Замминистра социальной политики Олег Коваль: "Нет желания ремонтировать проблемные места. Мы хотим построить нечто новое"

25 октября, 16:56 Распечатать Выпуск №40, 26 октября-1 ноября

Его энтузиазм, решительность, открытость и готовность выслушивать разные мнения внушают оптимизм. 

В ходе беседы с ZN.UA, фраза, вынесенная в заголовок, в разных вариациях была повторена замминистра социальной политики Олегом Ковалем трижды. Она вполне соответствует главному запросу электората нынешнего президента: "Хочу, чтобы все поменялось". Правда, неизвестно, в какую сторону и как. Но зато — быстро и решительно. 

"Плюс в том, что непрофессионалы, наконец, доломают систему", — говорили скептики после назначения нового правительства. "Самое интересное, что у них может получиться. Потому что там, куда профессионал не полезет, зная, что упрется в тупик, решительный энтузиаст-дилетант иногда может пробить стену лбом", — возражали оптимисты. 

На самом деле Олегу Ковалю не позавидуешь. Доставшаяся ему тема детей-сирот и лишенных родительских прав сложна и запущена. В ней слишком много противоречивых и зачастую корыстных интересов взрослых, а один неверный шаг может запустить целую цепочку самых неожиданных для дилетанта и плачевных для детей событий.

Замминистра делает свои первые шаги и пытается разобраться в теме. Его энтузиазм, решительность, открытость и готовность выслушивать разные мнения внушают оптимизм. Но становится очень страшно, когда первой строкой в президентском указе значится международное, а не национальное усыновление; когда понимаешь, что ответственность за работу по этим, накрепко связанным одно с другим направлениям, разделена между двумя замминистрами; когда видишь, что национальное усыновление фактически блокируется изменениями в постановление Кабмина (внесенными предыдущим составом Минсоца и "не замеченными" нынешним), которые, вроде бы из лучших побуждений, предполагают, что для получения статуса кандидаты в усыновители должны пройти обучение, но при этом учить их негде, некому и не на что. От всего этого становится очень страшно. Доломают — или все же построят? И если построят, то что? Пока окончательного ответа на эти вопросы нет. 

— Олег Петрович, вы — заместитель по связям с регионами и внедрению социальных услуг. Как и почему вам досталась тема детей?

Я занимаюсь взаимодействием Министерства с регионами, а это весьма широкий спектр вопросов. Фактически я имею отношение ко всему, чем министерство занимается в регионах. Например, к подразделениям Фонда социального страхования. УСЗН, службам по делам детей. 

— Темой детей занимаются все по чуть-чуть?

Нет. Среди заместителей министра этим занимаюсь я и Сергей Нижинский. В его сфере ответственности — международное усыновление и защита от насилия. Это серьезный вопрос и отдельный блок. 

— У вас несколько иная структура, чем была в предыдущем составе министерства. Не помню, чтобы раньше советники были штатными.

У министра — проактивные взгляды и подходы. У нас командная работа. Несмотря на то, что каждый ведет свое направление, мы пересекаемся и все обсуждаем. Нет такого: это — мое, и на мою территорию не заходи. Все вопросы согласовываются, мы друг другу помогаем.

Система советников позволяет нам продвинуться вперед в обновлении, изменении, реформировании. Среди прочего, советники анализируют данные и нормативно-правовые документы, на основании чего готовят предложения. Общие инициативы мы обсуждаем на стратсессиях, во время мозговых штурмов и совещаний. Собираемся постоянно, чтобы получить качественный результат.

— Раньше советники тоже были. Но на общественных началах. Что означает штатный советник?

Зону ответственности. Советники есть по каждому направлению. 

Ни у кого из членов команды нет желания заниматься исключительно ремонтом проблемных мест. Мы хотим построить нечто новое, радикально поменять то, что сегодня есть, но не работает. Как говорит наш министр Юлия Соколовская, мы меняем философию работы министерства: хотим работать не только с кризисами и их последствиями, но и упреждать и не допускать подобных ситуаций.

— Вы уже провели инвентаризацию всего того, что вам досталось от предыдущей власти? Каково сейчас состояние проекта "Модернизация системы социальной поддержки населения Украины", на который в 2014 году от Всемирного банка был получен заем в 300 млн грн? 

— Первое и самое главное — спасибо большое Всемирному банку за то, что он оказал нам эту помощь. Мы очень ценим поддержку со стороны всех наших международных партнеров. В случае со Всемирным банком хочу уточнить, что это не совсем помощь, а кредит, но на хороших условиях — почти на 16 лет, с процентной ставкой 0,25% от всей суммы единоразово, т.е. 750 тысяч долларов за все 300 миллионов. Тем не менее, деньги должны будут возвращать налогоплательщики Украины. Поэтому нашей задачей было провести инвентаризацию и понять, что происходит, куда были потрачены деньги.

На 30 сентября 2019 года было получено немногим более 149 миллионов долларов, то есть 49,7% от общей суммы займа. Есть три направления финансирования: на "Совершенствование предоставления социальной помощи наиболее уязвимым слоям населения" — в общий фонд госбюджета Украины, было получено 125 миллионов долларов. На поддержку администрирования социальных выплат и соцуслуг и на развитие семейных форм опеки детей-сирот и лишенных родительской опеки — через Минсоцполитики и УФСИ получено более 23 миллионов долларов, из них на сегодняшний день использовано 22,5 миллиона долларов; из них 2 миллиона 690 тысяч долларов — на поддержку развития семейных форм опеки (Через Минсоцполитики из них прошло 2 миллиона 643 тысячи долларов. Известно, что в 2017 году Генпрокуратурой осуществлялось досудебное расследование в уголовном производстве по факту совершения неправомерных действий служебными лицами Минсоцполитики (А.Привалов) и ЧП "Ай Ти Ленд", а именно — о присвоении денежных средств в особо крупных размерах. Речь шла о предоставлении консультативных услуг по вопросам реформирования интернатной системы на сумму
2 578 900 долларов. —
А.К.)

Что касается УФСИ, мы пока к нему не подошли. В ближайшее время будет обновление правления. А там посмотрим — Счетная палата или независимый аудит. Международные партнеры, наполняющие этот фонд, отзываются о его работе хорошо. Но нас интересует соблюдение законодательства и эффективность использования средств, которые нужно будет возвращать. Мы отдаем себе в этом отчет. Тем не менее понимаем, что средства извне помогают ускорить процесс и быстрее сделать необходимые изменения в стране.

— Главное, что предполагает проект, — создание единого реестра всех получателей льгот. Что с этим?

Первый этап, написание программного обеспечения, практически завершен. Сейчас анализируем — на каком оно уровне. Для меня, как для главы тендерного комитета, очень важно, чтобы все процедуры были максимально открытыми и прозрачными. Это еще одна составляющая нашей команды. Чтобы обеспечить эту прозрачность и объективность, на недавнем заседании были аннулированы двое торгов, связанных с закупкой IT-техники. С тем, чтобы пересмотреть задания и ценообразование. 

Могу вам сказать точно: я не буду подписывать тендерную документацию и акты прямой передачи, если они вызывают у меня сомнения. К эффективности использования средств мы подходим серьезно. Мы должны получать результаты, двигаться вперед, а не просто что-то делать, потому что есть эти деньги. Это касается и донорской помощи. 

— Около 40 миллионов долларов предполагалось потратить на проведение пилотного проекта по деинституализации в областях. Вы уже разбирались с тем, как он проходит?

Да. Вот у меня лежит целая папочка. Уточнение: общий бюджет на реформирование интернатных учреждений в пилотных областях (а это - город Киев, Киевская, Тернопольская и Черниговская области) составляет почти 17,3 млн дол. Эта сумма предусматривает внедрение региональных планов по увеличению объемов предоставления услуг ухода на семейной основе; осуществления ремонтных работ; обеспечения мебелью и оборудованием альтернативных форм воспитания; обеспечения реабилитационным оборудованием учреждений альтернативных форм устройства детей и т.д Это очень важный пилот, поскольку деинституализация или, проще говоря, воспитание детей не в интернатах, а в семейных формах воспитания, — один из наших приоритетов, прописных в Плане действий правительства. Хорошо сработали по Тернопольской области. Хотя стоимость выполненных работ вызывает сомнения. Мне кажется, за эти деньги мы должны были получить более внушительный результат. Это мое личное мнение. Вопрос изучается. Пока мы не убедимся в том, что все правильно, акты я не подписываю. 

— Давайте поговорим о программе "Ответственное родительство" и о беби-боксах. В Донецкой области с ними изначально была проблема. Договор с ЮНОПС область подписывать отказалась, соответственно, роженицы там до сих пор не получают беби-боксы. Вы заявили о монетизации. Как это будет происходить? 

Программа работает с сентября 2018 года. За это время родилось более 320 тысяч детей. С сентября 2018-го и до конца 2019-го на реализацию программы потрачено приблизительно 1,8 миллиарда гривен бюджетных средств, которые были распределены по областным госадминистрациям в субвенции, предназначенной на выплату помощи семьям с детьми, малообеспеченным семьям и лицам с инвалидностью. 

На казначейских счетах облагосадминистраций, в том числе Донецкой, эти деньги лежат. ЮНОПС (управление ООН по обслуживанию проектов), согласно подписанному меморандуму, закупал и формировал "пакеты малыша" для всех областей, кроме Донецкой, которая контракт на поставку с ними не заключила вообще. 

У вас, наверное, есть вопрос, почему.

— Нет, я хорошо знаю — почему. В статье "Беби-боксы Пандоры" ZN.UA первым подняло вопрос о том, что не так с "пакетами малыша". 

На старте я многие вещи узнаю либо из СМИ, либо возмущенные родители пишут мне личные сообщения в соцсетях. Когда мы начали разбираться в этой ситуации, я связался с Донецкой областью и поинтересовался, почему они не заключили договор. Мне объяснили ситуацию и прислали справку. Прочитав ее внимательно, я согласился, что вопрос требует глубокого изучения. 

— Что было в справке?

Ссылка на уголовное дело в Генпрокуратуре и пошаговое описание всех событий, связанных с нарушением законодательства при формировании и закупке "пакетов малыша". Документ был подготовлен очень качественно и вызывал уважение. В двух словах: облгосадминистрация, как государственное учреждение, отказалась заключать соглашение с действующей в Украине международной организацией, которая совершает закупки за бюджетные средства не через Prozorro, и не в соответствии с Законом Украины о публичных закупках. 

По указанию министра я поехал в Донецкую область разобраться в вопросе, мы подготовили предварительное решение, переговорили с губернатором. Он заверил, что в случае монетизации этого пилотного проекта они смогут проконтролировать средства, и свести к минимуму возможность нецелевой траты средств, которые идут на ребенка. Сейчас идет согласование с Минфином. Оно несколько затянулось по объективным причинам, связанным с подготовкой бюджета. 

Донецкая область — единственная в Украине, которая с начала программы "пакет малыша" в прошлом сентябре не получила ни одного беби-бокса. Монетизация этой программы в Донецкой области — мера, на которую мы пошли ради людей. Интересы людей не должны страдать из-за процедурных моментов. Мы считаем, что это правильное решение.

— Что с ЮНОПС? Собираетесь ли вы монетизировать беби-боксы по всей стране?

Около месяца назад постановлением Кабмина было создано госучреждение — Центр госзакупок при Prozorro. Мы заключаем с ними договор на закупку "пакетов малыша". Грубо говоря, мы платим им полпроцента комиссионного сбора и перечисляем средства. Сейчас выполняется работа по внесению изменений. Беби-боксы будут. В проект бюджета средства заложены приблизительно в том же объеме. 

Будем проводить два тендера: один — на закупку "пакетов", второй — на логистику. Поскольку дорога ложка к обеду, требование по второму тендеру — логистическая инфраструктура по всей территории Украины. Есть "Укрпошта", есть другие, негосударственные почтовые службы, которые могут организовать своевременную доставку и хранение. Они смогут принять участие в тендере. 

Что касается содержимого "пакета малыша", оно будет пересмотрено. По этому поводу есть разные мнения. В конце ноября — начале декабря мы их все сгруппируем. Цена "пакета" останется прежней — в пределах пяти тысяч гривен. Постановление мы не меняем. 

— Давайте перейдем к деинституализации. О ней активно говорится последние три года, однако никаких отчетов я не видела. А вы? Есть какие-то успешные цифры? Что вообще есть?

Деинституализация — это очень правильно. Ребенок должен воспитываться в семье. Как я уже говорил, это один из наших приоритетов. Сейчас эта реформа рассчитана до 2026 года и имеет ряд вполне конкретных задач. В этом направлении мы активно работаем с Офисом президента, министерствами и рядом других стейкхолдеров. Но отчетов я пока тоже не видел. 

— Каждые полгода в одном из ЦСПРД Украины возникает резонансный скандал. Последний — в одесском "Світанке". Вы говорите, что менять правила поведения, нормативно-правовые акты — это временная мера, которая на самом деле ничего не решит системно. Как и ручное управление в каких-то критических ситуациях по любому направлению. Что планируете делать?

Вы правы, со всеми ЦСПРД есть большая проблема. Через 73 ЦСПРД по Украине за год проходит 10 тысяч детей. Часть там задерживается более допустимых девяти месяцев. Одесский "Світанок" в статусе ЦСПРД только полгода и, видимо, еще не перестроился на правильный режим работы. Ранее он был приютом, то есть учреждением для быстрого и кратковременного размещения ребенка, найденного, к примеру, на улице. В связи с тем, что у нас нет семейных судов, которые могут принимать решения о судьбах таких детей круглосуточно, как это происходит в других странах, судебные разбирательства затягиваются. В результате страдают дети. Так не должно быть. Что касается "Світанка", там было несколько проверок, и будут еще. 

Чтобы уйти от ЦСПРД, нам нужны патронатные семьи, в которых ребенок в кризисных ситуациях может быть размещен на срок до трех месяцев, в исключительных случаях — до шести. 

— Закону, предполагающему заменить ЦСПРД сетью патронатных семей, уже четыре года. Основной исполнитель — Минсоцполитики. За это время была создана аж 71 патронатная семья. 

— Сейчас будем разбираться. Давайте не забывать, что наша команда работает в министерстве всего
50 дней. Есть очень много разработанных ранее нормативно-правовых актов. Мы их все пересматриваем — в каком направлении сформирована политика, и соответствует ли она нынешней политике нашего министерства и нашего министра.

Почему не создаются патронатные семьи? Во-первых, когда запустили этот проект, финансирование на него дали на два года. Это сейчас его продлеваем до 2026-го. Ранее же сообщалось, что далее его финансирование переходит от государственного к местным бюджетам. Ну ладно, если это бюджет города Одессы. А если, например, маленького Белгород-Днестровского? Пять прожиточных минимумов на оплату работы одного из родителей в патронатной семье (около 11 тысяч гривен) плюс другие моменты поддержки такой семьи ложатся на районный бюджет, где на учете каждая копейка. Поэтому местные органы и не были заинтересованы. 

ЦСПРД финансируются из областного бюджета. Решение направить детей в патронатную семью или в ЦСПРД принимает служба по делам детей или орган опеки. И в большинстве случаев ей проще урегулировать вопрос с ЦСПРД. Там все понятно, они подотчетны. С семьей так не получится. 

Сегодня мы хотим подойти к этому вопросу принципиально по-новому. Для начала пересмотреть нормативно-правовые акты, регулирующие деятельность ЦСПРД. И решить вопросы, связанные с созданием патронатных семей. 

— Дело же не в том, что нет нормативно-правовых актов. Они не выполняются. 

Правильно. Нужно проанализировать почему. Это если мы говорим конкретно об этой ситуации. Но нас интересует совершенно другое — превенция: институт специалистов социальной работы, интегрированных в семью. Это очень серьезная, масштабная вещь, которая должна радикально изменить ситуацию с сопровождением семей в СЖО — чтобы ребенок не оказывался на улице. 

— Специалистов социальной работы серьезно сократили в 2014 году. Вы хотите их вернуть?

— Мы хотим создать, а не вернуть. Пересмотреть отношение к социальному работнику как к таковому. 

— Пересмотреть? Или все-таки увеличить их численность, обучить и внедрить?

— Сегодня к социальным работникам относятся не очень хорошо. Мы должны создать новый образ. Социальный работник — это специалист с соответствующими зарплатой и подготовкой, который, приходя в семью, сможет дать совет, помочь (например, устроиться на работу или оформить помощь), поддерживать, рекомендовать (отправить ребенка на реабилитацию, и т.д.).

— На базе чего и кого вы собираетесь это сделать? Вы просчитывали, каковы потребности в таких специалистах?

Как вариант, на базе Центров предоставления социальных услуг. Сегодня мы концентрируем свое внимание на создании социальных услуг в регионах, в ОТГ. УСЗН, райадминистрациях — это отдельная тема. Социальных работников, о которых я говорю, она не касается. 

— Дело в том, что райадминистрации в результате децентрализации должны быть упразднены. И непонятно, к кому перейдут их функции. 

— Вы немножко по-другому говорите. Во-первых, мы считаем, что специалистов сферы соцзащиты населения в нынешних условиях сокращать нельзя. Во-вторых, мы движемся вперед и хотим работать по-новому. Это касается как набора оказываемых в регионах услуг, так и философии работы специалистов соцсферы. Мы не сокращаем ни одного сотрудника в УСЗНах. В свете сегодняшних сокращений им не подлежит ни один человек в службах по делам детей. Если такое происходит, это противозаконная инициатива региональных властей. Я запрошу данные и проверю. Месяц назад им было разослано письмо о запрете сокращения служб по делам детей за моей подписью. В службах работает всего две с половиной тысячи человек на всю Украину. В УСЗНах — 15 тысяч сотрудников. И пока функции, которые они сегодня выполняют в регионах, не будут распределены адекватно, ни одного человека сокращать нельзя. Мы против этого. Мало того, работающие там люди, по моему мнению, должны быть трудоустроены. Мы будем помогать, рекомендовать, требовать. Также хочу отметить самое главное — чтобы глава ОТГ понял: он отвечает за детей, которые живут на его территории. Он — представитель опеки. Такой же, как сегодня — глава района или мэр города. 

— Как вы ему это внушите? Пока этого не происходит. Главы ОТГ забывают, например, заложить деньги даже на то, чтобы отправить ребенка из семьи, где его жизни и здоровью есть угроза, в ЦСПР. В результате отправляют в больницу, откуда ребенка рано или поздно выписывают, и он снова возвращается туда, где ему находиться опасно. Часто это заканчивается плачевно. 

Да, это проблема. Но в данном случае люди сами выбирают себе власть. Имею в виду выборы в ОТГ. Я немного поездил и посмотрел. Есть два типа руководителей — бизнесмен и хозяйственник. Хозяйственник заботится обо всех жителях своей громады. Бизнесмена же волнуют интересы собственные и бизнеса, находящегося в его регионе. Мы им подскажем. Думаю, найдем методы. Потому что это — недопустимо. В этом плане я настроен весьма категорично. И министр меня поддерживает. 

Снова хочу подчеркнуть, главная наша задача — превенция. Мы должны сделать все для того, чтобы ребенок с инвалидностью оставался дома, в кругу семьи. Чтобы приходила дневная сиделка... 

— Для этого, наверное, нужны центры дневного пребывания, чтобы мама могла получить поддержку, и имела возможность работать или просто отдохнуть?

Немного по-другому. Будут создаваться Центры предоставления социальных услуг. Дневная няня будет приходить домой. А родители, один или оба, смогут уйти на работу или по делам. 

— Это ведь дороже. Центры дневного пребывания со специалистами по работе с детьми, по-моему, целесообразнее. 

Вы рассуждаете категориями зарплат. А я — содержания. Содержать центр или заплатить эти деньги 50 дневным няням, обеспечив их работой, чтобы ребенок при этом находился дома? По-моему, это более приоритетно.

— Дело в том, что этим детям нужна не просто сиделка, а возможность развития. 

Дневная няня, ассистент ребенка, если посмотреть на это шире, — это о том, что если ребенок способен к передвижению, то она идет с ним в школу, в медучреждение и т.д., не специализированные. Так ребенок интегрируется в социум. 

Наша задача — помочь родителям, оказавшимся в СЖО, например, из-за того, что дома у них — не совсем здоровый ребенок. Мы должны помочь им разобраться в своих проблемах в рамках семьи. 

Если СЖО связано с тем, например, что отец пьет, — это отдельный разговор. Это же надо выявлять. Как? Между местными органами власти должны быть горизонтальные связи. Сегодня, если учитель видит, что с ребенком что-то не так, он звонит родителям. А должен — специалисту по социальной работе, которого уважают и пускают домой. Этот имидж надо создавать. Специалист придет в семью и поинтересуется, что происходит. Если он видит, что у матери под глазом синяк, а муж лежит пьяный, то должен принять меры, чтобы помочь семье выйти из такого положения. 

— А если, допустим, папа — агрессор? Куда в этом случае девать маму с ребенком? Переходим к Закону о домашнем насилии. 

Это компетенция замминистра по вопросам евроинтеграции Сергея Нижинского. 

— Но ведь тут тоже дети.

В шелтер. И далее помочь семье выйти из создавшейся ситуации, попытавшись сохранить семью. 

— Они есть не во всех областях. 

Будем настаивать на создании.

— До сегодняшнего дня нет предусмотренного Законом о домашнем насилии порядка работы с детьми. Хотя он разработан. 

Будем разбираться и с этим вопросом.

— Как случилось, что в указе президента ко Дню усыновления первым пунктом — международное усыновление?

Потому что это правильно. Мы не рассматриваем это как открытие дверей для международного усыновления. Мы не об этом говорим. А вы — об этом. Мы говорим о противодействии торговле детьми.

— Национальные усыновление и устройство детей в семейные формы воспитания — приоритет. Поэтому видеть первым пунктом президентского указа Гаагскую конвенцию, регулирующую вопросы только международного усыновления, как минимум, странно. Это ошибка, недосмотр?

Вопросы, связанные с международным усыновлением, — в компетенции Сергея Нижинского.

— Как будете решать проблему со скрытым сиротством, когда дети "зависают" в учреждениях, потому что их родители не лишены родительских прав?

Проблема — в органах опеки и попечительства, которые затягивают дела, не ходят в суды. И в судах, откладывающих решения на полгода. К слову, в ЦСПРД, а не в патронатную семью детей размещают еще и потому, что в последней ребенок может находиться три, максимум шесть месяцев. А рассмотрение вопроса в судах длится в среднем от девяти месяцев. 

— Часто непонятно, на каком основании. Была ли проведена работа с семьей, с ребенком? Ведь есть угроза, что он вернется в ту же, опасную для его жизни и здоровья, семью. Поскольку работы никакой не было. Вы это изучаете? Есть цифры?

У нас есть заключение по "Світанку". С замом по социальной политике губернатора Одесской области у меня был разговор. Принятие детей пока должно быть приостановлено. Все дети из "Світанка" — под моим контролем. 

Когда я слышу, что ребенок сам виноват, то считаю, что работник социальной сферы находится не на своем месте. Дети сложные? Но ведь вы там как раз для того, чтобы о них побеспокоиться, помочь им, поменять их взгляды, чтобы, когда они вырастут, мы автоматически не получали СЖО. 

— Вопрос в том, что система ЦСПРД создавалась 20 лет назад. Ее нужно пересматривать. Изучать, как с тех пор изменились условия, каков контингент попадающих туда детей. 70% в ЦСПРД сегодня — это подростки. Раньше говорилось, что 30% детей там — жертвы того или иного вида насилия. Какая работа с ними проводится? 

— Мы пересмотрим порядок проведения деятельности ЦСПРД. Сначала — в плане простых вещей. Наша команда не планирует исключительно латать и ремонтировать проблемные места. Нам нужно построить новое. Так, чтобы возврата к этим ситуациям не было. Это касается абсолютно всего. Пусть это займет какое-то время, но мы к этому придем. Политическая воля есть. 

— В Указе президента обещано повышение выплат на детей и оплаты труда родителей-воспитателей. В 2018-м это уже обещал Порошенко. Не выполнили. Сейчас вы отодвигаете повышение на 2020 год, и при этом обещаете провести реформу прожиточного минимума. Как вы себе это представляете? Какими будут последствия для получателей?

— Думаю, вы согласитесь с тем, что прожиточный минимум устарел. Сегодня он перестал быть индикатором бедности и, скорее, является фискальным показателем. Чтобы помочь уязвимым слоям населения, нам надо поднять прожиточный минимум. Но при этом мы, например, повышаем и зарплату судьям, потому как их оклад, как и многих других чиновников, привязан к показателю прожиточного минимума. 

Сегодня к прожиточному минимуму привязано 150 разных выплат. Пока предлагается оставить привязку к нему помощи малообеспеченным и пенсии. Все остальное — отвязать и регулировать в конце каждого года. 18 декабря этот вопрос будет рассматриваться на парламентских слушаниях. Пока идея воспринимается положительно. В том числе нашими оппонентами. Это правильное решение. 

— По данным Департамента по усыновлению, около 90% детей находятся под родственной опекой. Однако, это не совсем так. Законодательством четко не определено, кто такой родственник. Под неродственной опекой по всей стране на самом деле находится довольно большое количество детей. И, очевидно, регулироваться это должно как-то иначе. Собираетесь ли вы изучать это явление?

— Собираемся. Каждый вопрос, касающийся детей в разных обстоятельствах, будет изучен отдельно. С начала работы прошло слишком мало времени. Но цели перед нами стоят серьезные. Мы будем анализировать и пересматривать радикально. Во главе угла у нас — ребенок в сложных жизненных обстоятельствах. Первое — это создание института превенции, социальных работников, интегрированных в семью. Затем — наведение порядка, связанного с регулированием всех действующих ныне форм для пребывания детей. Мы будем стараться выводить детей из интернатов в ДДСТ, МГД (малый групповой домик). Пока в регионах нет особого рвения к их созданию. К ДДСТ тоже много разных вопросов. Надо регулировать законодательство в части ответственности родителей-воспитателей. 

— То есть? Наказывать хотите?

— Нет, предупреждать. 

— Может, стоит лучше отбирать, готовить и сопровождать? 

— Может. Я очень плохо отношусь к эксплуатации детского труда. Особенно когда вижу системный подход к этому у некоторых родителей. Между приобщением к труду и трудом — тонкая грань. Настоящие родители должны ее чувствовать. Если ты кладешь кирпичную кладку и просишь ребенка помочь — это одно. И другое, когда говоришь ему: замеси бетон и клади кладку. Дети — не бизнес-проект. Взять ребенка в семью — это возможность помочь детям, оказавшимся в сложной ситуации, и эмоционально — самому себе. Может быть, рассчитаться за что-то перед Богом. 

Поэтому мне хочется внести некоторые изменения в Уголовный и Административный кодексы, в том числе по поводу ответственности специалистов социальной работы, поведение которых по отношению к детям вызывает вопросы. Дело не в том, чтобы наказать. Но люди должны знать, что за насилие над своим или чужим ребенком предусмотрена ответственность. Это ужасно, когда социальный работник гоняется по школе за ребенком, а мы выписываем ему протокольчики. Если человек поднял руку на ребенка, угрожал или пугал его, он должен знать, что будет нести за это ответственность. Угрожал, пугал — административную. Поднял руку — уголовную. Мне бы этого хотелось. Не знаю, будет ли эта инициатива поддержана. 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Последний Первый Популярные Всего комментариев: 1
Выпуск №48, 14 декабря-20 декабря Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно