Поддержать
Дипломат рассказал, как протесты в Иране способны повлиять на курс Китая в отношении РФ
Массовые выступления в Исламской республике продолжаются третью неделю, и пока невозможно предсказать, удастся ли режиму жестокими расправами сбить протестную волну. Несмотря на обилие отрывочных сообщений с мест, достоверной информации, которая позволяла бы получить цельную картину, критически не хватает. В прошлый четверг по всей стране были отключены мобильная связь и Интернет. К выходным власти нашли способ глушить сигналы «Старлинков» — говорят, с помощью российских средств радиоэлектронной борьбы и китайских технологий. Если предварительная информация об эффективности масштабного подавления спутникового сигнала «Старлинков» подтвердится, это будет тревожным звоночком для многих в мире — от Украины до Тайваня.
Столкновения протестующих с силовиками на улицах десятков иранских городов становятся все более ожесточенными. На многих видео, зафиксировавших разгон митингующих, слышны не просто одиночные выстрелы, а интенсивная стрельба из автоматического оружия. К подавлениям протестов была привлечена и армия.
ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ
Сведения о жертвах сильно разнятся. По данным Новостного агентства правозащитных активистов (HRANA), по состоянию на воскресенье были убиты более пятисот человек, арестовано более десяти тысяч. Эту информацию нужно рассматривать как минимальную: волонтеры HRANA стараются верифицировать каждое сообщение. Реальное количество жертв может быть значительно больше.
Обращает на себя внимание, что, согласно данным правозащитников, среди убитых — почти полсотни силовиков. Связанное с Корпусом стражей исламской революции (КСИР) новостное агентство «Тасним» обнародовало список больше сотни погибших сотрудников полиции, КСИР и связанных с последним военизированных формирований «басидж». Такие сообщения, очевидно, выполняют пропагандистскую функцию. Режим отрицает мирный характер протестов и стремится легитимизировать применение силы по отношению к демонстрантам. Однако опубликованный перечень может соответствовать действительности. В иранских Телеграм-каналах немало видеосвидетельств того, что протестующим иногда удается руками, ногами и подручными средствами выплеснуть свой гнев на нерасторопных сотрудников репрессивных органов.
Встречаются и кадры, на которых рослые мужчины в штатском, нападающие на митингующих, кричат на арабском (и получают физический отпор). По всей видимости, это участники лояльных режиму групп из Ирака и, возможно, Ливана. Непонятно, насколько массовый характер имеет привлечение властями иностранных боевиков для подавления протеста. Даже одиночные такие случаи получают широкий резонанс, поскольку служат для оппонентов режима наглядным подтверждением того, что в самой стране у аятолл достаточной поддержки нет. Власти, правда, попытались организовать ответные митинги своих сторонников. Наблюдатели утверждают, что их масштаб вышел заметно меньшим, чем у протестных выступлений, несмотря на то, что участников сгоняли с применением административного ресурса. Так, сообщалось, что бюджетников принуждали участвовать в демонстрациях поддержки власти под угрозой увольнения.
Несмотря на широкий масштаб протестного движения, слабая его сторона — отсутствие ярко-выраженного персонального или институционального лидерства. Понятно, что в стране нет оппозиционных политических структур. Только в регионах, где проживают национальные и религиозные меньшинства, некоторую роль играют местные неформальные авторитеты, а кое-где есть и подпольные структуры, ранее связанные с контрабандой. За пределами небольших уже сложившихся групп протестующим сложно и координировать действия, и согласовывать требования, особенно в условиях подавления связи.
В этой ситуации неожиданный для многих наблюдателей вес получил голос наследного принца, сына последнего шаха Резы Пехлеви. На прошлой неделе люди выходили на площади тогда, когда к этому призывал наследный принц. Его обращения вдохновляют протестующих, которые скандируют монархические лозунги и используют государственный флаг Ирана шахских времен. Наличие за рубежом авторитетного представителя протестующих, который свободен в своих высказываниях и может коммуницировать с внешним миром, может помочь протестному движению. Однако нужно понимать, что наследник престола стал символическим лидером протеста не в силу популярности монархической идеи у иранского народа, а лишь из-за отсутствия широко известных публичных лидеров протестов на местах.
Сегодня никто не может сказать, как будут развиваться события. Однако можно приблизительно обрисовать возможные варианты.
Сценарий первый, пессимистичный, предполагает, что протесты утопят в крови.
Могут ли жестокие расправы заставить недовольных прекратить манифестации? Иранцы не из тех, кто разбегается при первых выстрелах. Еще в 1979 году бытовало выражение «кровь мучеников — топливо революции». В иранском обществе, в значительной степени под влиянием особенностей мировосприятия шиитской версии ислама, культивируется жертвенность. Однако ранее власти неоднократно получалось сбить протестную активность массовыми убийствами и еще более массовыми протестами. Очевидно, что и сейчас режим взял курс именно на такую модель. Речь идет не только о расстрелах на улицах, но и о показательных расправах над «террористами». На ближайшую среду назначены первые публичные казни над протестующими, которые должны совершиться после судебного процесса, прошедшего по сокращенной процедуре. Это в чистом виде государственный террор, призванный запугать народ.
В ситуации, когда у протестующих нет устойчивых организационных структур, которые могли бы обеспечить эффективное силовое сопротивление карателям, вариант жестокого подавления протестов исключать нельзя. Конечно, причины, заставившие людей выходить на улицы, репрессиями не устранишь. Без изменения политического курса режим будет не в состоянии решать экономические проблемы. Однако на примере таких стран как Куба или Северная Корея, мы видим, что авторитарные режимы десятилетиями могут сохранять устойчивость, несмотря на необратимую деградацию основных экономических институтов.
В том случае, если протестующие проявят не только стойкость, но и решимость давать отпор слугам режима, возможна дальнейшая эскалация взаимного насилия. Если хотя бы в некоторых городах на сторону народа перейдут армейские подразделения или хотя бы местная полиция, с учетом нехватки резервов у репрессивных структур восставшие смогут установить контроль над какой-то территорией.
Второй сценарий предполагает, что страна сползет в гражданскую войну. Сколь-нибудь успешным для восставших этот вариант развития событий может быть только если они получат достаточную внешнюю поддержку. Этот сценарий представляется менее вероятным, чем первый. Его так же трудно назвать оптимистичным. Гражданская война в такой сложной стране как Иран может быть долгой и кровавой, и не факт, что в конечном итоге приведет к демократизации страны.
ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ
Третий сценарий учитывает вероятность внешнего вмешательства, достаточно существенного, чтобы ослабить или даже повалить режим аятолл. Дональд Трамп в последние дни сделал немало громких заявлений, которые, однако, сложно трактовать как четко артикулированное намерение. Операция в Каракасе, конечно, выглядела вдохновляюще для всех, кто мечтает о смене власти в Тегеране. Однако секрет успеха подобных акций — тщательная подготовка. В случае Венесуэлы она заняла полгода. В Иране будет отнюдь не проще. Несмотря на высокий уровень коррупции и не прекращавшуюся после июньской войны активность разведки, очевидно, что и руководство Исламской республики, напуганное уровнем проникновения вражеских агентов в структуры безопасности, предпринимало меры. Наверное, большая часть обвинений в шпионаже в последние месяцы была без особых реальных оснований, но нельзя исключать, что лихорадочная деятельность иранских спецслужб дала и какие-то плоды.
Просто же ракетно-бомбовые удары по военным объектам и даже по политическому руководству страны вряд ли повалят режим. Более того, в июне во время боевых действий прекратились акции протеста, нараставшие накануне начала войны. Внешняя агрессия может послужить режиму подтверждением того, что «бунтовщики» и «террористы» действуют по указке извне. Это может дать власти повод применять чрезвычайные меры против мятежников и оттолкнуть от наиболее радикальной части протестующих критическую массу рядовых участников митингов. Не стоит забывать, что особенность текущей волны протеста — их экономическая основа. Не факт, что торговцы тегеранского базара готовы к тому, что их начнут воспринимать как проводников американской интервенции и израильских шпионов.
Не исключено, конечно, что у хозяина Белого дома припрятан козырь в рукаве, и он снова удивит нас всех. Кроме того, как уже отмечалось, внешняя поддержка, в частности прикрытие с воздуха, будет критически необходима, если уличное противостояние перерастет в гражданскую войну. В любом случае интервенция может быть существенным фактором, только если протесты примут затяжной характер.
Самым лучшим представляется четвертый сценарий, который предполагает переход на сторону народа части элит. Иранская власть отнюдь не монолитна. Возможность опереться на протестные массы может оказаться соблазнительной для кого-то, достаточно решительного и амбициозного, чтобы бросить вызов власти дряхлеющего Рахбара (Верховного руководителя). Однако пока никого настолько отчаянного не нашлось. Предположения, что таким лидером может оказаться президент Масуд Пезешкиан, не оправдываются. Несмотря на его относительно конструктивную риторику, он публично солидаризовался с решительными действиями против «бунтовщиков».
Вариант «иранской перестройки» выглядит тем вероятней, что, как отмечалось выше, без политических изменений стране просто невозможно выйти из того глухого социально-экономического тупика, куда завело ее действующее руководство. Однако пока сложно оценить шансы на то, что именно текущие протесты станут толчком, который сделает неизбежными системные изменения в стране.
Следить в Телеграмме
Войти с помощью Facebook
Войти с помощью Twitter
Войти с помощью Google