Как писать о Голодоморе 1932-1933 годов? Как о геноциде украинства!

21 ноября, 2014, 19:18 Распечатать

Не знаю, как приспособятся к нынешней политической ситуации в Украине те, кто пытается угадать настроение власти. Убежден в одном: голодомор 1932—1933 гг. — геноцид украинцев. Так свидетельствуют факты.

В ноябре 2002 года премьер-министр Украины Виктор Янукович на заседании Правительственного комитета по мероприятиям к 70-й годовщине Голодомора 1932-1933 гг. подчеркивал, что это был именно геноцид украинского народа. Но как Президент Украины Виктор Янукович с 2010 г. начал игнорировать существующий Закон Украины о Голодоморе 1932-1933 годов как геноциде украинцев. По его примеру многие политики, а также конъюнктурные историки стали говорить об "общей трагедии всех народов Советского Союза", а некоторые титулованные академическими званиями в независимой Украине вообще стали отрицать факт Голодомора.

Разумеется, возникает вполне резонный вопрос: а что дальше?

Как известно, термин "геноцид" (genocide) впервые применил в 1944 г. американский юрист польско-еврейского происхождения Рафаэль Лемкин в своей книге, посвященной господству "оси Берлин — Рим" в оккупированной Европе, обозначая этим гитлеровские преступления в отношении гражданского населения. Первая часть этого сложного слова — genos — по-гречески означает расу или народ, а вторая часть — cide на латыни (caedre) означает мучить. Итак, это слово обозначало процесс истязания или уничтожения народа или религиозной, расовой группы.

В подготовленном им в 1947 г. проекте Конвенции о предотвращении преступлений против человечности, который вскоре приняла ООН, отмечалось, как сообщала газета "Українські вісті", что "поняття винародовлення — не вистарчальне, бо воно позбавлене елементу біологічного нищення, а такі слова, як германізація, не дають уяви про цілковите винищення. "Дженосайд" (genocide) же є синхронізованим замахом на життя підкорених народів, що охоплює такі шляхи чи способи: 1) політичний — через накидання народам, уряду з волі й вибору окупанта; 2) суспільний — через підрив суспільної організації і внутрішніх зв'язків у підкореному народі; 3) культурний — через закриття і заборону культурно-освітніх закладів і установ; 4) господарський — через перенесення матеріальних ресурсів і власности в руки нових панів; 5) релігійний — через унеможливлення церкві духовної опіки і провадження народу; 6) біологічний — через систематизовану політику винародовлення; 7) фізичний — через брутально суцільне мордування; 8) моральний — через поширення порнографії і алкоголю".

И вот когда в начале 1953 г. украинская диаспора начала подготовку к 20-й годовщине Голодомора в Украине, то "Демократичне об'єднання бувших репресованих українців з-під совєтів" (ДОБРУС) сделало заявление о том, что "голод на Україні 1931 — 1933 років, що його штучно організувала большевицька влада і цим оголосила українським селянам голодову війну, є одним з найяскравіших фактів народовбивства (геноциду) Москви над Україною"(цит. по: Українські вісті (Новий Ульм). — 1953. — 8 февраля).

После этого на страницах издания "Українські вісті" регулярно появляются подборки материалов о голодоморе под общей рубрикой "Напомним еще свободному миру о московском геноциде". Важную роль в распространении этого термина в отношении украинского голодомора сыграл сам Р.Лемкин, который даже выступил на многолюдной протестных манифестации в Нью-Йорке осенью 1953 г.

Поэтому когда используется термин "геноцид", то под этим подразумевается целенаправленное уничтожение властью нации или этнической группы. Но это может происходить и в течение длительного времени путем различных действий, направленных на умышленное создание государством условий для постепенной утраты собственной идентичности отдельными членами национальной группы, против которой и совершается это преступление. Именно к такому способу уничтожения украинства через русификацию и прибегло царское самодержавие вскоре после Переяславской рады 1654 года. Русифицировав большую часть элиты украинства к середине XIX века, в том числе через смешанные браки, что было обязательным предписанием даже в очередных договорах с новыми гетманами, царизм заявит на весь мир, что украинства "не было, нет и быть не может быть".

Но оно все же возродится в годы Первой мировой войны. И не только на всей территории Российской империи, но и инициирует начало Великой Февральской демократической революции в Петрограде выступлением солдат-украинцев Волынского полка. Затем украинцы добились автономии, провозгласили независимую Украинскую Народную Республику. Когда большевики уничтожили ее, то не смогли ликвидировать национальный дух украинцев. Тогда они выдумали новую тактику борьбы с не прекращавшимся в разных формах национально-освободительным движением — дозированную украинизацию. И именно ее размах — от Балтики до Тихого океана — напугал российских большевиков больше всего. Они осознали, что могут потерять Украину, без которой не мыслился Советский Союз. Об этом Сталин откровенно писал в письме Лазарю Кагановичу летом 1932 г. Поскольку национально-освободительное движение поддерживалось крестьянством, которое всегда хранило национальные традиции, то именно против него и был направлен главный удар, который можно было бы оправдать неурожаем из-за плохих погодных условий.

Последствия этого целенаправленного преступления оказались впечатляющими: за период 1926—1939 гг. население СССР увеличилось на 16%, РСФСР — на 28%, БССР — на 11,2%, а в УССР количество жителей уменьшилось на 9,9%. Р.Лемкин отмечал, что "между 1926 и 1939 годами доля украинцев в населении Украины снизилась с 80% до 73%. Вследствие голода и депортации украинское население уменьшилось в абсолютных числах с 23,2 млн до 19,16 млн, тогда как неукраинское население возросло на 5,6 млн. Если учесть, что когда-то Украина имела наибольший уровень прироста населения в Европе, примерно 800 тыс. ежегодно, то можно легко увидеть, что российская политика достигла своего". Это, по его словам, "наверное, классический пример советского геноцида, его самый долгий и широкий эксперимент русификации — уничтожение украинской нации".

Учитывая масштабы этих потерь, следует говорить по крайней мере о шести признаках преступных действий большевистской власти, подпадающих под Конвенцию ООН о геноциде:

Во-первых, у украинского населения насильно забрали все продовольствие, что соответственно обрекало его на голодную смерть. Например, постановлением Совета Министров СССР от 1 декабря 1932 г. предусматривалось забрать даже картошку, которая была выдана на трудодни. Кроме того, Сталин в своей телеграмме от 8 ноября 1932 г. к секретарю ЦК КП(б)У Менделю Хатаевичу отметил, что политбюро ЦК ВКП(б) решило прекратить торговое обеспечение сельского населения УССР. Выполняя это указание, политбюро ЦК КП(б)У приняло 10 ноября следующее постановление: "Во исполнение директивы ЦК ВКП(б) от 9.ХІ и во изменение директивы ЦК КП(б)У от 6.ХІ в связи с совершенно неудовлетворительным ходом выполнения плана хлебозаготовок пристановить полностью отгрузку товаров на село, в том числе целевым назначением".

Особенно красноречивым свидетельством геноцида является введение в отношении отдельных населенных пунктов и районов так называемых черных досок Кагановича, когда вооруженной силой окружали поселения и вывозили оттуда все продовольственные продукты из торговой сети, а самых непокорных власти арестовывали. Такие черные доски в основном вводились и в земледельческих районах за пределами УССР, где, как правило, преобладали украинцы. Так, система карательных мер через "черные доски" по рекомендации Сталина была введена и в Казахстане. Но те села Усть-Каменогорского или Федоровского районов, которых это касалось, оказались, как правило, украинскими. Скажем, по переписи 1926 г. Федоровский район насчитывал 28302 жителей, из которых 25408 были украинцами.

