Глобальный кризис. Почему рынки в него не верят и что будет, когда поверят

Война на Ближнем Востоке — точка отсчета каскадного разрушения мировых финансовых рынков.

У каждого западного глобального кластера в рамках системы неэквивалентного глобального обмена фиатных резервных валют на реальные материальные ресурсы есть свой источник компенсации «воплощенной энергии».

«Воплощенная энергия» — это как прямые поставки энергии, так и поставки полуфабрикатов и готовых товаров, в которых уже «сидит» потраченная раньше в других странах энергия.

Как правило, западные страны оставляют для Глобального Юга не только «грязные» производства, но и самые энергоемкие.

Например, Украина, поставляя в Евросоюз металл, по сути, продает в формате этого полуфабриката железную руду и «воплощенную энергию».

У двух крупнейших западных кластеров было два поставщика «воплощенной энергии».

Для ЕС таким поставщиком до полномасштабной войны была РФ (нефть, газ), а у США — Китай (готовые товары, на производство которых уже была израсходована энергия).

Теперь для производства энергоемких товаров у себя дома Западу требуется домашняя «воплощенная энергия». Желательно дешевая и в достаточном объеме.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

"Не будем импортировать ни одной молекулы": в ЕС ответили на призыв восстановить отношения с РФ ради дешевых энергоносителей

Поэтому Трамп частично и отказывается от «зеленого курса» и запускает программу «Бури, детка, бури», делая ставку на ископаемое топливо — нефть и газ.

Поиски «воплощенной энергии» в ЕС будут более сложными. Частичное решение — признание атомной энергии «зеленой», о чем уже начали говорить руководители Евросоюза.

Нынешний формат развития мировой экономики показывает, что конкурентную борьбу выигрывают именно те глобальные кластеры, которые обеспечат для своих экономик доступность энергетических ресурсов, исходя из двух основных параметров — доступной цены и наличия необходимых объемов энергии.

Если один из указанных выше параметров отсутствует, модель экономического роста в мире начинает заваливаться в кризис.

На сегодняшний день в мире существуют четыре глобальных кластера развития:

• американский, включающий США и также Британию, Канаду и Мексику;
• европейский, то есть ЕС;
• азиатский с учетом Китая, Японии, Индии, Кореи и Индонезии;
• латиноамериканский на базе Бразилии, Аргентины и Чили.

Пока только американский мегакластер профицитный в части общего энергетического баланса, в то время как европейский и азиатский — глубоко дефицитные.

Латиноамериканский балансирует на нулевом сальдо с тенденцией к профицитности.

Таким образом, Азии и Европе необходимо решать, по сути, одну и ту же задачу: увеличивать свой доступ к дешевым энергоресурсам, достаточным по объему и конкурентным по цене. В ином случае конкурентная борьба с американским мегакластером будет безнадежно проиграна. Более того, в спину начнет дышать вечный аутсайдер в четверке — латиноамериканский кластер.

Если взять структуру мирового энергетического баланса, то сегодня кластером с самым большим превышением потребления над добычей энергоресурсов в структуре регионального энергетического баланса является Азия — 1800–1900 Mtoe (условные мегатонны нефтяного эквивалента). На втором месте — Европа (800–900 Mtoe). Суммарно эти два мегакластера нуждаются в импорте до 3000 Mtoe. Кто их может им дать?

Надежд на Тихоокеанский регион, Африку и Латинскую Америку почти нет. На них приходятся свободные объемы в размере по 300 Mtoe (Тихоокеанский регион, в основном Австралия; Африка) и до 50 Mtoe — на Латинскую Америку.

Война против Ирана и ее экономические последствия могут привести к "поражению" Трампа — The Guardian

Среди крупнейших поставщиков главное место занимает Ближний Восток — более 1100 Mtoe и страны СНГ — до 800 Mtoe (в основном речь идет о РФ и Казахстане).

Евросоюз отказывается от доступа к энергоресурсам РФ (в результате санкций и позиции ЕС из-за агрессии РФ против Украины). Но сейчас ЕС вследствие войны отсекается и от ресурсов Ближнего Востока. То есть Европа теряет мировые источники энергии объемом до 2000 Mtoe. Потенциал Северной Америки (300–350 Mtoe) только частично амортизирует проблему, но не решает ее (вклад Канады — 250 Mtoe и США — до 100 Mtoe).

