственной аттестации.
Тем не менее небольшие НИИ получили реванш уже при распределении государственного финансирования, что вылилось в существенно более высокие показатели ежемесячных надбавок к заработным платам (6500–8000 грн) по сравнению с крупными вузами, где из-за значительного количества оцениваемых подразделений реальный рост заработной платы оценивался в более скромные 1650–2900 грн. Но во всех случаях, независимо от размера надбавок, научные учреждения по результатам аттестации впервые получили от государства средства на закупку научного оборудования и, главное, на текущие ремонты инфраструктуры, которая уже десятилетиями дышит на ладан.
Так что, если отбросить все несовершенства процесса государственной аттестации, де-факто единственной весомой претензией ученых к профильным органам власти по ее результатам является вечный вопрос «почему дали так мало денег?!». С последним трудно спорить, ведь деньги — это всегда дефицитный товар, но в этой односторонней дискуссии почему-то никто не хочет привести аргументы, почему нам, ученым, Министерство финансов во время войны (!) должно выделять больше денег.
Какие же КРІ позволяют оценивать эффективность научной деятельности в это непростое время? На эту тему уже было сломано немало копий и рассказано еще больше басен об особом пути украинской науки, но в мировой фундаментальной науке этот критерий единственный — статьи в высокорейтинговых научных журналах. Без них невозможно начать научное сотрудничество с иностранными партнерами и принять участие в престижных конкурсах Horizon 2020 и грантах Европейского исследовательского совета (ERC). Поэтому любое игнорирование указанного показателя фактически ставит крест на развитии отечественной науки, сколько бы миллиардов гривен в нее ни вливало Министерство финансов.
Если же перейти на язык цифр, то стоимость проведения исследований, необходимых для публикации статьи в престижном журнале, входящем в топ-10% списка Scopus/Web of Science, по западным меркам, стартует от 200 000 евро грантового финансирования. В эту сумму входят заработная плата аспиранта (40 000 евро на 4 года = 160 000 евро), расходы на реактивы (минимум 40 000 евро), а также оплата за доступ к высокотехнологическому оборудованию в Сore Facility учреждения (аналог нашего Центра коллективного пользования научным оборудованием) от лаборатории и пр. Сюда же следует учесть и разные стипендии от принимающей страны для приезжих научных работников из-за границы (идеальная возможность для наших ученых приобщиться к выполнению высококачественной статьи), собственные средства учреждения на оплату труда вспомогательному научному персоналу и т.д.
Понятно, что за средства с государственной аттестации такие циклопические по украинским меркам проекты реализовать невозможно. Но это и не главная цель государственной аттестации. Ее задача — обеспечить постоянную работу научных учреждений в критических условиях, что позволит ученым сосредоточиться не на том, как не замерзнуть при +12 °С в лаборатории зимой, а на проверке инновационных идей и подготовке грантовых заявок на специализированные конкурсы, где финансирование на исследования будет уже в десятки раз больше, чем при «уравниловке» при аттестации. А затем все должно выстроиться в стройную и логичную схему, которая идеально вписывается в предложенную Министерством науки и образования систему аттестации.
Государственная аттестация à базовая поддержка научных работников à победа в конкурсах отечественных грантовых агентств на выполнение перспективных идей à публикация высокорейтинговых статей в топ-10% журналов à победа в конкурсах международных грантов à существенное расширение базового финансирования учреждения при следующей аттестации и т.д.
Но эти шаги — уже парафия конкурсного финансирования, к которому Минобразования и науки причастно в значительно меньшей степени, ведь здесь основную скрипку играет Национальный фонд исследований Украины (далее — НФИУ, Фонд) с солидным бюджетом в почти 1 млрд грн, то есть 1/3 от базовой поддержки учреждений от МОН.
И тут начинаются самые большие проблемы. Первые конкурсы НФИУ были запущены еще в 2020 году, а всего его деятельность за шесть лет обошлась государству в 2,7 млрд грн, но так и не привела к качественному прорыву в публикационной активности украинских ученых. Нет, по количественным показателям в Фонде все прекрасно: по результатам выполнения многочисленных конкурсов опубликована масса статей в низкорейтинговых журналах различного пошиба, только, по меткому выражению персонажа Грегори Хауса из одноименного телесериала, их никто не читает, а значит, они не представляют какой-либо ценности для международного научного сообщества. Или же, что еще хуже, результаты такой деятельности опубликованы в платных журналах «хищнического» издательства MDPI за счет государственного бюджета. Последние даже часто входят в первый квартиль, поэтому формально все атрибуты хорошей статьи на месте, но, перефразируя дона Корлеоне, это все равно не вызывает уважения на Западе.
А это серьезно портит реноме нашего государства среди редакторов солидных научных журналов, ставя нас на одну ступень со странами-изгоями третьего мира и государством-агрессором. Это очень чувствуется при подаче статей с исключительно украинским авторским коллективом в научные издания «первой лиги» — они часто проходят значительно более тщательную рецензионную проверку, ведь международные редакции пытаются минимизировать риски публикации слабых или потенциально недобропорядочных исследований.
Причины этого разные. Среди них — чрезмерно жесткие требования Фонда к публикационной активности уже на первом году выполнения проекта. На практике это часто приводит к публикации полусырых данных в слабеньком журнале или же к… банальному негативному отбору проектов еще на этапе экспертизы, где преимущество иногда получают менее амбициозные заявки, зато с более щедрыми обещаниями на предмет количества публикаций.
Поэтому за шесть лет работы НФИУ и при израсходованных 2,7 млрд грн среди результатов проектов Фонда отсутствуют публикации в журналах, входящих в топ-10% Web of Science. Для сравнения: именно такие публикации в большинстве европейских научных систем считаются одним из ключевых индикаторов международной конкурентоспособности исследований.
Это порождает вполне логичный вопрос: какую именно функцию должен выполнять Фонд в системе научного финансирования? Если его цель — поддержка штанов украинских ученых, то для этого с 2026 года запускается новый механизм базового финансирования по результатам государственной аттестации. Если же задача Фонда поддерживать и стимулировать прорывные исследования, то ожидаемым результатом должны стать публикации, которые могут интегрировать украинские команды в международные консорциумы и крупные европейские грантовые программы. С некачественными статьями нас никто туда не возьмет.
Проблемы наблюдаются и в организации конкурсных процедур. Одна из них — дефицит независимых экспертов, что приводит к затягиванию процедуры оценивания заявок. Например, экспертиза приблизительно трех сотен проектов в некоторых конкурсах Фонда длилась около полугода. Для сравнения, два последних конкурса Министерства образования и науки, где оценивали почти 900 заявок, были завершены приблизительно за два с половиной месяца. И несмотря на это, Фонд не соглашается объединить экспертные базы МОН и НФИУ.
Кроме того, в научном сообществе продолжительное время вызывала дискуссии практика отклонения заявок из-за формальных технических ошибок. Именно поэтому Министерство образования и науки недавно инициировало изменения в правительственное положение о НФИУ, которые окончательно лишают Фонд права отклонять проекты по формальным признакам и позволяют конкурсантам исправлять такие ошибки при подаче документов. Это должно сделать процедуру конкурсов более справедливой и уменьшить потери потенциально сильных проектов.
Некоторые вопросы вызывает и структура рейтинговых оценок претендентов на гранты. В верхней части рейтинга значительная часть заявок получает почти одинаковые баллы — около 96–99%, что выглядит довольно непривычно для процедур независимой экспертизы. Тогда как в конкурсах МОН по обновленным правилам 2024 года, максимально приближенным к конкурсам Horizon 2020, такого распределения оценок нет.
Также привлекает внимание соблюдение Научным советом Фонда положений о научной этике и предотвращении конфликта интересов. Несмотря на подчеркнутую принципиальность Фонда о недопустимости сотрудничества участников конкурсов с представителями страны-агрессора и временно оккупированных территорий, в открытых наукометрических базах можно найти примеры публикаций некоторых победителей конкурсов в соавторстве с исследователями с таких территорий (например, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь, здесь). При этом в научных профилях некоторых членов Научного совета также присутствуют подобные коллаборации с учреждениями, работающими в Донецке. Эти факты поднимают сложные вопросы академической добропорядочности и репутационных рисков для украинской науки. И они являются безусловным нарушением Закона Украины «Об академической добропорядочности» (статей 9, 10, 11 и 17).
Отдельного внимания заслуживает и структура управления Фондом. Из-за сложной системы взаимодействия его органов влияние государства на управленческие решения фактически ограничено. В теории это должно гарантировать независимость института (привет наивным романтикам от науки из 2015-го, создававшим Закон «О научной и научно-технической деятельности» и верившим, что независимый статус института гарантирует эффективность). На практике же возникает риск формирования замкнутой управленческой системы, воспроизводящей саму себя. В частности, ключевые управленческие органы Фонда — Научный совет и Научный комитет — тесно связаны между собой институционально. В результате после завершения каденций их представители нередко переходят из одного органа в другой, сохраняя влияние внутри системы.
И эта проблема касается не только Фонда. Посмотрим правде в глаза: все без исключения наблюдательные советы государственных организаций («Энергоатома», «Укрзалізниці», «Нафтогаза») продемонстрировали свою недостаточную эффективность в предупреждении коррупции и/или обеспечении эффективного управления этими органами. Но, в отличие от НФИУ, в указанных госмонополиях правительство может волевым решением провести внеочередную ротацию членов наблюдательных советов, что хотя бы гарантирует, что они там не засидятся навсегда. В случае Фонда система вполне может взять курс на самомумификацию.
Но это уже вопрос к Министерству финансов и профильному парламентскому комитету, которые будут определять объемы финансирования науки в государственном бюджете на 2027 год.
Государственные деньги на науку должны работать всегда. В воюющей стране — особенно. Все остальное — роскошь, которую государство себе позволить не может. И поэтому эффективность инструментов государственной поддержки науки должна быть предметом постоянного внимания.
От редакции: Материал Ростислава Панчука «Финансирование науки: где независимая система распределения государственных грантов дает сбой», опубликованный на ZN.UA, получил отзыв Национального фонда исследований Украины. Научный совет обнародовал официальное заявление, которое разместил на сайте Фонда и направил в редакцию ZN.UA. Учитывая общественную значимость темы, редакция публикует как позицию Фонда, так и ответ автора с его аргументами по вопросам, затронутым в заявлении.