Во-вторых, забрав все съедобное у украинского населения, власти не позволили ему раздобыть средства к существованию в других регионах СССР. Постановление ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР за подписями Сталина и Молотова от 22 января 1933 г. о запрете выезда касалось крестьян Украины и Кубани, где по переписи 1926 г. украинцев насчитывалось 915450, то есть более двух третей от всего населения. Этим документом, кстати, карательным органам поручалось арестовывать тех "крестьян Украины и Северного Кавказа, которые пробрались на север", а после того как среди них будут отобраны "контрреволюционные элементы, возвращать других в места их проживания". Как свидетельствует сводка тайно-политического отдела ОГПУ СССР, за декабрь 1932 — январь 1933 г., из сел только 215 районов Украины выехало 85217 одиноких и 9213 семей: из Киевской области — 26344, Харьковской — 26129, Днепропетровской — 12421 одиноких и 3845 семей, Донецкой — 9561, Одесской — 3950 и 4020, Черниговской — 5593 и 837, Винницкой — 5068 и 511. Эти данные могут быть далеко не полными, поскольку только из Звенигородского района тогдашней Киевской области в разные регионы СССР разбежалось за 1932 г. более 10 тыс. чел., как свидетельствовал местный врач П.Блонский.

Нельзя согласиться с утверждением российского исследователя А.Шубина, что эту миграцию украинского сельского населения поглотила в основном украинская индустрия. Скажем, на шахты треста "Кадиевуголь", что на Донбассе, в октябре 1932 г. на работу принимали в основном не голодных украинских крестьян: из Украины — 118 человек, Татарстана — 403, Белоруссии — 125, Центрально-Черноземной области — 194, Западной — 14. Подобное наблюдалось и на угольных предприятиях "Донбассантрацита": за октябрь 1932 г. из ЦЧО прибыло 407 человек, Татарской АССР — 132, одесских комсомольцев — 242, в самом районе мобилизовано — 159.

Во исполнение постановления политбюро ЦК КП(б)У от 26 октября 1932 г. о необходимости завербовать в четвертом квартале 48961 рабочего для угольных шахт Донбасса 20000 человек должна была покрыть Украина, а 28961 — БССР и РСФСР. В частности, из БССР должны были отправить 8200 человек, Татарстана — 9000 и ЦЧО — 11760. С целью осуществления этого решения 30 вербовщиков треста "Донбассантрацит" выехали только в ЦЧО (в 13 районов); там они должны были организовать конкурс на полное выполнение нарядов. Первая премия — 1500 рублей и флаг горняков, вторая — 1000 и индивидуальное премирование.

Под полным контролем происходили вербовки и в Поволжье. Так, бюро Билярского райкома ВКП(б) еще 2 июля 1932 г. постановило: "Несмотря на разворачивающуюся местную работу, жатву, сенокос и т. д., работу по вербовке рабсилы не приостанавливать, а продолжать и форсировать". А 13 ноября 1932 г. Наркомат труда Татарской АССР сообщал в Харьков, что "меры к усилению вербовки в угольную промышленность приняты: по линии Наркомата даны директивные указания всем райисполкомам ... работникам даются твердые указания о принятии решительных мер к усилению вербовки в Донбасс".

В то же время завербованные в Украине не могли быстро добраться на работу в Донбасс, где могли бы спасаться от голода. Так, 4 декабря 1932 г. в Гадяче долго ждали отправки 184 человек из-за отсутствия средств.

Следует добавить, что и в другие отрасли народного хозяйства УССР в это время искали рабочую силу за пределами республики. Так, для предприятий Укргражданстроя должны были завербовать в ЦЧО — 2000 рабочих и 2500 — в Татарстане. Укрпромстрой рассчитывал найти для себя 2500 рабочих в ЦЧО, Донбассжилстрой там же — 4000 ...

Должны добавить, что когда голодные казахи прибегали к так называемому откочеванию, то есть перебирались на какой-то период в районы Западной Сибири, Поволжья, Киргизии, даже Китая, то в отношении их никаких постановлений о насильственном возвращении в архивах не обнаружено. Казахам не запрещали искать продукты питания за пределами своей республики. Об этом, кстати, свидетельствуют и десятки архивных документов, выявленных нами в Казахстане. Скажем, в телеграмме руководителей Казахстана Мирзояна и Кулумбетова от 29 августа 1933 г. приводятся данные о том, что только в Средне-Волжском крае Российской Федерации в то время находилось "устроенных казахов в разных местах 15386 человек".

И соседние регионы действительно прислушивались к этим просьбам, тем более что постановлением Всесоюзного центрального исполнительного комитета от 10 марта 1932 г. предусматривалось такую работу организовывать. В частности, постановление Башкирского обкома ВКП (б) от 14 октября 1933 г. подводит итоги выполнения этой московской директивы. Распространенную практику откочевания голодных казахов в окружающие регионы подтверждает такой российский историк, как Виктор Кондрашин: в Сорочинском районе Средне-Волжского края в то тяжелое время трудилось 81 хозяйство в количестве 391 человека. В Казахстане, кстати, даже опубликовано специальное исследование о том, как голодные казахи спасались от смерти в Западной Сибири.

И только в отношении голодного украинского населения находим драконовские, по выражению В. Кондрашина, директивы о лишении его возможности спастись от смерти в соседних регионах. А что касается постановлений обкомов в Курске или Воронеже наподобие Башкирского о помощи голодающим соседям, то вы их не сыщете и днем с огнем. Более того, когда голодные украинские крестьяне Луганщины наелись мерзлой свеклы в Кантемировском районе соседней Воронежчины, отчего и умерли, то с тамошнего обкома партии полетело грозное предостережение первому секретарю ЦК КП(б)У Косиору: лучше присматривайте, чтобы ваши люди не ели нашу свеклу.

То есть 22 января 1933 г. из Москвы запретили выезд крестьян Украины и Северного Кавказа (дислокация постоянных и маневренных заградительных отрядов ОГПУ четко указывает на то, что блокировались именно районы с украинским расселением, прежде всего Кубань). А вот большевистская власть Нижней Волги сама напросилась у Сталина на блокирование своего региона, о чем свидетельствует шифротелеграма второго секретаря Нижне-Волжского крайкома ВКП(б) Я. Гольдина от 16 февраля 1933 г .: "Просим распространить на наш край все мероприятия, осуществляемые на Северном Кавказе и Украине по борьбе с массовыми выездами ".

Однако следует помнить, что там компактной массой проживали украинцы-хлеборобы. На Нижней Волге в 1930 году в этом плане выделялось четыре района: Владимирский Астраханского округа (до 90% украинцев); Самойловский в Балашовском округе — более 40 тысяч; Красноярский, в котором должно было жить 45000 украинского населения; Николаевский Камышинского округа, где в то время насчитывалось около 81% украинцев.

Третий признак сознательного геноцида украинства со стороны большевистской власти — это умолчание правды перед мировой общественностью, которая могла бы предоставить продовольственную помощь голодающему населению. Известно, что в систему дезинформации были втянуты выдающиеся деятели мировой культуры Ромен Роллан, Бернард Шоу, премьер-министр Франции Эррио, которые убеждали мир об отсутствии голода в Украине. Как и подкупленный Сталиным американский журналист Уолтер Дюранти из "Нью-Йорк таймс".

Более того, чтобы убедить мир в том, что продовольственной проблемы в стране не существует, правительство СССР в это время осуществляло широкомасштабный экспорт украинского хлеба в страны Запада, расплачиваясь таким образом за поставленное оборудование. В разговоре с уже упомянутым Дюранти Сталин 25 декабря 1933 г. отметил: "За последние два года мы выплатили большие суммы — два года назад наши кредитные обязательства составляли 1400 миллионов. Все это мы выплатили..."

Четвертый признак — это сознательное недопущение той материальной помощи для голодающих в Украине, которую все же организовывала наша эмиграция. Даже денежную помощь, которую переводили из Германии, большевистская власть забирала себе, обрекая тех, кому адресовались средства, на смерть.

Пятым признаком геноцида, на наш взгляд, является так называемое доприселение, когда на место вымерших украинцев сознательно переселялись жители России и Белоруссии, чем размывалась целостность украинской этнической территории, в частности, в юго-восточных областях Украины. А впервые это было апробировано на кубанской станице Полтавская, в которую после ее выселения в Казахстан в начале 1933 г. уже начали прибывать уволенные в запас красноармейцы и ветераны ОГПУ. В конце месяца их уже насчитывалось здесь более двух тысяч. Краевая газета "Молот" откликнулась на это таким пассажем: "Нет больше "черной станицы" Полтавской, а есть цветущая станица Красноармейская". В другом выпуске этой газеты на первой странице большими буквами было набрано: "Нет больше станицы Полтавской —националистического кулацко-петлюровского гнезда на Кубани! Есть станица Красноармейская — верная опора советской власти и колхозного строя".

Надо не забывать: операция по уничтожению украинства на Кубани и заселению ее выходцами из российской глубинки планировалась заранее и разрабатывалась до мелочей. Так, за неделю до депортации станицы Полтавской заместитель наркома по военным и морским делам СССР Михаил Тухачевский подписал секретную директиву, которой предусматривалось до 10 января 1933 г. осуществить набор "особенно надежных в политическом отношении" среди тех, кто был в армейских рядах, для заселения опустевших хат. При этом особо отмечалось, что "уроженцы Северного Кавказа и Украины вербовки не подлежат".

Есть основания предполагать, что план по размытию украинской этнической территории был подготовлен еще раньше. Скажем, уже в 1931 г. в селах Терловка и Горбасов Летичевского района на Подолье начали сооружать казармы наподобие военных. В следующем году в них уже вселяли демобилизованных красноармейцев-доприселенцев разных национальностей. Те, кто перед окончанием срочной службы уже был проверен "особыми отделами", могли со своими семьями вселяться в эти новостройки. По свидетельству очевидцев, "в колхозе, в который прибывали такие красноармейцы-доприселенцы, они получали все необходимое для жизни: одну корову, свиней, кур, огород и семена для огорода. Кроме того, они весь 1932—1933 год получали военный паек хлеба и приварку. Их задачей было охранять колхозный хлеб от голодных крестьян, а также работать в колхозе в качестве простых рабочих, бригадиров и т.д. "

Осенью 1933 г. доприселение в вымершие украинские села стало важной задачей органов большевистской власти, которые определяли наиболее пораженные голодом местности и направляли туда сотни эшелонов с выходцами из России и Белоруссии. Главным образом их маршруты имели конкретные адреса в юго-восточных областях Украины, где вымершими оказались целые деревни, в частности в степной зоне...

И шестой признак — это духовный геноцид, приведший к массовому отказу от украинской нации из-за страха репрессий, особенно за пределами УССР. Потому что если голод распространился на все регионы и под его смертельную косу попали все народы, как некоторые пробуют сейчас убеждать, то сразу возникает же вопрос: почему в постановлении ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР от 14 декабря 1932 "О хлебозаготовках на Украине, Северном Кавказе и в Западной области" не говорится о прекращении коренизации, скажем, белорусов, которых было очень много в последней, то есть на нынешней Смоленщине? Почему российские историки и те, кто идет по их следам, не обращают внимание на указанное постановление, которым четко увязывается хлебозаготовительная кампания с приостановлением национального развития только одной нации там, где она испокон веков проживала, и грубой ликвидацией этого процесса на ее этническом компактном расселении за пределами УССР:

"6. ЦК и СНК отмечают, что вместо правильной большевистской политики в ряде районов Украины украинизация проводилась механически, без учета конкретных особенностей каждого района, без тщательного подбора большевистских украинских кадров, что облегчило буржуазно-националистическим элементам, петлюровцам и др. создание своих легальных прикрытий, своих контрреволюционных ячеек и организаций.

7. Особенно ЦК и СНК указывают Северо-Кавказскому крайкому и крайисполкому, что легкомысленная, небольшевистская "украинизация" почти половины районов Северного Кавказа, не следует из культурных интересов населения, при полном отсутствии контроля за украинизацией школы и прессы со стороны краевых органов дала легальную форму врагам советской власти со стороны кулаков, офицеров, реэмигрантов-казаков, членов Кубанского совета и т. д. "

А с целью "разгрома сопротивления хлебозаготовкам кулацких элементов и их партийных и беспартийных прислужников" Москва прибегает к целому ряду репрессивных мер, касающихся развития только украинской нации:

"А) выселить в кратчайшие сроки в северные районы СССР из станицы Полтавской (Северный Кавказ), как наиболее контрреволюционной, всех жителей, за исключением действительно верных советской власти и не задействованных в саботаже хлебозаготовок колхозников и единоличников и заселить эту станицу добросовестными колхозниками-красноармейцами, которые работают в условиях малоземелья и на неудобных землях в других краях, передав им всю землю и озимые посевы, строения, инвентарь и скот выселяемых...

б) Арестованных предателей партии на Украине как организаторов саботажа хлебозаготовок, бывших секретарей райкомов, голрайисполкомов, зав. райзу, голкрайколхозсоюзов... судить, дав им от 5 до 10 лет заключения в концентрационных лагерях.

в) Всех исключенных за саботаж хлебозаготовок и сева "коммунистов" выселять в северные районы наравне с кулаками.

г) Предложить ЦК КП(б) и СНК Украины обратить серьезное внимание на правильное проведение ее (украинизации. — В. С.), изгнать петлюровские и другие мелкобуржуазные элементы из партийных и советских организаций, тщательно подбирать и воспитывать украинские большевистские кадры, обеспечить систематическое партийное руководство и контроль за проведением украинизации.

д) Немедленно перевести на Северном Кавказе делопроизводство советских и кооперативных органов "украинских" районов, а также все газеты и журналы с украинского языка на русский язык как более понятный для кубанцев, а также подготовить и к осени перевести преподавание в школах на русский язык. ЦК и СНК обязывают крайком и крайисполком срочно проверить и улучшить состав работников школ в "украинизированных" районах".

Такого комплекса репрессивных мер ни к одной другой нации Москва тогда не применила. Таким образом, если по переписи 1926 г. украинцев на территории будущего Краснодарского края было 1580895 человек, то в 1939-м там их оказалось лишь 143744 (рассчитано российскими исследователями по: Всесоюзная перепись населения 1926 г. — М., 1928; Всесоюзная перепись населения 1939 г. Основные итоги . — М., 1992).

Исследователи из Кубани признают, что "прежде всего это последствия коллективизации, репрессий, голода, когда сокращение местного населения (преимущественно украинского) компенсировалось массовыми миграционными потоками из южнорусских и центральных областей России, из Ростовской области и Ставропольского края для того чтобы заселить опустевшие станицы. В своей массе и этот миграционный поток в этническом плане был русским".

Кубанские исследователи также признают, что быстрый рост количества россиян и соответствующее уменьшение численности украинцев в 1930-х годах прошлого века в этом регионе связывается с изменением последними национального самосознания. А не под влиянием ли целенаправленных антиукраинских репрессий это произошло, начиная с печально известного постановления Кремля от 14 декабря 1932 г.?

Сегодня, кстати, в нынешнем Краснодарском крае заявили себя украинцами 131774 человека (2,57% от всего населения), в то время как на соответствующей территории 80 лет назад это была наибольшая этническая группа в абсолютном выражении. Под влиянием чего исчезли каждые десять из одиннадцати украинцев только на Кубани — разве не целенаправленный геноцид именно украинства повлек такие ужасные последствия?

Эта репрессивная политика большевистской власти в отношении украинства на всей территории СССР была подтверждена 15 декабря 1932 г., когда Сталин и Молотов подписывают новое постановление Кремля о прекращении украинизации на Дальнем Востоке, в Казахстане, Сибири, Поволжье, Центрально-Черноземной области...

Докладывая ЦК ВКП(б) после напоминания личного секретаря Сталина Поскребышева о выполнении этого постановления, руководители идеологического отдела Казахстанского крайкома большевистской партии 9 июня 1933 г. отмечали, что из 96 украинских школ на русский переведены лишь 44, а "в таких главных украинских районах, как Акбулакский и Федоровский, переведены только 3 школы. Переведены на русский язык Атбасарский и Акбулакский педтехникумы. Всего в крае было 3 украинские газеты ("Більшовицький штурм" в Федоровском районе, "Прапор колгоспу" — Атбасарском р-не и "За соц. будову" — Акбулакском р-не), они все сейчас переведены на русский язык".

Так не повлияло ли это на то, что после страшного голодомора 1932—1933 гг. перепись 1939 г. в Казахстане с учетом миграционных процессов показала, например, вдвое уменьшившееся количество украинцев? Это действительно так, ведь, начиная с конца 1932 года, об украинцах в Казахстане стараются не вспоминать. Так, в материалах к отчету правительства Казахской АССР ІХ краевому съезду советов за 1931—1934 гг. в разделе о работе среди национальных меньшинств уже ничего не пишется об украинизации в республике. Хотя о коренизации других меньшинств (дунган, уйгуров, узбеков и таджиков) сказано. Даже в исследованиях о крестьянском переселении в Казахстан пытаются избежать упоминания о собственном украинцах, хотя называются главные территории выхода — Полтавская, Черниговская. Однако о переселенцах из этих регионов пишут как о русском населении. А в специальной брошюре, посвященной истории культурного строительства в Кустанайской области в 1919-1967 гг. слово "украинец" вообще не употребляется.

Понятно, что тенденция к замалчиванию организованной украинской жизни на отдельных территориях за пределами УССР в 1932 г. относилась и к освещению этой проблемы в целом по РСФСР. Скажем, проект проспекта пятитомного академического издания "История Сибири и Дальнего Востока" даже не упоминал о возможном освещении украинской жизни в этих регионах, хотя планировалось написать о культуре хакасов, ойротов, алтайцев и других народов. Соответственно, все дальнейшие публикации на указанную тематику избегали упоминаний об украинской культурной жизни на Дальнем Востоке, в том числе и в послекоммунистический период.

Особенно показательна в этом плане книга очерков о Приамурском селе. Так, рассказывая о "российском" селе Калинино, журналист А.Кривченко называет среди жителей Ивана Тоболу (секретарь парткома), Михаила Черкаса (председатель сельсовета), Петра Лавриненко (директор совхоза), героев жатвы Владимира Пархоменко, Алексея Беззубка, Василия Дынника, Надежду Петренко, Нину Грицай... (Стоят на Амуре русские села. — Благовещенск, 1978. — С. 132—134).

Можно привести подобные факты и из других регионов СССР. Только в Воронеже не сумели скрыть наличие в прошлом украинских школ: выпуская сборник о развитии культуры в местном регионе, в одном из документов оставили упоминание (вполне возможно, по недосмотру цензоров. — В.С.) о наличии на середину 1925 г. 32 украинизированных школ (Культурное строительство в Воронежской губернии. 1918—1928 гг. —Воронеж, 1965. — С. 84).

Не знаю, как приспособятся к нынешней политической ситуации в Украине те, кто пытается угадать настроение власти. Убежден в одном: голодомор 1932—1933 гг. — геноцид украинцев. Так свидетельствуют факты.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Последний Первый Популярные Всего комментариев: 1
  • lesya lesya 27 листопада, 16:29 Очень большая трагедия. Но, надо себе дать отчет в том, что неконтролируемые действия политиков, действия, которые не учитывают права людей - ведут к таким трагедиям. И мы видим, что в борьбе с государственной машиной, народ - бессилен, т.е., когда реализует часть населения свой интерес, используя всю мощь государства, и не учитывает основные права других, такие , как право на жизнь, - результат, погибшие, миллионы погибших. Кстати, резануло, что зерно вывозилось за рубеж, кто-то еще и наварил. История повторяется. согласен 0 не согласен 0 Ответить Цитировать СпасибоПожаловаться
Выпуск №30, 18 августа-23 августа Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно