Бесценное наследие семьи Струтинских, или История одного музея

24 января, 2014, 18:35 Распечатать Выпуск №2, 24 января-31 января

В Косове есть музей народного творчества Михаила Струтинского. Там нас радушно встретила хрупкая, элегантная женщина в шляпке. Несмотря на миниатюрность, в ней ощущались чрезвычайная сила, железная воля и врожденное достоинство. Это была Романа Андреевна Струтинская. 

Окутанные седым туманом горы, непревзойденная архитектура Черновцов, яркий Музей писанки в Коломые, гуцульские колядовальники в Криворивне, красочность и разнообразие косовского базара — все это неповторимая красота Прикарпатья. Но самое главное сокровище любого края — люди, сохраняющие традиции и приумножающие его славу. 

В Косове есть музей народного творчества Михаила Струтинского. Там нас радушно встретила хрупкая, элегантная женщина в шляпке. Несмотря на миниатюрность, в ней ощущались чрезвычайная сила, железная воля и врожденное достоинство. То, что называют породой. Это была Романа Андреевна Струтинская. Она водила нас по залам небольшого музея и расска-зывала о каждом экспонате с любовью и гордостью.

Супруги Струтинские более 40 лет собирали старинную украинскую одежду, предметы быта, вышивку, посуду, живопись, иконы. А в 2007 году подарили свою бесценную коллекцию городу, чтобы дети могли изучать украинскую историю и традиции не только по учебникам, которые теперь так часто переписывают. 

Женская судьба

Михаил стоял возле школы с ребятами и, увидев ее, очарованно сказал: "Это будет моя жена!". Но Романа была серьезной, гордой, честолюбивой девушкой, к ней трудно было подступиться. Он искал с ней встречи. И только благодаря знакомым, уговорившим Роману пойти на танцы, ему все же удалось с ней познакомиться. Больше они не расставались. Поженились, родилась дочь. Сначала супруги жили в Калуше. Романа работала в больнице, а Михаил — в музыкальной школе, руководителем народного самодеятельного симфонического оркестра. Все было хорошо, пока дочь не заболела пневмонией, перешедшей в астму. Ребенок задыхался, необходимо было менять климат. Супруги переехали в Косов. Там уникальный микроклимат, и в советское время были построены санатории для лечения органов дыхания. 

Прошло пять лет, и тяжело заболела мать Романы Андреевны. В Косове не было никаких условий для ухода за ней — третий этаж, ни капли воды, иногда даже белье стирали в речке…. Пришлось оставить мужа и дочь и вернуться с мамой в Калуш, где условия для жизни и ухода за больной были значительно лучше. 

— После окончания школы дочь тоже переехала в Калуш, а мой муж остался один, — говорит Романа Андреевна. — Такая у нас была семья. Ездили друг к другу в гости. И, как ни странно, не развелись. Кстати, мы были венчаны, думаю, именно это в значительной степени сохранило наш брак. Ведь Струтинский был очень привлекательным, активным мужчиной, любил женщин, и они отвечали ему взаимностью. А я жила далеко, все время посвящала медицине и заботе о матери. Она умерла после восьмого инсульта. Дочь выросла, вышла замуж, и молодожены уехали в Уренгой. А мы с мужем продолжали жить в разных городах.

Начало коллекции

Романа Андреевна вспоминала, как во время учебы в львовском медицинском институте ходила вместе с мамиными сестрами по музеям и собирала лоскуты с вышивкой, узоры которой могли быть потеряны навсегда. Ведь вышивали тогда шерстяной нитью, которую била моль, после чего вышивка превращалась в пыль. Девушки собирали и старались воссоздать старинные народные узоры на салфетках и рушниках, как-то их сохранить. Сорочки тогда не вышивали, это было запрещено, могли даже осудить за национализм. 

Тогда во Львове жила знаменитая художница Елена Кульчицкая. Девушки ходили к ней, чтобы она помогла воссоздать цвета старой вышивки, потому что в старину нитки красили натуральными красками, а они со временем выцветали. 

— Мы были городскими девушками и никогда не видели сундука, — вспоминает Струтинская. — Однажды мастерица показала нам свой сундук, в котором лежало множество старых вышиванок. Говорит нам: "Там поройтесь и найдете!". И мы копались в нем с огромным интересом и удовольствием!

Конечно, нитки мулине DMC в то время были страшным дефицитом, их присылали вышивальщицам из-за границы. Все находили через знакомых. Так постепенно вышивание стало не просто увлечением, но и душевной потребностью.

— В то время, будучи медиком, я видела много человеческого горя, и когда брала в руки иглу для вышивания, чувствовала, что успокаиваюсь, — объясняет Романа Андреевна. 

Михаил Струтинский родился недалеко от села, из которого был родом Степан Бандера. То село уничтожили, сровняли танками. Так боялись. Потому те края всегда были под бдительным оком НКВД. 

— Там не то что вышиванка, но даже вышивка считалась буржуазным национализмом, — говорит пани Рома. — Не дай Бог! Могли запросто посадить. Увидев мое смелое увлечение, муж и сам начал собирать старую вышивку. Именно это нас объединило. Никогда мужчина и женщина не будут одинаковыми. Нужно найти стержень, который объединил бы их навсегда. Нам Бог дал вышивку. 

Супруги жили в небольшой трехкомнатной хрущевке, которая со временем полностью заполнилась старинными вещами. Пришлось выкупить еще и соседскую квартиру. Михаил Струтинский продолжал ездить по селам, покупать старинные вещи. Тогда они стоили недорого. Потом отчитывался перед женой, а она радовалась, что у мужа, кроме работы, есть такое необычное прекрасное хобби. 

Уже во времена независимости Украины в Косов приехал Виктор Ющенко. А он, как известно, большой ценитель народного искусства. Его привели к Струтинским показать коллекцию. Ющенко был поражен и самой коллекцией, и тем, в каких непригодных для жизни условиях приходится жить коллекционеру. Ведь экспонаты были повсюду: керамика — на полу, картины у стен, вышиванки даже в ванной комнате. Квартира похожая на склад. 

Тогда Виктор Андреевич спросил у супругов: "Если бы вам выделили помещение под настоящий музей, вы бы отдали вашу коллекцию туда?". Оба с радостью согласились. 

— Прошло время, Ющенко был избран президентом, но мы и не думали, что он помнит о нас, — рассказывает Струтинская. — А оказывается, помнил. Потому что вскоре, по его распоряжению, нам предоставили часть первого этажа в музыкальной школе, где и по сегодняшний день размещается наш музей. 

Михаил Струтинский болел диабетом, из-за осложнения началась гангрена ноги. Его прооперировали, и жена оставила свою работу, вернулась в Косов ухаживать за мужем. После этого он прожил еще почти десять лет. Осенью прошлого года его не стало. 

Романа Андреевна не только руководитель музея, но и хранительница всех знаний, без которых экспонаты — лишь молчаливые свидетели своего времени. 

— Вот эта вышиванка — с Верховины, вышитая в 50-е годы. Видите на ней желто-голубые флаги? Гуцулка вышила, ничего не боялась! — с гордостью говорит она. 

Романа Андреевна до сих пор наведывается на базар, чтобы что-то приобрести, доукомплектовать тот или иной народный костюм. Продавцы частенько прячут свои сокровища, потому что знают, что могут продать их намного дороже, но пани Рома относится к этому с пониманием.

— Теперь за старинную вещь могут попросить и четыре, и десять тысяч гривен. А откуда у меня такие деньги, — вздыхает она. — Приходится переходить на реконструкцию. То есть покупаю аналогичный материал, привлекаю студентов, и мы воссоздаем. В этом музее нельзя просто работать, его надо любить. Пока у меня — только одна ученица, у которой действительно есть талант и огромное желание продолжать это дело.

По давнему обычаю...

Струтинская мечтает возродить вечерницы, как бывало в давние времена, когда раз в неделю у кого-то собиралась молодежь. Садились за большие деревянные столы, вышивали, ткали, пели песни, рассказывали всевозможные истории. Ребята ухаживали за девушками, знакомились, кто-то находил свою пару. На вечерницах обязательно была старшая женщина, которая всем руководила и контролировала процесс. 

— Когда рассказываю об этом детям, вижу, как загораются у них глаза: так давайте устроим скорее такие вечерницы! — рассказывает Романа Андреевна. — Но, к сожалению, скорее не получается, поскольку для этого тоже нужны деньги.

Кроме того, пани Рома планирует пригласить специальную женщину, знающую свадебные традиции, воссоздать с девушками обряд свадьбы и снять об этом фильм. Ведь до сих пор гуцульская свадьба одно из самых ярких действ в Прикарпатье. Начинается она, как правило, в четверг, потому что четверг считается светлым днем. Друзья и родственники князя и княгини (жениха и невесты) идут в лес рубить деревцо. Оно должно быть в высоту таким, чтобы, стоя на столе, доставало до потолка. Дерево — это символ жизни, поэтому его ставят в доме, где проходит свадьба. Его украшают цветами, размещая их попарно. 

Мать и отец невесты или жениха, держась за руки, надевают верхушку — связанные в пучок перья фазана или петуха (символ мужского начала) и веточку калины (как символ женского). Так проходит начало свадьбы. После свадьбы деревцо выносят во двор и вешают на ворота. 

Действительно, проезжая по карпатским селам, мы часто видели то на одних, то на других воротах такое деревцо. Считается, что оно защищает дом от темных сил. Деревцо висит на воротах ровно год, потом его сжигают. Ведь именно в течение первого года молодым труднее всего достичь взаимопонимания и привыкнуть друг к другу. Все народные традиции были направлены на защиту семьи. 

Также в четверг делают корону или брачный венок и пекут свадебный каравай. 

За столом собирают парное количество счастливых в браке женщин (беременных, разведенных или вдов к этому не допускали), и под их пение шьют венок. Вставать из-за стола женщинам запрещается, пока работа не будет закончена. 

Корону шьют из красного сукна двумя иглами. Берется длинная нить, при этом ее нельзя разрывать. В венок обязательно кладут барвинок, три копейки, завернутые в золотую и серебряную фольгу (поскольку золото символизирует мужчину, а серебро — женщину), и бутон. Бутон делают из красной ткани, в которую заматывают зубчик чеснока, соль, два зернышка ржи и мака, сахар, маленький кусочек хлеба и комочек обугленной глины. Его завязывают красной нитью и вкладывают в корону. Приготовления следует закончить до захода солнца. 

В субботу невесту причесывают и одевают. Заплетают две косы, в косы вставляют ракушки и пуговицы, оплетают красными нитями. Из косы делают калачик в виде венка. Надо лбом цепляют "чильце", защищающее невесту от сглаза. Над "чильцем" — цветные шерстяные нити — "ворички". Вышитая сорочка, запаска, за которую затыкают семь платков рожками вниз, сердак (верхняя одежда), кептар (жилет), белая гугля (накидка)  — все это одежда невесты. Она должна выглядеть как пышная пава. Молодые едут верхом на украшенных лошадях навстречу друг другу. Все наполнено символами, которые служат оберегами, имеют чрезвычайное значение и силу. 

Слушая о старинных обычаях и обрядах, большинство которых до сих пор сохранилось на Гуцульщине, пыталась вспомнить обряды Центральной Украины, откуда идут мои корни. С детства помню, что и у нас была традиция — иметь на свадьбе деревцо. Оно было необычайно яркое, украшенное разноцветными лентами. А вот вышиванки у моей бабушки не сохранились, только рушники и подушки, вышитые красными и черными нитками. Села теперь вымирают, а вместе с ними — и народные традиции.

О Боге, воспитании
и семейных ценностях

Отец Романы Андреевны был поляком, он погиб в первые дни войны, поэтому она его совсем не помнит. Мама работала с утра до ночи, у нее был только один выходной в неделю — воскресенье. И вот за этот единственный день она успевала давать дочке свои советы и наставления: "Не делай плохо. Не думай плохо о людях". Так говорят всем детям, но одно дитя — слышит, а второе — нет. Это, вероятно, тоже Божий промысел. Воспитание — это целая философия. Потом всю жизнь, при определенных обстоятельствах, мы вспоминаем мамины слова: а ведь мама мне говорила... 

— В советские времена нас учили, что надо жить не для себя, а для общества, — говорит Романа Андреевна. — Мы так и жили. Теперь моя дочь упрекает меня, что мы уделяли ей мало внимания, что дали мало любви. И она права. Ведь я все время работала, у мужа — поездки и концерты. И теперь мы просим у нее прощения. 

— Своей дочке я никогда не приказывала, а рассказывала, — продолжает пани Рома. — Однажды она попросила отпустить ее в гости к знакомому мальчику, который жил в Киеве. Если бы я сразу сказала "нет", она бы точно поехала. Тогда я просто начала развивать ситуацию. Он тебя встретит и повезет домой. Потом начнет угощать, по меньшей мере — шампанским. После того, как ты выпьешь, как ты думаешь — будет ли твоя голова отвечать за твои действия? Следовательно, у тебя есть все шансы лишиться девственности и стать зависимой от этого по сути чужого мужчины. Ведь потом он может сказать: "Я тебя не заставлял, не обманывал, ты сама поддалась". И после этого потеряет к тебе интерес. 

— Ты хочешь, чтобы так было?

— Нет!

Следовательно, главное — уметь развить ситуацию, и развивать ее даже в нескольких направлениях, чтобы ребенок хорошо это представил. Тогда он найдет выход и научится принимать решение.

— То есть вы воспитывали свою дочку так, чтобы она никогда не зависела от мужчины?

Не совсем так. Если девушка вышла замуж, обвенчалась, она должна уметь обслужить своего мужа. Это ее обязанность. Я сама это четко поняла уже взрослой женщиной. Когда муж в последний год перед смертью не мог даже сидеть, я старалась сделать так, чтобы у него не было ни одного пролежня. Однажды он спросил у меня: "За что ты так хорошо ухаживаешь за мной? Ведь я так часто тебя обижал". А я ответила: "Потому что это моя святая обязанность. Ты муж, данный мне Богом". И это касается каждого. Если ты хочешь большой любви — заслужи ее. Если нет любви, должно быть уважение и ответственность. 

— А какие обязанности мужа перед женой?

Такие же. Женщина — это земля. Она может быть плодородной, а может не давать плодов. Если мужчина хочет, чтобы женщина была любящей, он должен уважать и беречь ее. Ведь какая будет семья — в большей степени зависит от женщины. Когда крепкая семья, тогда и государство крепкое и сильное. Мы должны бороться за семью. А бороться можно только через Бога: просить и молиться.

— Но у каждого своя дорога к Богу.

Да. Когда я впервые пришла в церковь, ничего не понимала. Просто стояла и плакала. Потом начала много читать, ходила на службу, слушала проповеди. Я много лет посвятила медицине. Но именно в церкви начала понимать, почему одних людей можно вылечить, а других, как не старайся, — нет. Когда я училась в медицинском институте, нам говорили, что человек — это физическое явление, забывая о его духовной составляющей. А именно духовное руководит физическим. В каждом человеке есть частица от Бога. Обижая друг друга, мы обижаем Бога. И обижает не человек, а бес, сидящий в нем. Именно он провоцирует вас на агрессию и зло. Когда-то у меня была группа школьников из Харькова. И я спросила: "Дети, как вы думаете, что самое важное в мире?". Они задумались. И вдруг маленькая девочка воскликнула: "Чистое сердце!". Я была поражена. Если наши дети такое понимают, значит еще не все
потеряно. 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №44, 17 ноября-23 ноября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно