«ПОКА СМЕРТЬ НЕ РАЗЛУЧИТ НАС…»

18 октября, 2002, 00:00 Распечатать Выпуск №40, 18 октября-25 октября

Факт остается фактом: любые отношения между людьми неизбежно приходят к концу. Хотя большинство ж...

Факт остается фактом: любые отношения между людьми неизбежно приходят к концу. Хотя большинство женихов и невест в мире во время свадебной церемонии и произносят слова, вынесенные в заголовок, на самом деле лишь немногие задумываются о том, чем на самом деле может закончиться их супружеская жизнь. А ведь есть только два возможных варианта: разрыв отношений или смерть. Редко кто задумывается о том, как все будет продолжаться после смерти спутника жизни, всем хочется жить долго, счастливо и умереть в один день. «Только она раньше, — говаривал незабвенный классический Прокоп Сирко, отец Проньки, подразумевая жену, — а я позже».

Даже если эта тема и «всплывает» в разговорах между мужем и женой, они, как правило, стараются не обсуждать ее. Огромное влияние на то, каким образом человек, понесший утрату, справляется со своим горем, оказывают культурные факторы. Например, японские женщины, исповедующие буддизм или синтоизм, легче переносят смерть мужа. В большинстве японских домов есть семейный алтарь, возле которого вдова постоянно общается с покойным супругом. Индейцы американского племени хопи, наоборот, стараются как можно быстрее забыть об усопшем. У нас приняты вполне определенные сроки траура, хотя все это весьма индивидуально: какими терминами можно ограничить или вообще определить чувство невосполнимой потери, одиночества и краха всего уклада жизни? Согласно данным социологических исследований, труднее всего адаптируются к новому статусу те вдовы, у которых нет подруг, а дети давно выросли и живут самостоятельной жизнью. Если же на руках у овдовевшего супруга остались маленькие дети, он должен помочь им пережить утрату, о чем мы поговорим чуть позже.

Современные психологи определяют четыре стадии, через которые вынужден пройти человек после смерти супруга. Естественно, что здесь нет четких границ, однако их последовательность обычно неизменна. Первая стадия: шок от случившегося. Человек переживает шок и смятение, он еще не в состоянии понять своих чувств. Если смерть произошла в результате продолжительной болезни, овдовевший супруг мучает себя мыслями о том, что это результат чьего-то недосмотра или медицинской ошибки. Он может упрекать себя за то, что не сделал всего необходимого для предотвращения исхода, обвиняет врачей в некомпетентности. Подобная реакция наблюдается, даже если смерть произошла внезапно или в результате несчастного случая. Случается, что потрясение от случившегося не позволяет горю выплеснуться наружу, и переживаемое смятение становится причиной слез, бессонных ночей и потери аппетита. Люди, обычно не склонные к злоупотреблению алкоголем и снотворным, часто начинают принимать и то, и другое в больших количествах. Нередки в этот период мысли о самоубийстве. Вторая стадия: протест. В этот период люди характеризуются повышенной раздражительностью, остро переживая несправедливость произошедшего. Человек спрашивает: «За что мне это?», сетуя на несправедливость судьбы. Следующую — третью — условную стадию характеризует глубокая депрессия и уход в себя. Не хочется никого видеть и слышать, остаться наедине со своими воспоминаниями, нередко опять возникает вспышка чувства вины: «А вдруг я был недостаточно хорошим партнером в браке?» И в конце концов, рано или поздно, на четвертой стадии, понесший утрату человек возвращается к обычной жизни, к повседневным трудовым и бытовым обязанностям. Поначалу он хуже обычного справляется с ними, но через некоторое время рабочий ритм помогает ему войти в привычную колею, особенно если его деятельность тесно связана с общением с другими людьми.

Ушлые и прагматичные американцы умудрились произвести следующие психологические наблюдения. Проводя крупномасштабное национальное исследование, изучавшее особенности привыкания к смерти супруга (sic!), они выяснили, что потеря гармоничного, счастливого брака даже при наличии солидных сбережений, как ни странно, является причиной крайне мучительного приспособления к одинокой жизни. У людей же, супружеская жизнь которых была наполнена конфликтами, смерть супруга вызывает меньший эмоциональный стресс, чем у тех, чей брак был стабильным. Это противоречит традиционному предположению о том, что человек, брак которого был проблематичным, испытывает наибольшие проблемы при утрате партнера. Также это подрывает широко распространенное мнение о том, что люди с высокой самооценкой, уверенные в своей выносливости, в своей способности к преодолению жизненных трудностей, более защищены от такого тяжелого потрясения, как смерть спутника жизни. Таким образом, по мнению американских психологов, их открытие бросило вызов многим теориям трактования человеческого горя. Протестантская мораль и соответствующее ей мировосприятие, несомненно, способствуют общей адаптации человека, но, очевидно, нисколько не помогают ему справиться с горем утраты.

Смерть близкого человека приносит горе не только взрослым. Дети по-своему выражают свою боль и ни в коем случае нельзя им в этом препятствовать. Группа массачусетских специалистов в течение четырех лет наблюдала за 125 детьми, потерявшими одного из родителей. Каждый ребенок вместе с оставшимся родителем был опрошен спустя четыре месяца после понесенной утраты, а затем повторно — через год и через два. «В целом большинству детей удается справиться со своим горем, — говорит психолог Филис Силверман, профессор Института Здоровья. — Однако у 20% из этих детей в течение первого года после смерти родителя отмечались устойчивые поведенческие и эмоциональные изменения». Исследование показало, каким образом близкие могут помочь ребенку в его горе. Например, оставить ему какую-нибудь безделушку, принадлежащую покойному родителю, — это поможет ему сохранить эмоциональную связь с усопшим. Кроме того, ребенку, так же, как и взрослому, необходимо говорить о своей утрате, и взрослым не следует избегать подобных разговоров. Но они должны быть тактичными и ни в коем случае не принуждать ребенка раскрывать свои чувства. Любому ребенку нужно время, чтобы справиться с потерей, однако период адаптации может быть разным. Но если спустя полгода после трагедии ребенок все еще отказывается ходить в школу, если у него падает успеваемость, он плохо спит или замыкается в себе, следует прибегнуть к помощи специалистов.

Своими наблюдениями на эту тему с корреспондентом «ЗН» поделилась психолог одной из столичных школ Виктория БЕРЕЖНАЯ.

«У одного нашего ученика, когда он был совсем маленьким, погиб отец. В течение трех лет в школе, на уроках рисования, когда просили нарисовать семью, фигура отца была заштрихована черным цветом. Через восемь лет после гибели отца мама повторно вышла замуж, родила еще одного ребенка, но в доме всегда были фотографии папы, рассказы о нем, то есть мальчик всегда вполне отчетливо осознавал его влияние, несмотря на присутствие другого мужчины… Большая заслуга мамы в том, что она не предала забвению память отца, оставила в сыне наилучшие воспоминания… Еще один случай. Папа остался один с девочками-погодками 11 и 12 лет, он сильно загружен по работе и объективно не может уделять дочкам достаточно времени и внимания. Но, очевидно, внутренний стержень, заложенный еще при жизни мамы, оказался настолько прочным, что девочки не замкнулись, не озлобились, остались такими же добрыми, отзывчивыми, как и прежде».

Саму Викторию Владимировну, как выяснилось, эта тема не обошла стороной. В свое время ее родители развелись, мама снова вышла замуж. Когда Вике было 13 лет, мама умерла, и девочка фактически осталась на попечении папы и отчима. «Могу сказать им только большое спасибо, поскольку эти двое мужчин и оказались моей опорой в жизни».

* * *

Чем можно закончить размышления на подобную печальную тему? Вы обращали внимание на то, что люди вообще стараются избегать употребления слова «смерть»? Друзья и родственники умершей женщины скорее скажут: «Она нас покинула» или «ее нет больше с нами», чем «она умерла». Даже привыкшие к смерти циничные медики обычно употребляют формулировку: «больной скончался». Что касаемо детей, то вспоминается французский писатель Эрнст Легуве, утверждавший, что главная цель воспитания — это научить наших детей обходиться без нас. А вообще-то нужно постараться максимально реализовать внутренние запасы доброты, понимания, терпения, взаимопонимания и любви. Пока живы.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №34, 15 сентября-21 сентября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно