Запрет российского газа в ЕС до 2027-го. Почему это не прорыв

Решение Европейского Союза постепенно запретить импорт российского газа до конца 2027 года выглядит победно только на уровне заголовков. На практике оно скорее фиксирует уже сделанное, чем создает новую реальность. И главное: оно появилось слишком поздно и с очень долгими переходными периодами, чтобы его можно было назвать «переломным».

ЕС публично заявил о намерении отказаться от российских энергоносителей еще в мае 2022 года, запустив REPowerEU как ответ на полномасштабную агрессию РФ против Украины. За это время Евросоюз принял уже 19 пакетов санкций против России. Но поставки российских нефти и газа в ЕС, несмотря на существенное падение, все равно продолжались — просто в меньших объемах и часто из-за «серой зоны» исключений, переходных периодов и политических компромиссов. Только экспорт газа в ЕС в 2025 году принес Кремлю 15 млрд евро.

Что именно приняли и почему это не «завтра остановится»

Текущее решение — это поэтапный запрет, предусматривающий окончание импорта российского LNG с 1 января 2027 года и прекращение импорта трубопроводного газа с 30 сентября 2027 года (с возможным смещением окончательного дедлайна до 1 ноября 2027 года при определенных условиях). Логика Брюсселя понятна: не допустить шока цен, дать странам время перестроить контракты и инфраструктуру. Но именно эта логика и делает решение не прорывным. Уже сейчас есть возможность полностью прекратить импорт газа в ЕС, но не хватает политической воли. А когда дедлайн отложен на полтора-два года вперед, он превращается в политический сигнал, а не в инструмент быстрого экономического давления.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

Словакия обжалует решение Европейского Союза о запрете импорта российского газа — Фицо

Более того, принятие этого документа показало: сопротивление внутри ЕС никуда не делось. Словакия и Венгрия выступали против и заявляли о готовности оспаривать подход в судебном порядке. То есть даже после формального решения есть риск затягивания имплементации, поиска исключений и политического «отката» в зависимости от того, как изменится контекст войны и внутренняя политика в Европе.

Падение доли РФ в газе — заслуга санкций или геополитики маршрутов?

Да, доля российского газа в импорте ЕС существенно упала: с довоенных более 40% до около 13% в первой половине 2025 года. Но критически важно честно назвать причины этого падения. Значительная часть сокращения произошла не потому, что ЕС одномоментно «перекрыл кран» санкциями, а потому, что сама Россия и события вокруг ключевых маршрутов сделали потоки газа физически или политически невозможными.

Россия сама останавливала или резко ограничивала поставки по основным направлениям. В 2022 году «Газпром» фактически прекратил поставки через Nord Stream-1, объявив остановку на неопределенный срок. После этого в сентябре 2022 года Nord Stream был подорван, что окончательно убрало этот маршрут с уравнения. Параллельно в апреле 2022 года «Газпром» остановил поставки газа через Польшу и Болгарию из-за конфликта по оплате.

Отказ ЕС от российских энергоресурсов оказался наиболее выгодным Соединенным Штатам

Отдельной историей был транзит через Украину. По пятилетнему соглашению 2019 года ship-or-pay предусматривал оплату транзита как минимум за 225 млрд куб. м: 65 млрд куб. м в 2020 году и по 40 млрд куб. м в 2021–2024 годах. Фактически же до конца 2024 года транзит был уже «тенью» довоенных объемов — около 15 млрд куб. м за год, при этом «Газпром» платил за транзит 40 млрд куб. м. А с 1 января 2025 года транзит через Украину прекратился после окончания срока соглашения. Снова не благодаря решению ЕС, а из-за принципиальной позиции Украины.

РФ использовала сокращение поставок газа как шантаж Европы — пытаясь заставить ЕС уменьшить поддержку Украины во время войны. Этот шантаж не сработал. Поэтому, по моему мнению, это и есть ключевой контекст: Европа в значительной степени «отвыкала» от российского газа не благодаря своему жесткому санкционному решению, а из-за разрушений и закрытия маршрутов и позиции РФ. ЕС в течение многих лет не смог полностью прекратить закупки — в первую очередь из-за своих механизмов принятия решений и внутреннего саботажа.

Почему ЕС не «перерезал» российский газ раньше

Санкции ЕС традиционно требовали политического единства, и на энергетическом направлении это единство системно ломалось. В блоке всегда были страны, открыто или скрытно тормозившие самые жесткие шаги. Венгрия и Словакия делали это публично, апеллируя к «рискам для экономики» и «отсутствию альтернатив», а часть других игроков (Австрия, Италия и Греция) действовала тише — но с тем же интересом: сохранить транзит, контракты и маржу трейдеров.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

Венгрия будет судиться против европейского запрета импорта нефти и газа из России

И здесь я хочу подчеркнуть еще одно неудобное мнение. Если бы Украина не прекратила транзит после окончания контракта, несмотря на сильное давление Словакии и Венгрии, часть ЕС и дальше находила бы аргументы «подождать» и «не расшатывать рынок». И это означало бы стабильные денежные потоки в бюджет РФ на фоне войны. Именно поэтому я скептически отношусь к заявлениям об «окончательном разрыве» только на основании документов с дедлайном 2027 года.

Газа на рынке достаточно, а 2026 год добавляет ресурсы

Если отбросить политическую риторику, технически Европа уже сейчас имеет техническую возможность полностью отказаться от российского газа. Во-первых, доля РФ уже низкая (около 13%), а во-вторых, на рынке много газа и глобальное предложение LNG в 2026 году продолжит быстро расти. В такой ситуации аргумент «нельзя быстро, потому что не хватает газа» выглядит все слабее. И именно поэтому долгие переходные периоды я читаю как «покупку времени» — и для правительств, и для национальных компаний, и для трейдеров, зарабатывающих на перепродаже дешевого российского газа, пока политика дает им возможность.

Самое слабое место — контроль и лазейки

Евросоюз планирует сократить зависимость от американского газа на фоне заявлений Трампа о Гренландии

Даже если политическая воля не изменится, в документе заложены серьезные риски обхода через смешанные потоки, свопы, хранилища и манипуляции с документами происхождения. Аналитики уже предупреждают о потенциале laundering — фактическом «отмывании» российского газа через сложные цепочки поставки и ребрендинг. В частности, турецкая компания BOTAS уже объявила о планах создания турецкой смеси газа, что потенциально позволит «перекрашивать» российский газ уже в турецкий.

Смотреть нужно не на заголовки, а на интересы и возможные переговоры

Я считаю, что в среднесрочной перспективе ключевым фактором станет не сам текст запрета, а возможный политический сценарий завершения или замораживания войны. Кремль последовательно будет пытаться сделать снятие санкций (в первую очередь энергетических) центральным условием каких-либо договоренностей, потому что экспорт энергоносителей — один из немногих стабильных каналов валютных доходов РФ. И Европа, размышляя прагматично, тоже может иметь соблазн частично «вернуть» российский газ — уже не как доминирующий источник, а как один из элементов балансирования рынка и как инструмент отрыва России от полной вассальной зависимости от Китая.

Не говорю, что это произойдет автоматически. Но окно до сентября 2027 года достаточно длинное, чтобы «невозможное» снова стало предметом торга. Именно поэтому я не воспринимаю нынешний запрет как необратимую точку невозврата. Это скорее рамка, которую можно усилить — или, при определенных политических условиях, «переписать» под новую реальность.

ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ

Кровавые деньги Ямала. Почему санкции против российского газа остаются неполными

Вывод

Трезвый взгляд на решение ЕС о запрете импорта российского газа таков: оно важно в качестве сигнала, но слабое как инструмент быстрого экономического давления. Оно запоздалое, содержит длинные переходные периоды, оставляет риски обхода и зависит от политической воли государств-членов — включая тех, кто уже сейчас демонстрирует готовность блокировать или затягивать процесс.

Для Украины главный вывод прост: дедлайны 2027 года это не гарантии окончательного разрыва с российским газом, а скорее политический компромисс, который еще могут «размыть» исключениями, судебными процессами и слабым выполнением на национальном уровне. Поэтому задача Киева не аплодировать датам, а требовать механизмов, которые сделают запрет реальным: жесткой верификации происхождения, унифицированного контроля на входе, прозрачных правил по смешанным потокам и действенных штрафов. Иначе часть российского ресурса продолжит заходить в ЕС под другими этикетками, а вместе с ним — и деньги в бюджет РФ.