Стефан-Арпад Мадяр: "Мы рядом больше тысячи лет…"

22 февраля, 16:40 Распечатать Выпуск №7, 23 февраля-1 марта

В конце прошлого года увидела свет уникальная книга "Угорці в Києві. Глави історії українсько-угорських відносин".

Колонна закарпатских венгров, направляющихся на «маленькие работы»

Это двуязычное (на украинском и венгерском языках) научно-популярное, богато иллюстрированное издание было издано благодаря поддержке Посольства Венгрии при активном участии историков, археологов, искусствоведов, представителей многих других профессий двух соседних стран, но в первую очередь членов межгосударственной комиссии историков Украины и Венгрии.

Более чем тысячелетняя история венгерского этноса на просторах Восточной Европы всегда была тесно связана и с нашими соотечественниками, и с Киевом. Как известно теперь не только специалистам, город на Днепре занимает особое место в истории взаимоотношений двух народов-соседей — украинского и венгерского.

О работе над изданием рассказывает его составитель и автор идеи Стефан-Арпад Мадяр, уроженец Закарпатья, который уже почти 50 лет живет в Киеве. Он — известный художник, дизайнер-полиграфист, иллюстратор книг, участник и победитель международных и отечественных конкурсов "Искусство книги".

Многие годы посвятил также реставрации артефактов, работая в Музее исторических драгоценностей Украины. Но это только некоторые из многих граней его таланта. Стефан является ученым в области цветодинамики. Широкую известность получили его исследования в области влияния цвета на психофизиологическую адаптацию организма человека в экстремальных условиях, в том числе на антарктической станции "Академик Вернадский", где он сам побывал в 2014 году. И вот, наконец, исследователь истории венгров...

— Стефан, что вас подвигло на подготовку такого объемного и весьма сложного по структуре труда, посвященного истории взаимоотношений венгров и украинцев?

— 50 лет тому назад я попал в Киев как призывник в ряды Советской армии. После Чопа, маленького закарпатского приграничного городка, это было настоящее открытие большого города. Первое, что меня поразило (для меня самый дальний город тогда был Львов), — это масштаб огромного мегаполиса. Киев и в 1970-х отличался своей мощной, бурлящей жизнью. Для меня встреча с Городом стала своего рода культурологической интервенцией. Я обладал уже определенным багажом знаний и представлений — и о Союзе, и о мире: Чоп (западные ворота бывшего СССР) видел представителей многих национальностей Советского Союза и не только, которые отправлялись в Европу и далее или же приезжали к нам, в том числе с моей исторической родины — Венгрии. После завершения службы в армии надо было определяться в жизни. И вот тут венгерский язык (не секрет, он сложный, по крайней мере, самый сложный в Европе) оказался весьма востребованным, если можно так сказать, дефицитным в те времена. Почему? Венгеро-украинские отношения набирали обороты. Я устроился работать переводчиком. Окончил московские Высшие курсы переводчиков, которые длились… всего три дня. В приемной комиссии дали газеты "Непсабадшаг" и "Правду", и я тут же перевел тексты. Мне сказали: зачем вам учиться? И отправили обратно. Работа была очень интересной: благодаря приезду многочисленных делегаций из ВНР, происходили знакомства с новыми интересными людьми.

Что же так поразило меня в то время? Когда начал внимательно изучать город, его топографию, приходил на Владимирскую горку, Петровскую аллею, Крещатик, к Владимирскому собору, Софиевскому собору, Лавре, меня постоянно охватывало необъяснимое чувство: да, нельзя сказать, что я тут когда-то бывал, но все это настолько мне близко. Меня наполняла энергетика, может быть, мистическая и иррациональная, которая оказалась весьма близка моему мироощущению и мировосприятию. Можно сказать, даже на генетическом уровне, в чем пришлось убедиться много позже, десятки лет спустя, когда перечитывал документы, узнавал историю представителей моего этноса, кровно связанных и с Украиной, и с Киевом. А тогда, работая переводчиком, начал узнавать все больше и больше о роли венгров в истории Киева, интересоваться этой темой; понятно, что практически не разработанной.