Фактор сугубо Ирана — это дефицит в размере до 80 Mtoe. Ключевым внутренним энергетическим базисом Европы на сегодняшний день является Норвегия — 180 Mtoe. Чисто теоретически в Европу можно перенаправить весь свободный ресурс Австралии, Канады, США, Алжира и Нигерии. В совокупности это сформирует предложение на уровне приблизительно 800–900 Mtoe.

Эти объемы закрывают потребности Европы, но оголяют дефицит в Азии, на рынки которой поставляют свои энергоресурсы Канада, Австралия и частично США. А также перенаправляет поставки РФ.

И это мы не учитываем перекосы в структуре внутренних показателей энергетического баланса, когда обеспеченность нефтью будет сопровождаться дефицитом угля, урана или природного газа.

Примечательно, что и у Европы, и у Китая имеют почти идентичный уровень дефицитности — немногим более 800 Mtoe. Конечно, Китай будет претендовать на профицит энергии из РФ на уровне 680–700 Mtoe.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

Союзники США не спешат втягиваться в войну с Ираном из-за Ормузского пролива: причины

В пределах мирового энергетического баланса в случае продолжительного блокирования Ормузского пролива кто-то должен остаться без нефти — или Азия, или ЕС. Точнее, пострадают оба кластера, потому что конкуренция за энергетические ресурсы будет решена путем динамичного ценового равновесия на более высоком уровне (более 100 долл. за баррель в случае затягивания войны).

Можно составить перечень стран с самым большим дефицитом энергии (Mtoe):

• Китай — 800;
• Япония — 350;
• Индия — 320;
• Южная Корея — 240;
• Германия — 190;
• Турция — 120;
• Италия — 115;
• Франция — 110;
• Тайвань — 105;
• Испания — 90;
• Таиланд — 70;
• Великобритания — 60.

Именно эта палитра энергодефицитности и раскрашивает глобус в цвета возможного глобального кризиса.

Спусковой крючок здесь работает приблизительно так: дефицит энергии провоцирует рост цен на энергоресурсы, что обусловливает глобальную инфляцию, которая вызывает шок себестоимости, что приводит к глобальной рецессии, социальным кризисам, затем к политическим кризисам и глобальной дестабилизации.

Выше приведен список стран, которые первыми могут оказаться на пороге кризиса. Но он, очевидно, не исчерпывается только ими.

Что касается кластерного описания каскадного кризиса, то он может начаться со стран АСЕАН, в наибольшей степени зависящих от нефти с Ближнего Востока. Потом кризис может охватить Индию и Южную Корею, Тайвань и Японию. Не исключены кризисные проявления и в Китае. Далее волна кризиса докатится до ЕС.

Кумулятивный эффект кризиса ударит и по США из-за обмеления потоков ликвидности на американском фондовом рынке (акции и рискованные финансовые инструменты).

За волной энергетического кризиса неизбежно придет вторая кризисная волна — продовольственная. Через фактор стоимости топлива и минеральных удобрений энергетический кризис влияет и на мировой рынок продовольствия (здесь возможны как рост цен, так и дефицит определенных культур, например сои).

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

Иранский кризис заставил центробанки по всей планете срочно менять свои планы — Bloomberg

Как ведут себя мировые рынки сейчас? Здесь в зависимости от внутренних трендов возьмем или недельные, или месячные временные отрезки. Индийский индекс NIFTY 50 на протяжении последних дней упал на 2,47%, снижаясь на новостях о нефти по 100 долл. за баррель и увеличиваясь на новостях о нефти по 80 долл. Сейчас продолжается падение. Японский Nikkei снизился на 1,44% и находится сейчас в боковом тренде. Филиппинский индекс PSEi — тоже в «боковике» (падение на 0,89%). Индонезийский фондовый индекс берем в горизонте одного месяца — падение на почти 6%. Ключевой фондовый индекс Саудовской Аравии за месяц снижается на 3%, но частично восстанавливается на новостях об экспорте нефти через порты на Красном море. Британский фондовый индекс в течение месяца снижается на 1,12%, снижение ускоряется с 1 марта. Немецкий фондовый индекс в течение месяца падает на 5,1%, «яма» падение приходится также на начало марта. Таиландский индекс в течение месяца снижается на 2,9%. Ключевой мировой индекс, или широкий американский индекс S&P 500, за месяц падает на 2,4%.

Как видим, поведение фондовых индексов ключевых геополитических кластеров, находящихся в зоне риска, очень похоже между собой. В диапазоне или недели, или месяца они все падают в интервале от -0,9 до -5%.

То есть рынки, с одной стороны, находятся в предчувствии кризиса, с другой — пока «не верят» в продолжительный кризис.

Почему так происходит? Ситуация напоминает поведение рынков во время развертывания пандемического кризиса в 2020 году. Динамика рынков тогда развивалась через три ярко выраженных этапа:

1. Рынки «не верят», но готовятся (в качестве базовой модели возьмем фондовый рынок США): происходит даже рост на уровне 3% индекса S&P 500 в период с 30 января по 19 февраля 2020 года.
2. Резкое падение в промежуток с 19 февраля по 23 марта 2020-го на уровне 34%.
3. Восстановление рынков на уровне 40% начиная с 23 марта 2020-го. Тренд роста продолжался до 2022 года.

То есть рынки сначала «не поверили», потом «ужаснулись» и, в итоге, «успокоились». Но успокоение наступило на фоне уменьшения почти до нуля базовой ставки ФРС и подписания президентом США Трампом (первая каденция) Закона о помощи, льготах и экономической безопасности в связи с коронавирусом (CARES), который предусматривал предоставление экономических стимулов в объеме 2 трлн долл.

Цена нефти уже взлетела на 20% до $107 за баррель: мир вошел в худший кризис за 35 лет — Bloomberg

Дело в том, что последняя пандемия подобного масштаба произошла во время гриппа «испанки» в 1918 году. То есть рынок «забыл», как аналитически обрабатывать модели подобных кризисов. Но также рынок утратил рефлексии и в отношении оценки масштабных энергетических кризисов.

Последние масштабные кризисы произошли в 1973 и 1979 годах. В 1973-м на фоне войны Судного дня арабские страны ввели нефтяное эмбарго против США и их союзников. Тогда нефть выросла в цене с 3 долл. за баррель до 12 долл.

В 1979 году нефть дорожала на фоне Исламской революции в Иране.

Эти нефтяные кризисы вызвали структурные глобальные изменения: инфляцию в США и «рецессию Волкера», переориентацию с американских автомобилей с большим потреблением бензина на японские, развитие нефтедобычи в Америке и на Ближнем Востоке, прежде всего увеличение добычи в Саудовской Аравии.

Но в 1990 году были сформированы другие рефлексии на кризис на Ближнем Востоке: на фоне войны США с Ираком за освобождение оккупированного Кувейта мировые рынки по аналогии ожидали резкого повышения мировых цен на нефть, но этого не случилось. С тех пор рынки традиционно «недооценивают» фактор военных конфликтов на Ближнем Востоке (вторую иракскую войну рынки почти «не заметили»).

Следовательно, по состоянию на сейчас мировые финансовые рынки испытывают некоторый пессимизм, но не готовятся к глубокому падению. Впрочем, обвал непременно произойдет, если война с Ираном затянется на срок более 90 дней и рынки поймут, что это надолго. Тогда глубина обвала может составить от 10 до 20%.

Безусловно, ФРС на фоне инфляционных ожиданий уже не будет снижать базовую ставку до нуля и реализовывать программу количественного расширения (печать денег). На новую программу стимулирования экономики наподобие CARES у США просто нет денег. У Соединенных Штатов вообще нет денег на новый масштабный кризис.

Глобальный кризис в 2008 году и пандемия в 2020-м исчерпали эти резервы.

Поэтому в случае нового мирового кризиса произойдут ожидаемое либертарианцами «творческое разрушение» по Шумпетеру и положительная «индустриальная мутация».

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

В Израиле рассказали об ударе по иранскому ядерному объекту

Вырастет спрос на альтернативные источники энергии, мир ожидает ренессанс ядерной генерации электроэнергии и всплеск инвестиций в новые технологии ядерного синтеза.

Повысится спрос на электромобили, от чего выиграет Китай (как в 1970-х годах от нефтяного кризиса выиграли японские малолитражки).

Если в 70-х годах прошлого века это закончилось кризисом американского автомобилестроения, то сейчас в аналогичном кризисе окажется производство автомобилей в ЕС.

Продолжительный трек высоких цен на нефть (в случае затягивания войны в Иране на срок более полугода) расконсервирует значительное количество сложных нефтяных месторождений, в частности в Арктике и Латинской Америке. И настоящий экзамен на системную устойчивость ожидает Евросоюз.