СОРОК ЛЕТ В ЗЕРКАЛЕ СЦЕНЫ

06 ноября, 1997, 00:00 Распечатать Выпуск № 45, 6 ноября-14 ноября 1997г.
Отправить
Отправить

Одно из самых сильных театральных воспоминаний моего детства - знаменитый ленинградский БДТ и Сер...

Одно из самых сильных театральных воспоминаний моего детства - знаменитый ленинградский БДТ и Сергей Юрский на его сцене, Юрский, растворивший телеэкран и вошедший в мой дом со своей необыкновенной интерпретацией «Евгения Онегина». Юрский - непревзойденный, на мой взгляд, Остап Бендер. Два года назад в «ЗН» было интервью с Сергеем Юрьевичем, которое мы оба определили тогда, как предварительное знакомство. Недавно в Киевской филармонии было два непохожих один на другой концерта Сергея Юрского, и я воспользовалась возможностью продолжить наш разговор.

- Сергей Юрьевич, ваши творческие ипостаси очень многогранны, вас интересует все, радостно обживая пространство любой сцены, пытаетесь расширить свои актерские возможности или считаете, что рамки этого ремесла слишком узки для вас?

- Это вопрос, не имеющий ответа. Люди осваивают одну профессию и начинают постигать другую, близ или далеко лежащую. Бывает, в своей профессии они отыскивают новый угол, который интересует их больше, чем все прежнее. У меня тоже все по-разному. В декабре отмечаю сорок лет профессиональной деятельности - актера на сцене. Это большой срок и, хотя удалялся в кино, в литературу, журналистику, режиссуру, но профессии театрального актера, человека, действующего на сцене, не изменял - это главное в моей жизни. Сегодня, глядя на первый ранний снег за окном, думаю, надо переходить во что-то другое, может, хватит…

- У вас неповторимая манера чтения, удивительная по ритмической организованности и эмоциональному воздействию - как вы нашли ее?

- Актерское чтение не выношу, не могу слушать и сам бегу от такого исполнения. Некоторые авторы для меня - эталон звучания. В частности, Бродский. Хотя, мне кажется, он совершенно неправильно читает свои стихи, но забыть это чтение невозможно, это музыка большой силы. То же - есенинское чтение, у меня есть одна запись, оно совершенно лишено разъяснительности, как и чтение Бродского. Так читать нельзя, потому что люди совершенно не понимают, о чем идет речь.

- Но и вы не пытаетесь разъяснять?

- Никогда! Но ритмизую это особым образом и надеюсь, что за достаточное количество лет люди мне не врали, говоря, - раньше не понимали данного стихотворения, а теперь поняли все, что было сказано. Ручаюсь, что в пастернаковском концерте, который был подчеркнуто музыкальным, некоторые стихи удалось донести до зрителей - я видел это по их глазам. Многие не понимают, о чем идет речь в стихах, так и кончают свою жизнь, ничего не поняв. Что, впрочем, совершенно не плохо. Поэзия - квинтэссенция человеческого существования, но для всех совершенно не обязательная, без нее вполне можно обойтись, как я легко обходился полжизни.

- Сергей Юрьевич, в вашем отношении к сцене и к слову на сцене увидела такую параллель: цирк. Не внешняя его атрибутика, праздничная и блестящая, а постоянный тяжелый труд и взаимоподдержка?

- Так и есть, цирк останется для меня эталоном, по которому я работаю. К сожалению, концерты теперь - редкое явление и по количеству публики, и по совершенно изменившейся структуре менеджерства. Люди, занимающиеся организацией, совершенно другого склада: они этого не видят, не слышат и им это не нужно. Побывав во МХАТе, например: очень высокие цены на билеты, при этом - полный зал, - поступает предложение: попробуем организовать, это дает доход. И не менеджеры в этом виноваты, а и вкус сегодняшней публики.

- Особого театрального подъема Украина сегодня не испытывает, есть лишь модные веяния, гастролеры, которые часто привозят некачественный товар. А Москва переживает театральный бум?

- Удивлен, но хорошо знаю, что Украина стала потребителем любой продукции, в том числе самой низкопробной. В Москве же только бум и есть, с театром хуже. Выдумывают, как сделать из любого спектакля бум, хватает ненадолго. Создать его легко: если не хватает фантазии или качество не вышло, можно найти спонсора, устроить банкет и накормить всех зрителей, - будет бум, правда, короткий и дорогостоящий.

- У нас сейчас много праздников, фестивалей различных, премий, но ведь именно текущая театральная, художественная, литературная жизнь создает среду обитания?

- Я из цирка и из театра - человек будней. Сегодня и ежедневно, каждый день, а не к празднику. Праздник для меня почти всегда был нормальным рабочим днем. Сейчас все делается именно праздничным способом с «поднакачкой» - к этому трудно привыкнуть. Праздник должен возникать неожиданно, в коллективной душе собравшихся, тогда это - настоящий театр. Можно все обрамить бродвейским блеском, за несколько кварталов начинать «вливание адреналина» - ты в празднике, в празднике, а на самом представлении идет угасание души. Я это испытывал.

- Роли в театре, кино, концерты, книги - всегда творческие праздники?

- Бывает, не всегда, но бывает. Это вообще цель художника и зрителя, вернее, той части их натуры, которую притягивает смотреть что бы то ни было.

- А как быть с понятием - публика дура?

- Это само собой. Во-первых, публика - малая часть населения, во-вторых, публика, о которой мы говорим - малая часть всей публики. наконец, искусство разнообразно, столько имитаций искусства, фальшивых вещей, называющих себя оным. Публика же всю жизнь принимает это за поэзию, музыку, театр - слово «дура» тоже подходит. Отчасти люди вообще дураки, что является спасением.

- Когда и почему стал расширяться круг ваших профессиональных интересов?

- Отец мой, которого я не только очень любил, но и почитал мощным авторитетом (чем он был не только для меня), - долго убеждал меня, что путь мой не актерский: нет таланта, внешности. Мой круг будет ограничен. Хорошо относясь ко мне, он звал на любые соседние области. Это остережение было для меня очень грозным, хотя в конце жизни (я писал об этом) признал меня, как актера. Придя в театр, я долгое время боялся куда-нибудь уйти от актерской работы, но параллели начались очень давно. В книжке, изданной не так давно, есть стихи, датированные серединой пятидесятых годов. Первую пьесу, которую, кроме Товстоногова, вообще никому не показал - он забраковал, - написал до шестидесятого года. Режиссерские опыты на ТВ относятся к началу шестидесятых, тогда же начал заниматься театральной режиссурой. Георгий Александрович толкнул меня в режиссуру и стал активно со мной бороться, причем, публично. Авторитет его был колоссален, очевидно, это так и будет со мной идти. Что же сказать о давности? - Всегда.

- Какая из творческих ипостасей первична, а что вторично?

- Мечтал бы заниматься нормальным театром, т. е. - коллективом, где симфонический оркестр без нот, без дирижера играет идеально. Такой театр бывает, видывал. Очень редко удавалось этого достичь самому. К сожалению, не создан я властной натурой. Чтобы достичь этого симфонизма нужно либо дрессировать актеров, сделать их абсолютно подчиненными себе, как в секте, либо ставить тайных дирижеров, в виде большого использования речевой музыки; либо заинтересовать материально настолько, чтобы дорожили своим местом и подчинялись; либо жить в тоталитарном театре, в котором я жил много лет. Мне очень повезло, что во главе театра стоял Товстоногов - действительно великий человек. Все эти варианты для меня неприемлемы, не хватает сил, терпения, педагогического таланта, не могу держать людей в кулаке. Опыты последних лет в этой области приносят тайное разочарование.

- Но ведь «Стулья» по пьесе Ионеско сделаны тоже в последние годы?

- Это идеальный вариант, но мы там вдвоем с Теняковой. Это и есть та самая высота актерского таланта и партнерства. Очень дорожу этим спектаклем. Мне кажется, сейчас такой же спектакль «После репетиции». Но во время этих гастролей мысли мои все время бросались в Москву, где шла премьера «Доходного места» А.Островского, что я поставил. Там большой коллектив актеров, хороших актеров, но нет уверенности, что удалось достичь того симфонизма. На прогонах неделю подряд, по два раза в день, 14 раз с непременными замечаниями, бывало, но чтоб само лилось… Театр, где сам не участвуешь, лишь держишь, руководишь и создаешь, - это замечательно, это товстоноговский театр того времени, сейчас все труднее стало делать такой. Не думаю, что смогу это длить.

- Расскажите подробней о спектакле «После репетиции», ведь вы мечтали создать семейный спектакль?

- Это было абстрактно, никогда бы не рискнул делать семейный спектакль. Никогда! Я поставил бы тем самым Дашу в странное положение ведомой, что очень невыгодно для молодой актрисы. Постановка была разрешена только для МХАТа, никем никогда не игралась и не ставилась, в том числе и самим автором - Ингмаром Бергманом. Он считал, что эту пьесу нельзя играть и тем более смотреть. Скучная очень, не театральная пьеса. Ефремову разрешили, но по причинам личным и достаточно сложным, он отказался, вызвал меня и предложил сыграть эту роль. Бездейственное произведение, искренне глубокое, совершенно не заботящееся о том, чтобы развлекать или увлекать публику, экспериментальная пьеса мне понравилась. Предложили сыграть ее семьей - действительно к этим ролям больше всего подходят Наташа, Даша и я. Это наиболее реально для чистоты звучания. Встал вопрос - где ставить. Столь странной пьесе место на малой сцене, но действие происходит на сцене громадного стокгольмского театра, где работает Бергман. В «пустое» время - после репетиции, перед спектаклем, на сцене ничего нет, в том числе и света, происходит длинный разговор. Но где на большую сцену взять тысячу зрителей, которые присутствовали бы при этом странном, антитеатральном акте?! Решились и… непостижим успех этого спектакля в течение года, 1 ноября будет тридцатый спектакль. Публика понимает все меньше, но залы полны. Москва, Питер, Тбилиси, Стокгольм - это было потрясающе по ощущению достижения чистоты звучания. Сегодня нормальная публика недоумевает, находясь под гипнозом два часа, она внимательна, я бы сказал, испугана, но не уходит хотя бы по той причине, что сосед тоже сидит не шевелясь, в конце все вынуждены аплодировать. Сейчас количество людей, получающих удовольствие от этого текста, как я, и тех, кто не туда попал, изменяется. Думаю, недолго нам еще играть.

- Что из сегодняшнего театрального процесса вы выделили бы, как близкое вам?

- Как весьма мне нравящееся - то, чем занимается Фоменко со своими молодыми актерами и то, чем занимается Женовач. Не скажу, что близкое, с возрастом становишься все более одиноким, но мне это нравится смотреть. Еще два театра из соседних теперь стран меня привлекли, там я увидел соотношение режиссуры и актеров, которые представляются мне и традиционными, и многообещающими. Эстонский молодежный театр Эльмо Ньюгона и молодой литовский театр, спектакль Туминаса «Улыбнись мне, Господи!». Там есть симфонизм, великолепные актеры и режиссер, который все это определил и не оставляет белых ниток, не напоминает все время, что он дирижер. А бывают такие дирижеры - спиной закрывают оркестр и еще лицом поворачиваются к зрителю, чтобы мимику видели.

- В свое время отец ваш был против того, чтобы вы стали актером, у вас театральная семья - вы, Наталья Максимовна, Даша, что вы могли бы пожелать дочери-актрисе?

- Она человек одаренный, говорю это без особых отцовских чувств, как партнер и режиссер. Рабочий человек, умеет менять себя - это и есть актерское дело. Сегодня состояние искусства очень тревожно: за честный, талантливый, доставляющий радость людям труд, платят мало или не платят вообще, за нечестный, легкий, не приносящий радости окружающим можно получить иногда очень много. У нее много предложений, но их, слава Богу, не я, а она отвергает. Нужно уметь ходить по проволоке, чтобы в этом деле не умереть с голоду, с одной стороны, и не предать себя и то, чем ты занимаешься, с другой. Единственное, только это.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter или Отправить ошибку
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Текст содержит недопустимые символы
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Осталось символов: 2000
Отправить комментарий
Последний Первый Популярный Всего комментариев: 0
Показать больше комментариев
Пожалуйста выберите один или несколько пунктов (до 3 шт.) которые по Вашему мнению определяет этот коментарий.
Пожалуйста выберите один или больше пунктов
Нецензурная лексика, ругань Флуд Нарушение действующего законодательства Украины Оскорбление участников дискуссии Реклама Разжигание розни Признаки троллинга и провокации Другая причина Отмена Отправить жалобу ОК