— И для вас это, видимо, было открытием. Что советский парень с венгерскими корнями мог знать об этом?

— Ладно, я провинциал, хоть и любознательный. Но ведь о венгерском следе в истории Киева, Украины, не много, а, честно говоря, практически ничего не знало даже большинство киевлян, многие — с высшим образованием... Слышали, в лучшем случае, название "Угорское урочище"... Вот и все. И я стал понемногу собирать материалы, ведя своеобразный архив. К сожалению, из-за банального пожара они не сохранились. Но благодаря хорошей памяти, многие факты не ушли в небытие. Это, например, беседы с киевлянами, которые помнили венгерских солдат в годы оккупации Киева. Мне рассказывали о коммерческих "гешефтах" с венгерскими гонведами на Евбазе (современная площадь Победы), даже о личных отношениях с венгерскими военнопленными уже после освобождения Киева. Как мне говорила Мария Волошина, девушки в складках широких юбок прятали сырую картошку и приносили моим соотечественникам, работавшим на восстановлении Дарницкого шелкового комбината. И до сих пор я контактирую с потомками, родившимися после этих романов. Об этих потрясающих жизненных историях, о молодости и любви вопреки всему — в условиях ужасающей послевоенной разрухи, голода и холода — можно писать книги и снимать фильмы. 

— Ведь было страшное время: ужасы войны, и тут пленные враги и любовь…

— Или, например, совсем другая история, человеческая и героическая. Надежда Слонимская поведала, как благодаря тому, что венгерский офицер рассказал ей о намерении нацистов взорвать Киевский оперный театр, советские саперы успели спасти это потрясающее по красоте здание. Смелая женщина была награждена орденом и до глубокой старости работала в этом театре. Вспоминаю встречи со знаменитыми венграми-спортсменами, олимпийскими чемпионами — пятиборцами, ватерполистами, гандболистами... Многочисленные делегации проводили различные мероприятия в Киеве. В нашем городе именно венгры адаптировали знаменитое "эспрессо", мы еще помним автобусы-трудяги — "Икарусы", пароходы на Днепре, портальные краны, изумительные венгерские консервы и вина в столичных магазинах 60–80-х годов прошлого столетия.

— И это тоже история... Если говорить о более позднем времени, взаимоотношениях советских и венгерских людей, то какого-то уж особого информационного вакуума не было. Все же это была "братская социалистическая страна", может быть, чуть более открытая, чем большинство представителей соцлагеря. 

— Информации о Венгрии в 1980-х уже было немало, хотя нужно отметить, она носила больше "производственно-бытовой" характер. Я постоянно ощущал уважение, когда узнавали, что я венгр (или мадьяр), что не оставляло сомнений из-за моей фамилии. Да, Венгрия считалась, пожалуй, самой передовой в соцлагере и по уровню жизни также. Общество было не настолько закрытым, как, скажем, в ГДР или ЧССР времен после "Пражской весны". Киевляне искренне удивлялись моему знанию русского, а потом и украинского языка…

— Ранее вышли из печати несколько интересных, также альбомного формата книг (например, "Греки в Украине"), рассказывающих о жизни и судьбе представителей национальных меньшинств, проживающих на территории нашей державы уже многие столетия. Некоторые из них являются автохтонами, как венгры, крымские татары, греки, караимы, евреи… Ныне Украина переживает сложный период. В условиях необъявленной, но реальной войны с Россией гражданам нашей страны важно укреплять взаимопонимание между представителями различных этносов. Наконец-то после 2014 года начался-таки процесс формирования украинской политической нации. И тут важно не только объединять (не на словах, а на деле) всех граждан страны, но и учитывать особенности исторического хода событий в развитии культуры, образовательной сферы этносов, судьбы которых кровными узами связаны с Украиной…

— Меня больно задевала и расстраивала непонятная ситуация, которая начала складываться в венгеро-украинских отношениях где-то около трех лет тому назад. Это, по моему глубокому мнению, касается ситуации и с венгерским языком в Закарпатье.

У меня проблем такого плана не было: уже в годы перестройки, в 1989-м, мы создали Киевское объединение венгров. Встречаемся, обсуждаем, в том числе и эти вопросы; организовали курсы венгерского языка. Понятно, что нас волнуют и проблемы малой родины — Закарпатья… Навсегда сохранились в памяти дамба в Чопе и недоступная Тиса. 

Но вот что интересно, в Закарпатье после окончания Второй мировой войны не возникали проблемы в межнациональных отношениях. В СССР это была "эталонная" область, в которой прекрасно ладили представители десятков национальностей: украинцы, мадьяры, ромы, русские, евреи, немцы, чехи, словаки, румыны, поляки… Самое главное — им не мешали дружить. Кстати, я заканчивал венгерскую школу — с 1-го по 10-й класс. Увы, но в нашей школе украинский язык не изучался, в отличие от русской школы. 

— Понятно, что это была политика государства, плоды которой во многом мы пожинаем и сейчас?

— Согласен. История не такая уже и однозначная. Когда я приехал в Киев, то с удивлением узнал, что украинский язык совсем другой. Ведь закарпатский украинский — горючая смесь множества сопредельных языков и диалектов. Если кто-то говорит по-закарпатски, практически трудно что-либо понять (я понимал, я там вырос). В Киеве я увидел вывески, например, "шкарпетки", "панчохи", "гудзики", и для меня это также было в новинку.

С 1971 года работал переводчиком при Совмине, при ЦК КПУ и украинский язык начал изучать, так как его знание просто было необходимо из-за официального статуса. Со временем уже мог переводить с украинского языка на венгерский. 

Интересная деталь тех времен. Сотрудничая с издательствами, я с удивлением обнаружил, что в тематических планах республиканская квота складывалась таким образом: 51% всех изданий — на украинском языке, а 49% — на русском. Выходили украиноязычные газеты, литературные издания. Но научным языком по-прежнему был русский, и он как общесоюзный проник буквально во все сферы жизнедеятельности. И когда было образовано молодое Украинское государство, нужно было как-то корректировать ситуацию, я это понимал. В 1994 году обратился в соответственные инстанции: почему не издаются украинские наукометрические (то есть по всем специальностям) словари? Или хотя бы двуязычные общелексические словари тех наций, которые проживают в Украине? Например, украинско-венгерский словарь. Есть же венгерско-русский словарь — прекрасный двухтомник Хадровича—Гальди большого объема. Проблема, к сожалению, сохранилась и до сегодняшнего времени. 

При подготовке нашей двуязычной книги все материалы надо было переводить: с венгерского на украинский или с украинского на венгерский. Но перевод на украинский язык мне литературный редактор вернула (сказала, что это абракадабра — многочисленные смысловые ошибки, некорректный синонимический ряд). И вот представьте себе, многое пришлось в начале переводить с венгерского на русский, а потом уже с русского на украинский. 

Но у меня было ощущение, что, будучи непрофессиональным историком, но владея определенными знаниями (в Музее драгоценностей соприкасался с артефактами, имевшими в том числе и венгерские корни), я должен — просто обязан — довести до логического завершения многолетнюю работу. Положительную роль сыграло знакомство (1984 год) с Иштваном Фодором — директором Национального музея в Будапеште, получившим образование в Ленинграде. Мы подружились. Именно благодаря ему мое увлечение историей получило новый толчок и глубину. Впоследствии в разное время мне очень помогли известные не только на родине украинские историки, археологи, киевоведы Василий Бидзиля, Степан Виднянский, Петр Толочко, Дмитрий Малаков, Иштван Матяш. 

— Но давайте вернемся к книге. Расскажите о концепции. В чем ее суть?

— Хоть и началось все много лет назад, но актуальность книги созрела именно сейчас, поэтому сложившаяся концепция имеет отношение к нынешним непростым отношениям Венгрии и Украины: от надвигающейся украино-венгерской грозы надо было создать какой-то защитный информационный шатер. Мы — украинские венгры — должны внести свою лепту в оздоровление диалога Будапешта и Киева. Книга писалась и для венгров, и для украинцев…

— Тексты и изобразительный материал в вашей книге играют взаимодополняющую роль. Информации много, хронологически она выстроена, выверена, дополнена цитатами из первоисточников, демонстрируется огромное количество рисунков и фото артефактов. Все подается со вкусом, немало дизайнерских новинок. И это очень важно. Визуальный ряд помогает эту информацию, если можно так сказать, переваривать. Особо хочу подчеркнуть толерантное отношение к подбору фактического материала: представлены различные точки зрения, вы не даете оценок, не расставляете приоритетов.

— Именно. Даю возможность читателю, и украинскому и венгерскому, выносить собственные суждения. И вы не найдете в книге ни одного — ни одного! — материала без ссылки на автора, на первоисточник. Это была очень трудоемкая, но необходимая работа.

— Перечислю для читателя "исторические остановки", те "главы в истории", на которых вы сосредоточили свое внимание. Невероятно интересная и совершенно нам неизвестная ранняя история венгров, их приход из-за Урала в Европу через Киев, Галич, времена Киевской Руси, венгры-дипломаты и воины в Средневековье и Новом времени. Практически неизвестная в Украине пятилетняя поездка Григория Сковороды в Токай. Музыкальная — с флером нежной грусти — страница "Ференц Лист в Украине". Для большинства читателей, да и профессиональных историков, в вашей книге — море открытий. Немало и трагических страниц нашей общей истории…

— Никто и не говорит о том, что надо забывать о трагических страницах истории наших народов. Они были. Но все же их надо оставлять историкам, не политикам… Часто политическая конъюнктура играет разрушительную роль во взаимоотношениях двух стран. У нас есть убедительные примеры: Польша и Украина. Повторюсь, но книга, составителем и автором ряда статей которой я являюсь, — своего рода защитный информационный шатер. Когда я встречался с послом Венгрии в Украине Эрно Кешкенем, он спросил: что можно сделать для укрепления и развития венгеро-украинской дружбы? Я знал, что у господина посла первое образование — историческое, и что он был учеником Иштвана Фодора. Ответ был прост: я много лет лелеял надежду подготовить научно-популярную, но выверенную по документам, после скрупулезной работы в архивах, книгу о венграх в Киеве — с IX века и по сегодняшний день.

И для венгров мы предоставили хорошо иллюстрированные истории о жемчужинах нашего города — Софиевском соборе, Киево-Печерской лавре, Кирилловской церкви, памятнике Владимиру-Крестителю на Владимирской горке... Нам удалось собрать, опираясь на исследования известных историков, свидетельства, которые касались династических связей периода Киевской Руси: рассказываем о женах венгерских королей — украинках по рождению. Двигался от истоков — хроники Анонимуса, где говорится о венграх возле Киева, Галича уже на последнем этапе их долгого и трудного пути по обретению родины в Паннонии. И параллельно — "Повесть" Нестора-летописца. Там тоже есть сведения о венграх, Угорском урочище, Ольмином дворе. Но тут появляется интересная деталь. Изучая труды русских историков о том времени, не единожды натыкался на мнения о некоторых нестыковках в датах изложения событий, о действиях властителей — Петра I и Екатерины II — по "перекраиванию", переписыванию истории территорий, присоединенных к Российскому государству, в идеологических целях. Так сказать, имперская политика присоединения земель в действии.

Еще одна малоизвестная глава о поездке Григория Сковороды в Венгрию, в Токай, — а ведь это целых пять лет становления будущего великого философа, ученого. Именно там он продолжил свое образование, а потом в Италии, а ведь уехал из Украины простым дьячком.

Не менее интересная история — приезд Ференца Листа, его концерты в Киеве и встреча с княгиней Каролиной Витгенштейн. Значима она прежде всего для музыковедов и биографов, так как автор эссе Людмила Вольская на основе архивных материалов сделала открытие, представив неизвестные страницы жизни и творчества гениального композитора, выявив реальные факты о знакомстве Листа и Каролины. Киевские венгры и благодарные украинцы установили памятный знак композитору на Контрактовой площади.

Еще одна неизвестная страница — о Лайоше Гавро. У него была супруга — красавица-киевлянка Мария Морозова. Будучи венгром, стал помощником командующего Киевским военным округом в 1924 году. За ним не тянулся кровавый шлейф, как за печально известным Белой Куном. Впервые мы опубликовали уникальную фотографию Лайоша Гавро с женой, переданную директором Киевского музея Шолом-Алейхема Ириной Климовой, родственницей Лайоша Гавро. 

— Мы видим своего рода "цепочку", — более чем тысячелетняя история через летописи, миниатюры, через фантастическую историю с легендарным венгерским (возможно, киевского происхождения) мечом, ставшим коронационным атрибутом Священной Римской империи, путешествие Григория Сковороды в Токай, вклад врачей, ученых из Венгрии, венгерские страницы Киевской оперетты… И читатель начинает понимать: Венгрия была рядом, венгры — не пришлые, они здесь более тысячи лет, они внесли немало не только в общую историю, но и в нашу повседневную жизнь. 

Мне показалась не менее интересной и история новейшая, своего рода открытие Киева периода Первой и Второй мировой (лагеря военнопленных, участие в 1941–1942 годах венгерских историков и археологов в классификационном описании украинских культурных ценностей, находившихся в Киево-Печерской лавре). Как вам удалось так удачно совместить трудносовместимое — научно выверенный подход и популярное изложение материала?

— В консультативном плане я показывал все главы специалистам и просто хорошим знакомым. Сюда приходили и "правые", и "левые", и "центристы", люди различных профессий. И что самое любопытное: у них не было никаких принципиальных, существенных замечаний. Не обходил острых углов, когда мне говорили о венграх в годы Второй мировой, во время оккупации. Я говорю — об этом есть информация, я публикую конкретные документы о том, что венгры, конечно, не были ангелами, это же война. Но венграми было сделано и немало хорошего, особенно после войны. Мы старались опираться на документальные факты. Когда меня венгры спрашивают о трагических событиях времен Второй мировой войной, я задаю им простые вопросы: "Как 2-я венгерская армия попала под Воронеж в 1942–1943 годах? И что она там делала? Вы ввязались в мировую бойню на стороне нацистской Германии, мечтающей о мировом господстве, так на что вы рассчитывали?"… Но мы и об этом говорим на страницах книги, обо всех ужасах военного лихолетья.

А вот еще одна невероятная история. Приезжают венгерские археологи по программе Альфреда Розенберга. Нацисты хотели в Киеве создать большой музей и туда собирать экспонаты, которые бы говорили о превосходстве арийцев. И вот венгерские ученые фактически лично, вытаскивая из завалов, просушивая у костров, спасли многие артефакты. Нандор Феттих и Дьюла Ласло провели систематизацию, описали, сфотографировали и зарисовали украинские культурные ценности. Вместе с Полиной Кульженко, директором Музея искусств Федора Терещенко, и Натальей Полонской-Василенко — известным украинским историком и археологом, они приложили немало усилий, чтобы эти ценности остались в Киеве. Не говоря о том, что венгерские ученые просто помогали семьям украинских ученых выжить в лютую, холодную и голодную первую зиму оккупации Киева… 

А когда обнаружили и привезли "Киевский дневник" Феттиха и передали в Национальный музей истории Украины (был тогда членом реституционной комиссии), перевел "Дневник" с венгерского на украинский язык. Книга опубликована, а в наше издание вошли ее фрагменты.

Как мне говорили многие люди и из числа работавших над изданием, самым большим впечатлением стали рассказы о судьбе венгров, попавших под действие репрессивного сталинского закона о коллективной ответственности народа за злодеяния его отдельных представителей. О трагедии татарского народа знает весь мир. А вот о закарпатских венграх... Вне Закарпатья об этом знают, может быть, несколько сотен человек. Поэтому важна для нас и такая трагическая глава, рассказывающая о судьбе венгров-военнопленных и закарпатцев, угнанных на так называемую малую работу после окончания Второй мировой войны. Мои два старших брата также побывали в Донбассе, но к счастью они вернулись живыми. В Свалявском мемориальном парке есть монумент, где перечислены пофамильно все, кто не вернулся домой…

— Не могу не вспомнить об удивительном периоде истории украинского, советского спорта — "венгерский" период киевского "Динамо".

— Ну конечно. Кто из моих одногодок этого не помнит. Еще одна, уже легендарная страница — игроки из Закарпатья (питомцы ужгородского "Спартака"), которые внесли огромный вклад в развитие киевского, украинского и, в конечном счете, советского футбола. Стоит только вспомнить о Тиборе Поповиче и уникальном вратаре Андраше Гаваши, Эрне Юсте и Йожефе Беце, Михае Комане и Иштване Варге, и Василие Раце… Понятно, что это далеко неполный список звезд закарпатского футбола в Киеве. И, конечно же, о Йожефе Сабо — кумире тысяч и тысяч советских мальчишек. 

мадьяр_2
«Динамо» Киев — чемпион СССР. В верхнем ряду крайний слева Йожеф Сабо. 1961 год.

— Микроистория очень важна, это не только европейский тренд, такова потребность современного человека. Раньше мы изучали прошлое в основном через глобальные события, историю войн, все было очень политизировано. Но история через призму жизни простых людей практически оставалась за кулисами. К примеру, ученые (та же экспедиция Феттиха), прошедшие через горнило войны в составе армии оккупантов, оказались здесь и занимались спасением артефактов национального значения… Фактами об удивительных поворотах судеб людей и народов наполнена вся книга.

Чем же живет сегодняшнее венгерское сообщество в столице Украины?

— Киевское объединение венгров создано в 1989 году четырьмя выходцами из Закарпатья — Тибором Вашем, Стефаном-Арпадом Мадяром, Ибоей Рудник, Дьюлой Петнегази. Потом к нам присоединились многие ученые, деятели искусств, спортсмены… Встречаемся на праздниках, организовываем концерты, выставки, лекции, ведем курсы венгерского языка. В осуществлении наших культурных и образовательных программ большую помощь оказывает Венгрия. Гордимся, что нашим обществом установлен памятный знак в Угорском урочище, памятник Шандору Петефи, памятный знак Ференцу Листу. 

В планах еще много культурных проектов. Пока что нам удалось издать в одном томе "Кобзарь" Тараса Шевченко на венгерском языке и стихи Шандора Петефи на украинском. Конечно, без спонсорской поддержки в таких делах не обойтись.

мадьяр_5
Барельеф Ференцу Листу на Контрактовом доме в Киеве

Очень рад, что для книги о венграх в Киеве (с огромной помощью экс-посла Венгрии доктора Эрне Кешкеня, генерального консула Яноша Коллара и Игоря Кушнарева) удалось объединить не только людей, помогавших своим трудом, но и организации, оказавшие поддержку в издании этой книги.

— Не могу не спросить еще об одной удивительной теме книги. Тут и цвет, и Антарктида, и профессиональный художник... Стефан, расскажите хоть немного о своей научной профессии, которая в Украине практически неизвестна. 

— Да, это редкая и относительно новая наука — цветодинамика. Еще в 1993 году я участвовал в Крымской международной конференции "Космос и биосфера", где делал доклад о влиянии цвета на психофизиологическое состояние человека. А уже в 2000-м после знакомства с профессором Евгением Моисеенко мы запустили проект по коррекции психофизиологического состояния человека в условиях антарктического сенсорного цветового голода. Мы работаем в этом направлении и по сегодняшний день. Именно эта тема — моя основная, это мой мир. И результаты наших исследований воистину уникальны.

К сожалению, публикации на украинском языке не считаются наукометрическими. А так хочется, чтобы украинский язык занял достойное место в мировом научном сообществе. Наша работа предназначена для широкого круга специалистов, в том числе для врачей-реабилитологов, психофизиологов. Мы разработали методику физиологической адаптации человека в экстремальных условиях, она доступна и эффективна — и не только для зимовщиков, в нашей стране такая помощь нужна многим.

— Несмотря на все сложности современных взаимоотношений Украины и Венгрии, необходимо находить общие знаменатели. И как можно больше находить объединяющих, положительных примеров в истории…

— Цикличный ход истории всегда дает надежду: трезвость и ответственность непременно победят, и незримая симпатия между нашими народами будет развиваться и дальше. Ставим три точки…

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Последний Первый Популярные Всего комментариев: 2
Выпуск №10, 16 марта-22 марта Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно