Утро после Славянска…

21 августа, 2014, 20:55 Распечатать Выпуск №29, 21 августа-29 августа

В Славянске, в Дебальцево, в Лисичанске, во всех освобожденных городах, где есть украинский флаг и почему-то до сих пор нет Украины. Люди разбиты, растеряны, подавлены, им бы прижаться к своей стране, а она колючая, как еж.

Каждое утро одна и та же пытка. Так и сегодня. 

Проснулась, и всего лишь несколько счастливых секунд, когда просто свет, просто день, просто жизнь… А потом вдруг огромной тяжелой плитой наваливается резкое осознание происходящего. Возвращение в реальность, которую теперь вырвать из тебя в силах только сон. 

…Красные стрелки карты АТО, новостная лента, поток противоречивой информации, сотни (или тысячи?) погибших солдат и мирных жителей, ошибки генералов, похороны Николая Березового (какая тяжелая судьба у Тани!), усталые глаза комбата Семенченко накануне ранения… То, что они делают, не оценить никогда. Только бы быстрее, быстрее сжималось это чертово кольцо… 

…И не звонит наш автор — юрист из Луганска. Пятнадцатые сутки. Нет связи. Ему 75. Каждый день разговаривали. Советовал после обстрелов, какие книги читать, чтобы лучше разобраться в происходящем. "Право войны и мира" Гроция — из последних. Я записывала. И слушала, слушала… Хоть мы ни разу и не виделись. Лишь голос. Теперь и его нет. Вы же живы, Станислав Александрович?.. Только бы меньше бессмысленных потерь. В Луганске. В Донецке. И дома — в Макеевке. Где всю последнюю неделю стреляют российские "Грады" ДНР. Где крыши шахтерского поселка дрожат. А люди, не бросившие дома, — ждут ответки украинской армии. Такая тактика войны. Но наши пока в район шахты Бажанова не стреляли… Сдерживались. Кто не удержался вчера, попав в заправку на Черемушках и в мою девятиэтажку, — не знаю… Заправка сгорела. На фото лужа крови и женский шлепанец… Две ракеты, пробившие стены в моем подъезде этажом ниже детства, не разорвались. Родители уехали оттуда всего год назад. О, Господи!.. Бывшие соседи второй день в подвале… Слышно в трубку, как мальчик кричит… Как долго еще? И какой, в итоге, все будет ценой? И кто ответит за ее превышение? 

…Формалист-СНБО перестал просить людей покинуть зону АТО. Ведь их только в Донецке более 750 тысяч осталось. Местные власти считают по количеству потребления хлеба. А всего на охваченной войной территории около трех миллионов. Куда? К кому им ехать? Какой транзитный пункт или санаторий может вместить такое количество? Об этом СНБО умалчивает. Как и о том, что квартиры донбасским сейчас не сильно сдают. Но многие из выбравших Украину не обижаются. Понимают. Потому что там — в Кировограде, Сумах, Виннице (на Запад они уже мало едут — боятся) — хоронят солдат. И имеют право не понимать, почему "наши должны там гибнуть, а эти уезжать"… 

…Как и вот эта почти невесомая в своем горе женщина в футболке цвета украинского флага, пережившая бомбежки Семеновки, вправе не понимать — почему на 40-й (!) день после освобождения Славянска она все еще стоит на руинах собственного дома… Одна. Без страны. Без ее поддержки. 

"Держитесь", — говорю ей и уже бегу за колонной киевских журналистов и областных чиновников, приехавших сюда вместе с губернатором Сергеем Тарутой. И вдруг понимаю, что уже, наверное, сто двадцать пятая из тех, кто сюда приезжал, сочувствовал, обещал, считал, оценивал и предлагал это дежурное — "держитесь"… 

Пора вставать.

Пролог.
В поисках баланса

…Накануне поездки в Славянск был трудный вечер. За столом родственники и друзья из Донбасса. Мы просто общались, пытаясь хоть как-то отвлечься от новостей, но потом все равно перешли на политику. И я вдруг… осталась одна. В который раз не удалось до конца увязать в единое целое наши разно-больные правды. Хоть и все мы с Украиной. Геополитика и аргументы в пользу цивилизационного выбора и главной цели — отпора Путину ради своей независимости, в какой-то моментоказались бессильны перед миной или бомбой, упавшей рядом с подвалом в Криничной, где вторую неделю прячется мать моей подруги, не захотевшая покидать свой дом. Перед мужем другой, оставшимся там, продолжающим каждый день возить шахтеров на работу и уже монотонно сообщающим, сколько и какой российской техники прошло за эту ночь на Донецк. Перед дочерью третьей, которая в погонах и осталась работать там — тоже на Украину. 

В сердцах хлопнула дверью, но потом поняла, что, видимо, любые акценты смещаются, когда перед тобой стоит инстинктивная задача — просто выжить… Тогда не до геополитики, и монстрами кажутся все, кто стреляет. И чужие, и свои. Их просто хочется остановить, не ожидая никаких объяснений. Все — потом, сначала — выжить… И никак в эти минуты человеку не понять, что этого "потом" может не быть вообще. И что это "потом" Украине как государству могут обеспечить только те парни, которые сейчас сжимают кольцо вокруг Луганска и Донецка. Да, стреляя…

Противоречие это прочно поселилось в каждом из нас. В ком-то больше, в ком-то меньше. Оно сеет войну и в Фейсбуке, и в душах. Величина его прямо пропорциональна количеству километров и близких, отделяющих от передовой. Тем, кто дальше от Донбасса, у кого там нет родных и в чей дом не попал снаряд, оказалось естественно встать на государственные позиции. Они идут в волонтеры, собирают деньги для армии, активно отстаивают в социальных сетях страну. А как иначе? Многие же из тех, кто остался там, у кого там родные или, не дай Бог, кто уже потерял близкого — просто хотят сохранить жизнь. Себе и своим родным. Хотят, чтобы закончились ночные обстрелы, рассказывают о том, как это страшно, публикуют фото разрушенных городов, крича всему миру — остановите! 

Этот глубокий конфликт сжигает нас изнутри и не дает никаких шансов на стопроцентно верные и устраивающие всех ответы. Ни сегодня, ни в будущем. Особенно в условиях, когда боевики, вооруженные Россией, навязали разрушительный тон этой войне — стороны воюют тяжелым вооружением. И какими бы высокими ни были цели (никто не имеет права решать за нас, как нам жить и куда идти), часть ответственности за гибель людей — и солдат, и мирных жителей — лежит на нас. 

И не потому, что мы только учимся воевать. Но еще и потому, что ничего не изменили после Майдана. Потому, что так и не дали повода непринявшему революцию Донбассу поверить в искренность новой власти. Потому, что кому война, а кому — мать родна. Потому, что воровство — без наказания.. Потому что преступления — без суда. Потому, что назначения даже на военные посты — не по уму, а по согбенности. Потому что даже смерти "Небесной тысячи" не смогли изменить сути людей, получивших в руки страну. Что еще может быть страшнее? Что еще может так не обещать светлого будущего? О такой осознанной щемящей боли, сидящей где-то глубоко внутри, там, где душа, нам не писали в учебниках истории и не рассказывали ветераны, когда-то приходившие в школу каждое 9 мая. Мы ощутили ее в первый раз и так по-настоящему. 

И каждый в своей боли прав. Совместить же на сто процентов эту правоту, очевидно, уже не получится. Разве только попытаться принять, насколько это возможно, другое мнение. И учитывать его, делая свои шаги. Чтобы по максимуму сохранить себя и страну. Сегодня и в будущем. И еще — после гибели стольких сограждан было бы очень по-человечески нам, несостоявшимся "фашистам", "бандеровцам" и "правосекам" (в освобожденных городах это быстро осознают), отказаться от любых разговоров о "доунбанутых", "породивших" и "расплачивающихся"… Все смыто. Кровью и болью. Всех. И простых "донецких", которые жизнями своих маленьких детей платят по счетам януковичей, ахметовых и ефремовых. И безусых солдат-мальчишек, которых где-то высоко в горах оплакивают мамы, только поставившие их на ноги. 

В вагоне с переселенцами 

С таким вот, собственно, "грузом" я и заняла в "Хюндае" свое место, оплаченное губернатором Сергеем Тарутой. Администрация области сегодня — такой же переселенец, как и 117 тысяч жителей области, покинувших зону АТО и пытающихся приспособиться к жизни в других областях страны. Донецкая ОГА базируется в Мариуполе, Краматорске и Славянске. Тарута четыре часа под ритмичный стук колес отвечал на наши вопросы, общие и эксклюзивные. Разложив по полочкам свою боль, было легче принимать его. Мы ведь встречались в апреле, буквально накануне захвата здания администрации. Говорили о том, как преодолеть пропасть между Западом и Востоком, даже не представляя, в какую еще попадем. 

— Сергей Алексеевич, как поживаете? — бросил кто-то из журналистов. 

— Могло быть и лучше… Но, надеюсь, в ближайшее время украинская армия освободит Донецкую область. 

— На чем основываетесь?

— На глубоком знании процессов, происходящих в регионе. Также — на расстановке сил с обеих сторон. Территория, которая еще осталась под контролем ДНР и ЛНР, не такая уж и большая. Если мы расчленяем ее отдельно на Луганскую и Донецкую области, никаких проблем я не вижу. По меньшей мере, в Донецкой области — у нас нет открытой границы. Более того, я для себя исключаю возможность, что мы в таком состоянии войдем в зиму. Ситуация на грани. Обеспечить нормальными условиями людей невозможно. Это будет гуманитарная катастрофа. С одной стороны — разрушенная экономика. С другой — отсутствие социальной поддержки в зоне АТО. 

(По информации Министерства социальной политики, по состоянию на 18 августа финансирование пенсионных выплат в отдельных городах Донецкой области не осуществляется. В их числе — Снежное, Горловка, Енакиево, Ждановка, Кировское, Макеевка, Торез, Харцызск, Шахтерск и Шахтерский район, Ясиноватая и Ясиноватский район, а также Донецк. В Луганской области выплата пенсий финансируется в 13 районах и городах. В то же время с большинством управлений Пенсионного фонда Украины и отделениями Ощадбанка в Луганской области телефонная и электронная связь отсутствуют. Осуществить перевод средств для пенсионных выплат этим районам и городам невозможно. В силу вышеуказанных причин есть также задолженности по выплате заработной платы бюджетникам и силовым структурам.)

Более того, — продолжил Тарута, — человеческие риски от постановления НБУ, — аНацбанк обязал банки и Госказначейство приостановить осуществление всех видов финансовых операций в населенных пунктах, которые не контролируются украинскими властями, — могут перевесить финансовые риски государства. Два миллиона граждан страны только в Донецкой области плюс миллион в Луганской могут оказаться полностью отрезанными от Украины и лишенными средств к существованию. Трудно сейчас предсказать все возможные трагические последствия этого шага. 

— Насколько мы экономически пострадали?

Донбасс — это, прежде всего, крупные предприятия. Эти семь месяцев у нас получалось, чтобы они работали. Мы даже на 101% выполнили план по доходам. По госбюджету удалось дотянуть до 93%. Так что финансовая ситуация в регионе не так критична, как представляется многим. Но она усугубляется с каждым днем. Железная дорога и энергетика оказались самыми чувствительными к военным действиям. Сегодня не все транспортные магистрали работают. Кроме того, практически на всех основных водных артериях региона взорваны мосты. Мы их восстанавливаем. Уже проложен временный понтонный мост через Северский Донец. Однако надо понимать, что Россия ведет с нами войну на полное уничтожение инфраструктуры региона. И как следствие — экономики всей страны. Сегодня уже невозможно полностью отгружать уголь и обеспечивать сырьем металлургические предприятия. Без сырья на сегодня Алчевский металлургический комбинат, Енакиевский, проблемы на Авдеевском и Донецком меткомбинатах. 

Более-менее держится мариупольская группа. Но фактически все шахты, примыкающие к Луганской области, — без возможности отгрузки угля. Все это может спровоцировать огромный дефицит топлива и генерации электроэнергии и, как следствие, веерные отключения по всей стране. Фактически мы стоим на пороге глобальной гуманитарной и техногенной катастрофы большого региона. Буквально вчера было совместное совещание энергетиков и промышленников в правительстве, где речь шла о том, чтобы Генштаб, планируя военные операции, учитывал потребности экономики. Необходимо, чтобы в первую очередь освобождались узловые станции, обеспечивающие жизнедеятельность промышленности региона. 

— Сколько у нас времени?

Несмотря на все риски, мы все-таки не можем спешить и называть какие-то конкретные даты, потому как самое главное — сохранить жизни людей. И военных, выполняющих освободительную миссию, и мирных жителей, ставших заложниками ситуации. Я знаю, что это такое. У меня погиб друг. Остались трое детей и жена. 

Также мы должны по максимуму сохранить инфраструктуру. Теперь трудный, но необходимый тезис: командованию АТО крайне важно рассчитывать ответные удары по позициям боевиков, учитывая риски, связанные с разрушением инфраструктурных объектов и предприятий. Степень их разрушений приближается к критическому порогу. Пример — Славянская ТЭЦ. Полмиллиарда разгромили. А там было всего около 10 боевиков. И такие примеры есть еще. То есть, сегодня критично необходима согласованность действий Кабмина и руководства АТО. Должен быть утвержден список объектов, которые нужно сохранить любой ценой. Пока же мы имеем уже многотысячный список разрушений, увеличивающийся с каждым днем. (Полный перечень поврежденных и разрушенных объектов инфраструктуры Донецкой области на 18 августа смотрите здесь Авт.)

И здесь надо набраться сил и ответить на важные, прежде всего для меня и моих земляков, вопросы, которые задают нам люди из других областей. Почему донецкие сами не защищают свои дома и заводы? Война идет не только на нашей земле, но и в душах. Да, часть наших людей, а у нас был самый рисковый в плане пророссийских настроений регион, чем и воспользовались "братья" — взяли в руки оружие и воюют на стороне ДНР и ЛНР. Это их личный выбор и будущая ответственность. Но ведь основу батальонов "Азов", "Донбасс" и "Днепр" составили местные жители. Как только первые списки "Азова" попали к сепаратистам — посыпались угрозы семьям. А ведь не все могут вывезти близких. Потому что нет у Украины сегодня возможности реализовать фантастическое предложение СНБО и разместить где-то три миллиона людей, покинувших зону АТО. В пограничных войсках большая доля наших. Их мы тоже хороним. 

Донбасс живет при многочисленных угрозах каждый день. В плену у боевиков до сих пор находится больше тысячи заложников, среди которых много местных дончан, горловчан, макеевчан — людей с гражданской позицией. Мой заместитель был в плену. Ему пробили колени и бедро, паяльником выжигали пятки... Так со многими поступают, чтобы лишить возможности передвигаться. И таких мучеников много. Да, я против того, чтобы молодые люди выезжали, оставляя Донбасс, отказываясь защищать свой дом. Но в то же время, стараюсь понять, что не каждый человек, сделавший выбор в пользу Украины, готов стрелять в одноклассника или соседа. Вот такая непростая дилемма…

А рабочие, не бросившие свои цеха на градообразующих предприятиях?! А врачи, оставшиеся в осажденных городах и каждый день под обстрелами идущие на работу? А коммунальники, энергетики, газовщики?! Только ремонт водовода под Славянском обошелся нам в несколько жизней… 

(Несколько недель назад в девятиэтажном доме в Луганске мина повредила газовый вентиль. Шокированные люди собирали стекла разбитых окон, не отдавая себе отчет в том, что газ заполняет подъезд и от любой искры дом может взлететь на воздух. Кто-то все же сообразил — вызвал газовую службу. "Приехали три молодых крепких парня, — рассказывает Станислав Александрович. — Начали ремонт. Обстрел возобновился. Соседнее зеленое дерево в мгновение осталось почти без листьев — осколки буквально изрешетили их. Все попрятались по квартирам, а ребята даже ухом не повели. Продолжали свою работу. Я старый дед от стыда за всех и за себя вышел к ним и стою. Говорят, батя, уходи, а то убьет… А я стою и плачу. Разве они не герои?...")

И это мы еще не все видели и не осознали истинных масштабов потерь и разрушений в областных центрах — Луганске и Донецке. Вот вы сейчас сами приедете в Семеновку и Славянск и поймете, откуда все это, — заключил Тарута. 

Славянск—Семеновка — транзит 

Увидели. Натертые окна вокзала Славянска горели. От солнца. Ни одного следа, ни одного намека на трагическое прошлое.

Все намеки начались потом, когда мы уселись в автобус и поехали по направлению к Семеновке. Я не знаю, кто и как прокладывал наш маршрут (на все про все у нас было шесть часов), однако по дороге больших разрушений я не увидела. Даже мелькнула мысль, что, возможно, сама два месяца назад стала жертвой всеобщей истерики о том, как воюющие стороны разрушают Славянск. Тем не менее, статистика разбила догадку в пух и прах: за время оккупации в Славянке разрушено 385 многоквартирных домов. Крыши, перекрытия, стены, балконы, оконные и дверные проемы, лифты и кабельные трасы. Частных домов пострадало на порядок больше — 2425. Из них 200 — разрушены полностью.

Страшно произносить, но на этих цифрах еще невозможно поставить точку. Пока ехали, узнала от столичных собкоров, присоединившихся к нашей группе на вокзале, о том, что ДНР организовала свое подполье со штабом в Константиновке. Теперь строит подрывную сеть. Вряд ли с этой развивающейся уже в украинском тылу партизанской историей справится подразделение Национальной гвардии, занявшее одно из общежитий города. Спецслужбам еще предстоит сказать свое слово. И желательно профессиональное. 

Еще один дорожный штрих, о котором умолчать невозможно, — старое двухэтажное здание из красного кирпича. Когда проезжали мимо, оттуда прямо дохнуло холодом. Те же ребята рассказали, что именно здесь — в городском отделе СБУ — и сидел Стрелков-Гиркин. Убитый уже или раненый, но в любом случае выведенный из игры путинскими технологами. Однако дело его еще живет. На следующий день после нашей поездки в Семеновку, на одной из улиц поселка на мине подорвались три электрика, восстанавливавших линию электропередач… А сколько малых детей бегает по тем улицам… Не скрывают местные и того факта, что милиция чуть ли не каждый день раскапывает захоронения. Сейчас проводятся экспертизы найденных останков тел. Нам еще только предстоит оценить масштабы ужаса произошедшего здесь. 

Жара страшная. Губернатора уже ждут местные жители. Часа полтора, — уточнил один из помощников. Мол, местных бюрократов не переделаешь. Зачем было собирать людей так рано и держать на солнце… Однако, видя лица собравшихся, понимаешь, что эти полтора часа в сравнении с тем, чего они ожидали в своих подвалах, что пережили и переживают сейчас, оставшись один на один со всем миром сразу, — полная ерунда. 

43 дома в Семеновке разрушены полностью, 221 — частично. Люди открыты в своем горе. Скоро два месяца как открыты, и что? Да, свет и вода уже есть почти у всех. Крыши же над головой еще долго не будет. Перебиваются кто как. Кто — у родственников, кто — в общежитиях, кто ночует прямо на пепелище, чтобы мародеры не растащили последние кирпичи. 

Сергей Тарута говорит о новом поселке, который собирается построить вместо разрушенного. Через год. Типовые дома по 100 квадратов каждый. Плюс 2-3 сотки земли. Себестоимость около 8 тысяч гривен за квадратный метр. Деньги привлекут через Агентство развития Донбасса. Международные организаторы, доноры и бизнес обеспечат основные вложения. Роль государства пока уточняется. Однако уже сейчас понятно, что земля и различные инфраструктурные нюансы скорее всего лягут на его плечи. Основатель агентства — гражданин Канады Данило Билак, управляющий партнер юридической компании CMS Cameron McKenna LLC. Это чтобы честно и прозрачно. Агентство как некоммерческая организация уже завершает процесс регистрации. 

Люди внимательно слушают. "Да когда это все будет-то?"… "А соток сколько? Всего три? Где ж я малину посажу?", "А сейчас спать где?". 

Если дом разрушен частично, есть возможность его восстановить и хозяин не хочет отрываться от своей земли, областные чиновники советуют воспользоваться вторым проектом, который собирается внедрять Агентство. Речь об открытом складе строительных материалов, где в режиме онлайн будет формироваться перечень необходимых материалов, исходя из того, в чем есть нужда у людей, а в чем потребность отпала. Принцип простой — донор сдал, житель получил. 

…Потом пошли по дворам. Кто-то кричит, что в одном из домов еще нет света. Народ вместе с губернатором решил проверить. Человек сорок забились в полуразрушенный дом женщины, где все как в кино о войне. Окон нет, гарь въелась и в стены, и в пол, здесь же на полу на обгоревший коврик брошены простынь и подушка. Кто-то нечаянно подтолкнул, и сразу несколько обутых ног наступили на простынь… На чужую жизнь, на чужую боль… Потоптались и ушли… 

…А вот на руинах своего дома та самая хрупкая женщина в футболке цвета украинского флага. Катерина. Рядом на еле уцелевшей летней кухне ее коллеги по предприятию Славянский Индустриальный Союз "Сода" перекрывают крышу. 

— Хорошо, когда есть помощники… Где прятались-то? 

Сначала в туалете, а когда два дома рядом рухнули, сын прибежал и увел в погреб. А утром в Новоивановку к родственникам отвез. Я там сидела.

— Что чувствуете? Кого вините? 

Я не знаю, кого винить. Я не знаю, кто стрелял. Хорошо, что перестали. Стоял пост возле моего дома. За Донецкую республику — Донбасс. 

— На референдум, что ли, ходили?

Нет, я не считаю нужным. Я и на выборы не хожу. Одни и те же люди сидят, что-то там подсчитывают. А ничего не меняется. Я не верю. 

— Что людям сказали бы?

Пусть лучше не стреляют. Жили же как-то до этого в дружбе. А тут начались какие-то республики. Я против этого. Я и так всю жизнь маялась. А тут опять пришлось по людям ходить. Зачем все эти унижения?.. 

… Иван сам вышел из ворот, за которыми его разрушенный дом. Глаза будто застывшие. Но начал рассказывать. Видимо, так легче. 

— Десять лет строили. Жена у меня и двое детей. Больших. Здесь все и пережили. Сына ранили в ногу. Два месяца по больницам. Только выписали. 

— Вы изменились?

Все изменились. Как-то мы все здесь дружнее стали. А государство не изменилось. Ходят часто и все что-то обещают. Ну, вот флигель мой наконец-то оценили, — мужчина показал на практически разрушенное небольшое здание во дворе. — Написали, что 30 процентов разрушение. Так и живем. Без дома, без работы. 

…Максиму одиннадцать. Ровесник моего сына. Отличник за пятый класс. Дома у него тоже больше нет. Только снаряд на память. Он сам нашел его в огороде. 

… Эта молодая женщина, пережившая бомбежку, с матерью и двумя дочками на руках похожа на знаменитую Робин Райт. Помните "Санта-Барбару" и "Карточный домик"? Алена такая же невероятно красивая и гордая, несмотря на простой халат и печаль в глазах. Ее дом тоже оказался карточным... 

— Когда мы первый раз сюда приехали, нас проклинали, — рассказывает советник губернатора Донецкой ОГА по вопросам инфраструктуры и ЖКХ Александр Чернявский. — Я зашел в разрушенный дом. На груде кирпичей сидит старик. А кто это вам так? — Он достает ведро осколков и часть снаряда: "Здесь не написано, кто это…". Одна женщина просто оскорбила. Однако если только на секунду представить себе, что пережили эти люди, можно простить... Я сам киевлянин. Проработав полгода здесь, абсолютно изменил свою точку зрения о регионе, о людях. Они везде разные. И здесь. И в Киеве. Сегодня в Семеновке есть свет и газ. Понятно, что это — минимум, который необходим только для выживания человека. А женщина недавно подошла ко мне и извинилась,.. — заключил Чернявский. 

Сегодня основная нагрузка по восстановлению города и поселка легла на местный и областной бюджеты. Однако их возможности, мягко говоря, ограничены. Очень активно ведет себя уцелевший бизнес — берет объект и восстанавливает под ключ. По себестоимости, без накруток. Международные общественные организации помогают — на заборах синие наклейки ООН. Но есть объекты, которые без государственной помощи никак не восстановишь. Разрушены несущие конструкции школ, больниц, предприятий. Необходимо выполнять исследовательские и проектные работы, делать экспертизу и направлять серьезные средства. 

—Нужно оперативно менять законодательство и принимать государственную программу по восстановлению Донбасса, — продолжает советник губернатора. — Действующее — рутинное, основанное на непрозрачных схемах, цепочках согласований — закупки, сроки, апелляции, обжалования, проекты, экспертизы… Бюрократическая машина неповоротлива, пока она только запрашивает у нас данные о разрушениях и сметах на восстановление, мы передаем… Вот и ходят бумаги по департаментам министерств и ведомств. А откуда цифра? Иваненко посчитал? А на основании чего? И опять — в стол. Иваненко же опять считает… В то время как нужны профессиональные, имеющие лицензию оценщики, строители и эксперты государственного уровня, которые бы работали на месте в рамках мобильной группы,  — уверен Чернявский. 

Однако никакой государственной программы по восстановлению Донбасса нет. Ни копейки из госбюджета не выделено. Межведомственный координационный штаб при МЧС, который курирует первый вице-премьер Владимир Гройсман, занимается в основном переселенцами и уже вырулил на какие-то системные  инициативы. Проблемы же восстановления инфраструктуры Донбасса к компетенции штаба Кабмин пришил неким неприоритетным довеском. Да, ведутся переговоры о привлечении европейцев для оценки ущерба в регионе. Поговаривают даже о создании специального органа центральной исполнительной власти, который бы аккумулировал проблемы восстановления воюющего региона, продуцировал решения и координировал их реализацию. Ключевое здесь для власти, по словам вице-премьера, — прозрачно. Согласна. Однако хочется сказать, что еще и — быстрее. 

Но пока никаких внятных публичных вводных ни от президента, ни от премьера ни межведомственный штаб, ни страна не слышали. О полномасштабном системном подходе к проблемам инфраструктуры Донбасса первые лица государства речи не ведут. Ущерб не оценен. А премьер Яценюк вдруг заявляет о каких-то восьми миллиардах гривен, необходимых на восстановление региона, которые, по его мнению, легко могут перерасти в 8 миллиардов долларов. Что, тоже "эксперт" Иваненко подсчитал?

Инфраструктура региона уже почти разрушена, а президент только пару дней назад предложил "изменить тактику АТО, уменьшить вред, чтобы избежать риска для людей, разрушения промышленного потенциала Донбасса, чтобы потом минимизировать работы по возобновлению нормальной жизни".

Когда потом, Петр Алексеевич? Да это "потом" уже давно наступило. В Славянске, в Дебальцево, в Лисичанске, во всех освобожденных городах, где есть украинский флаг и почему-то до сих пор нет Украины. Люди разбиты, растеряны, подавлены, им бы прижаться к своей стране, а она колючая, как еж. И все время опаздывает. С коридором для мирных жителей — опоздала. С бронежилетами для солдат — опоздала. Перевязать раны смертельно уязвленному Донбассу — опаздывает. А ведь это еще один шанс подаренный власти. Чтобы наши души склеить. Люди, как расплавленный воск — только возьми, помоги, слепи с умом нового гражданина. 

И если в Семеновке народ, оглушенный горем, власть еще ждет, то в поднимающем голову Славянске — уже не очень. Привычное собрание бюрократов, куда губернатор после посещения Семеновки пригласил местное руководство и предпринимателей, оказалось "не для прессы". 

Заместитель городского головы Славянска привычно долго и монотонно докладывала с трибуны об отсутствии денег в местном бюджете, о восстановленных линиях электропередач, возобновленных троллейбусных маршрутах и т.д. и т.п. Однако людей волновало другое. 

— Мы готовы помогать, объединяться, работать день и ночь, — в последнем ряду встал седой мужчина. — Однако прекратите нам врать. Почему мы должны платить за электроэнергию больше гривни, если ее себестоимость 20 копеек?! Почему переплачиваем за воду?! У нас город лежит! Людям годами теперь из ямы и психологической и финансовой выбираться, а Киев продолжает обслуживать Ахметова! Хватит, нажились на нас. И бизнесмены, и эта местная власть, которую нам навязали Янукович и Ахметов. И которые здесь все заварили. А теперь "фонд Ахметова" листовки расклеивает о помощи переселенцам и пострадавшим. Цинизм какой! И я имею право это говорить, потому что воевал здесь за Украину. И мой сын воевал. Однако я это не только от себя говорю, а от всех здесь собравшихся, которым надоело слушать этот бред, — заключил оратор, оказавшийся главным редактором местной газеты "Злагода".

Сергей Тарута предложил не превращать совещание в митинг, сославшись на то, что вряд ли компетентен в поднятых вопросах и уж точно не сможет принять никаких концептуальных решений. Ни по Януковичу. Ни по Ахметову. Однако несколько рядов предпринимателей демонстративно покинули зал, предварительно передав губернатору большие фото своих разрушенных домов.

Здесь не могу не вспомнить слова коллеги-луганчанина. Однажды, рассуждая о том, как сшить после происходящего страну, как повернуть местных жителей к Киеву, он сказал, что стоит только справедливо наказать тех, кто спровоцировал кровопролитие в регионе. "Мы же здесь все знаем, что Конституция ЛНР писалась в офисе Партии регионов. И если будет открытый суд над Ефремовым, над Голенко и остальными, мы, хороня сейчас близких, получим прямой сигнал: в стране действительно что-то меняется". 

Так что там сейчас свой Майдан в головах. Свое утро. Такой вот страшной ценой. Потому что ничего не бывает случайно. И напрасно не бывает.

 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Последний Первый Популярные Всего комментариев: 11
  • Юрій Ганущак Юрій Ганущак 26 серпня, 23:12 Щиро і відверто. Рішення, хоч і банальне - перезавантаження влади. На всіх рівнях - парламенту, і місцевої. І реформи. В першу чергу - місцевого самоврядування. Хоча це для мешканців Донбасу - пустий звук. Потрібні швидкі і видимі кроки. Посадити десяток призвідців ДНР-ЛНР, суддів, міліціонерів. Тоді дійсно можуть повірити, що щось в цій країні може змінюватись на краще согласен 0 не согласен 1 Ответить Цитировать СпасибоПожаловаться
Выпуск №39, 19 октября-25 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно