ВЕЛИКАЯ ФРАНЦУЗСКАЯ ИЛЛЮЗИЯ

9 июля, 1999, 00:00 Распечатать Выпуск №27, 9 июля-16 июля

В современной Франции самым страшным ругательством является слово «ультралиберал». А самой страшной перспективой - свернуть на проторенную американцами дорогу к торжеству рыночной идеологии...

В современной Франции самым страшным ругательством является слово «ультралиберал». А самой страшной перспективой - свернуть на проторенную американцами дорогу к торжеству рыночной идеологии. И это вовсе не означает, что в результате очередной французской революции там опять приступили к построению коммунизма. Нет, там таки строят капитализм. Правда, с весьма специфическим - чтобы не сказать избитое с «человеческим» - лицом. Строят согласно своей собственной, французской, модели управляемого, или регулируемого, капитализма. Как считает большинство французов, удается им это достаточно неплохо. А вот корреспонденты журнала The Economist попытались доказать, что возможности подобной модели практически уже исчерпаны и торжества англосаксонской модели Франции не избежать.

Основной особенностью национального капитализма во Франции является исключительно большая роль государства во всех сферах жизни общества. Именно при непосредственном участии государственных структур расходуется 54 процента ВВП - самый высокий показатель даже среди европейских стран. В государственном секторе трудится каждый четвертый француз, а три четверти министерских портфелей достается именно бывшим государственным служащим, а не частным предпринимателям или партийным представителям, как это имеет место во многих капиталистических странах.

Французы привычно поругивают и свою систему здравоохранения, и уровень образования в стране. Тем не менее только 35 процентов французских рабочих имеют уровень образования ниже теоретического стандарта, тогда как в Америке доля таких «недообразованных» составляет 50 процентов, а в Великобритании - и все 55. Большинство представителей достаточно обеспеченного среднего класса предпочитает отдавать своих детей в государственные школы, впрочем, так же, как и посещать государственные лечебные учреждения. Франции даже приписывают честь создания «культуры медицинского потребления» - правда, обходится эта культура в 10 процентов ВВП, что значительно превышает не только «американский стандарт», но и уровень расходов на здравоохранение в остальных европейских странах. Более того, именно на душу француза приходится максимальное количество потребляемых транквилизаторов, снотворных таблеток, антидепрессантов и антибиотиков. С недавних пор государство пытается повернуть вспять этот процесс хотя бы наложением ограничений на количество специалистов, к которым обращается каждый пациент в связи с одной и той же жалобой, но задача эта, судя по всему, окажется неразрешимой. Ощутив боль в боку, добросовестный француз не упустит возможности проконсультироваться (за государственный счет) не только с хирургом, терапевтом, урологом, гастроэнтерологом, эндокринологом и даже стоматологом, но еще и потребует проведения дорогостоящего лабораторного обследования. И при этом никакой скидки на то, что «лечиться даром - это даром лечиться», делать никто не будет.

Даже самым оголтелым скептикам не придет в голову утверждать, что в государственных медицинских учреждениях уровень обслуживания недостаточно высок. Просто оно оказывается слишком дорогостоящим - дорогостоящим не с точки зрения каждого отдельно взятого француза, а в масштабах всего государства.

Впрочем, в госсекторе хорошо не только обслуживаться, там еще и очень хорошо работать. Именно поэтому госсектор Франции, по расчетам специалистов, перегружен служащими на 10 процентов. Иными словами, 500 тыс. человек там оказываются явно лишними. Тем не менее сокращений там практически никто не боится, так как служебные места, как водится, распределяются «пожизненно», а об увольнениях «по собственному желанию» и вовсе не слышно. У государственных служащих пенсия составляет 75-85 процентов от максимальной зарплаты, тогда как в частном секторе она не превышает 50 процентов. Плюс более ранний выход на пенсию, более длинный отпуск, большее пособие на детей, льготы на проезд в транспорте и так далее. Неудивительно поэтому, что в развитии частного сектора заинтересованных оказывается не так уж много.

Зато в решении самой насущной проблемы - проблемы безработицы - заинтересованы все без исключения. Правда, решают эту проблему опять же в «государственном» масштабе. В частности, новая программа по введению 35-часовой рабочей недели вместо прежней 40-42-часовой должна будет обеспечить создание миллиона новых рабочих мест в течение ближайших пяти лет. Однако многие во Франции сомневаются в реальности задуманного. Производительность труда французов, которая и так является самой высокой среди развитых стран мира, растет невиданными темпами. Прежде всего из-за чрезмерного увлечения разнообразнейшими технологическими новшествами.

Филипп Бургиньон, исполнительный директор транснационального консорциума Club Med, говорит, что в одной и той же бизнес-ситуации в Америке отелю выгоднее нанять посудомойку, а во Франции - купить посудомоечную машину. Ведь в последнем случае не нужно будет беспокоиться о непомерных социальных выплатах и думать о том, что от этой «трудовой единицы» уже не избавиться до конца дней. Сухая статистика иллюстрирует это убедительными цифрами: в одинаковых по параметрам магазинах игрушек одной и той же компании Toys «R» Us в Америке трудится на 30 процентов больше людей, чем во Франции. Зато в Америке за последние 20 лет количество рабочих часов в частном секторе на душу населения практически удвоилось, тогда как во Франции - сократилось наполовину.

С другой стороны, такая высокая производительность труда французов привела к тому, что свой новый завод Toyota решила строить именно во Франции. А это принесет французской экономике как минимум 565 миллионов долларов - крупнейшая японская инвестиция в Европу с начала 80-х, когда та же самая компания построила свой завод в Великобритании.

Не менее трудноразрешимой является для Франции и проблема пенсионного обеспечения. Сейчас соотношение доли населения пенсионного возраста к 20-60-летним составляет один к трем и на выплату пенсий уходит 12 процентов ВВП. Однако уже в 2040 году это соотношение превратится в два к трем, а доля ВВП соответственно возрастет до 20 процентов. Правительство пытается пойти на повышение пенсионного возраста (машинисты, полицейские и тюремные надзиратели там выходят на пенсию в 50 лет, представители многих других специальностей - в 55 лет), но категорически отказывается идти на создание частных пенсионных фондов. Правда, многие французы начали уже сами покупать акции американских пенсионных фондов - на свой собственный страх и риск.

Еще одним негативным следствием «регулируемого» капитализма является высокая степень коррумпированности. Только за последние восемь лет служебные расследования, вызванные различными скандальными разоблачениями, проводились в отношении 30 бывших министров, включая даже бывшего премьер-министра Алана Жюпэ, бывшего премьера Корсики, не менее чем 100 бывших или действующих членов парламента или мэров городов, шести лидеров политических партий. Количество доведенных до судебного разбирательства дел не так уж велико, и рациональное объяснение этому факту не существует. Зато существует достаточно любопытная статистика: практически все руководящие должности в правительстве распределены между выпускниками двух престижных высших заведений - Национальной школы администрирования и Политехнического института. В частности, выпускниками первого заведения являются шесть из последних восьми премьер-министров, двое из трех последних президентов, более половины из 17 министров действующего кабинета. Как отмечают журналисты, вчерашние одноклассники продолжают обедать за одним столом, решая в ходе трапезы все свои деловые вопросы и перераспределяя между собой все ключевые посты. А если учесть, что две трети исполнительных директоров 40 ведущих частных компаний Франции также принадлежит к элите, вскормленной в стенах тех же самых учебных заведений…

Кстати, эти крупнейшие компании являются таковыми не только в национальном масштабе. L'Oreal - крупнейшая в мире фирма по изготовлению косметики, Danone - крупнейший производитель масло-молочных продуктов, Vivendi - оборудования для очистки питьевой воды, AXA - крупнейшая страховая компания, LYMH - признанный мировой лидер по производству товаров класса люкс. Да и сама Франция уверенно держит четвертое место в мире по экономическим показателям - после Америки, Японии и Германии. 3,2 процента прироста ВВП, достигнутые в прошлом году, оказались не только самым высоким для нее показателем за последнее десятилетие, но и превысили средний показатель по странам ЕС. К тому же инфляция практически «умерла» на отметке 0,5 процента, а дефицит бюджета оказался даже меньше установленного Маастрихтским соглашением критерия - 2,7 процента против 3.

Кроме того, в стране активно идет приватизация. Лионель Жоспэн собирается получить в результате этого процесса не менее 180 миллиардов франков - больше, чем пять его предшественников вместе взятых. Тем более что если раньше приватизации подлежали предприятия по производству стекла, фармацевтические компании, в исключительных случаях - нефтеперерабатывающие производства, то сейчас пришел черед тех отраслей промышленности, которые во Франции считаются стратегическими. Речь идет о частичной приватизации Air France, France Telecom, Thompson Multimedia, Aerospatiale, Groupe Assurances Nationales, Credit Lyonnais. Правда, правительство стремится ограничивать доступ иностранцев к пакетам этих весьма заманчивых акций, но делает это уже не столь жесткими методами, как в недавнем прошлом. В частности, 17 процентов исполнительных директоров 40 крупнейших французских компаний ныне являются иностранцами, что значительно больше 6 процентов, «допущенных» в 1996 году.

Тем не менее утверждать, что дела во Франции обстоят самым идеальным образом, не приходится. Особенно тревожным показателем является безработица среди молодежи - по некоторым данным, она достигает 28 процентов. Может, именно этим и объясняется массовое поклонение молодых французов идолам американской поп-культуры, что старшие поколения считали для себя совершенно неприемлемым. Кроме того, американские экономисты подвергают сомнению успехи французов в борьбе с бедностью. По французским меркам процент французов, живущих за чертой бедности, которая составляет половину среднестатистического дохода на душу населения, никак не выше 8 - самый низкий показатель за последнее десятилетие. Однако по американским критериям - из расчета менее 22 долларов в день на человека - количество бедных во Франции составляет 12 процентов. А это не так уж сильно отличается от американских 14 или британских 13 процентов.

И все же лично меня доводы Софи Педдер, пытавшейся на 22 страницах журнала The Economist доказать несостоятельность французской модели капитализма, не убедили. Уж очень заманчиво звучит лозунг, провозглашенный Лионелем Жоспэном: «Да - рыночной экономике, нет - рыночному обществу».

(По материалам журнала

The Economist)

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №39, 20 октября-26 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно