Поддержать
За время полномасштабной войны в Украине увеличилось количество жертв сексуального насилия среди детей
История Надежды Викарий всколыхнула соцсети волной возмущения. Пользователи пишут о шоке и ужасе, удивляются, что подобное могло происходить рядом. Но за этими эмоциями возникает другой вопрос: почему мы каждый раз реагируем так, как будто видим такое впервые, и что это говорит о нашем обществе?
В той истории женщина рассказала об ужасах своего детства в многодетной семье, в которой ее морили голодом, били, насиловали, а ее младшую 10-летнюю сестру мать просто закопала во дворе после того, как девочка умерла то ли от голода, то ли от побоев.
В соцсетях — волна возмущения. Посты блогеров и лидеров мнений собирают тысячи лайков и комментариев. Ужас и удивление — основные реакции. И это вполне понятно, но вместе с тем такая реакция тоже вызывает удивление.
Так что же не так с этим возмущением? Складывается впечатление, что люди жили в идеальном очень гуманном обществе и только после этой статьи поняли, что существуют неблагополучные семьи, в которых страдают дети. Вроде и не было всех этих ужасных историй, где родители — алкоголики, наркоманы и просто психически неуравновешенные — морили детей голодом, били их, калечили и ломали им жизни. Как человек, родившийся в 1980-е годы, я вообще не удивилась, когда прочитала эту статью. Лично помню, как моего одноклассника мать на родительском собрании в школе заставила раздеться перед всем классом и показать синяки по всему телу от ремня. Что происходило с ним дома, можно только представить. И такие истории были точно в каждой школе, в каждом дворе и на каждой улице. И, конечно, они есть и сейчас.
ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ
Так почему же такое возмущение и удивление, когда женщина просто рассказала об этом вслух и даже подала в суд на обидчиков из своей семьи?
Событие национального масштаба только из-за того, что женщина не смолчала. Поэтому возникает вопрос: почему же она молчала все это время?
Еще несколько лет назад я решила провести опрос и обратилась к своим френдам в Facebook с простым вопросом: было ли в вашей жизни насилие, и если да, то почему вы о нем молчали?
Я получила десятки личных сообщений. От женщин и мужчин разного возраста, статуса, профессий. От успешных и обычных, молодых и старших. От тех, кого мы привыкли считать благополучными. После этих историй я несколько дней не могла прийти в себя. Почему жертвы насилия молчали?
Давайте послушаем их самих. Они согласились не только рассказать свои истории, но и ответить на непростой вопрос: почему они молчали так много лет?
«Это отравляло мое существование много лет. И тогда я поняла, что лучше молчать, если над тобой совершают насилие…»
После трагедии, произошедшей в жизни Евгении, прошло более пятидесяти лет, но она до сих пор с болью вспоминает обстоятельства того дня. Говорить о них открыто женщина до сих пор не решается.
«Мне было шесть лет, когда в переулке возле моего дома на меня напал педофил, — рассказала 58-летняя Евгения. — Я чувствовала, что происходит что-то очень плохое. В переулок зашла какая-то женщина, мне было очень стыдно, что я стояла рядом с голым дядей, который заставлял меня делать странные вещи. Я надеялась, что эта женщина вмешается и спасет меня. Но она быстро прошла мимо и даже не обернулась, хотя все видела».
На протяжении многих лет Евгению мучило чувство вины и стыда. Она задавала себе один и тот же вопрос: почему родные не поддержали ее в самый тяжелый момент?
«Когда я зашла в дом, то мать набросилась на меня со словами, что я «позор семьи», дома был скандал и мамина истерика. Я вспоминаю небольшие отрывки из этого, но четко помню три вещи: я стала «грязная», я виновата, я — «позор». Я до сих пор не понимаю, как я из этого вышла. Но всю жизнь думала над тем, кто из нашей семьи еще знает об этом и вспоминают ли они это, когда общаются со мной. Именно тогда я поняла, что лучше молчать, если над тобой совершают насилие…».
Чувство вины как ловушка
Психологи говорят: чувство вины переживают почти все жертвы насилия.
«Это называется ретротравматизация, — объясняет психолог и психотерапевт Ирина Королец. — Впервые человек страдает, когда произошло насилие, а повторно — когда рассказывает о нем, а ему или никто не верит, или еще и обвиняет в том, что он что-то не так сделал. Более 80% насильников — это люди из близкого круга».
Отсюда рождается молчание как способ защитить себя от еще большей боли.
Почему общество обвиняет жертву
Виктимблейминг (обвинение жертвы) — проблема социальная, говорят психологи, ведь само общество вешает на жертву ярлык виновности. Особенно это характерно для постсоветских стран, где культивировались принцип перекладывания вины на более слабого, практика замалчивания и советы не выносить сор из избы.
Обвинять жертву трагедии — это распространенная социальная и психологическая проблема в нашем обществе. Жена «виновата», что ее бьет муж. Жертва изнасилования «сама спровоцировала».
Почему так? Откуда берется такая склонность обвинять пострадавших?
«С точки зрения социальной психологии, это происходит поэтому, что мы верим: мир справедлив и безопасен, — отмечает Ирина Королец. — Мы считаем, что если с человеком происходит что-то плохое, то, значит, он что-то сделал, чтобы это заслужить, а вот со мной такое никогда не случится».
Таким образом, склонность обвинять жертву возникает из глубокой потребности человека верить в то, что мир добрый и справедливый.
ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ
«Это вера в то, что с хорошими людьми не происходят плохие вещи, — говорит Ирина Королец. — Такой себе феномен справедливого мира. Нам страшно принять, что мир далеко не такой справедливый и безопасный, как нам хочется, и что плохие вещи могут случаться и с хорошими людьми. Более того, даже хорошие люди иногда делают ужасные вещи».
Но это всего лишь психологическая защита.
«Не хочешь секса, получи пощечину. Такие вот отношения»
Яна вышла замуж в 16 лет. «Муж толкнул меня так, что произошел выкидыш. Потом бил каждый раз, когда я хотела уйти. Секс был принудительным. Не хочешь — получи пощечину».
Она смогла уйти только в 19.
Проблема в том, что во многих семьях это даже не воспринимается как насилие. Принуждение к сексу — нередкое явление во многих украинских семьях, где царит патриархальный взгляд на отношения.
«Муж считает, что «имеет право», потому что он хозяин и кормилец, а женщина находится на его содержании, — комментирует Ирина Королец. — Как этот муж скажет, так и будет. То есть, с одной стороны, жертвы часто не понимают, что произошло насилие, а с другой — готовы брать на себя ответственность, потому что так диктует социум».
В Днепре работает «Рукавичка» — социальный приют для женщин, пострадавших от домашнего насилия. Его основательницы уверяют, что каждая женщина, пострадавшая от мужа-агрессора, сталкивается с осуждением окружения. И нередко она узнает, что «виновата», именно от представителей государственных структур.
«Общество у нас обвиняет, как правило, более слабого, — рассказывает учредитель ОО «Мартин Клуб» Виктория Федотова. — Классическая ситуация, когда к нам обращается женщина, у которой дома агрессор, избивающий ее и детей. Но ему принадлежит жилье, у него есть какая-то работа, а она в декрете. Так вот, ребенка забирают и отдают агрессору! У нас масса таких случаев! Даже есть фото, когда ребенку четыре месяца, у мальчика побита вся голова. Бил отец. Но у него была работа и он был из семьи какого-то начальника, и этого ребенка и еще двоих детей отобрали у женщины и отдали ему. Мы их с трудом, но отвоевали».
«Я поняла, что это насилие, только когда в 25 лет попала в больницу с микроинсультом»
42-летняя Елена из Днепра рассказывает, что несколько лет страдала от психологического насилия со стороны своего мужа. И хотя физического насилия не было, но постоянные обвинения, унижения и упреки оставляли глубокие шрамы.
«Муж был старше меня на 23 года. Было постоянное психологическое и эмоциональное насилие. Был страх остаться без мужа. Страх потерять. Могла день просто лежать после ссор и не шевелиться, настолько они были изнурительные».
Елена несколько раз пыталась уйти от мужа, но каждый раз возвращалась.
«Я возвращалась, потому что думала, что просто не понимаю правил поведения с мужчинами, себя обвиняла. Казалось, что я не дотягиваю до стандарта жены, стыдно было. Я поняла, что это насилие, только когда в 25 лет попала в больницу с микроинсультом».
Женщина боялась рассказать правду из-за страха осуждения: «Боялась рассказать, что у меня не все идеально, боялась осуждения. Вот это совковое — грязь из дома не выносить».
ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ
Психологи отмечают: отрицание, страх непринятия и осуждения — эмоции, которые чаще всего переживают пострадавшие от насилия.
«Идет отрицание. Женщина не хочет верить в то, что это с ней произошло и что это сделал ее муж, — говорит психотерапевт Ирина Королец. — Есть мнение: «Он таким не был! Это я виновата в том, что он таким стал!». Ведь за время совместной жизни опять-таки окружения навязало ей чувство вины. К тому же женщина часто не знает, куда обращаться за помощью, или не верит, что сможет ее получить, например, от правоохранительных органов».
«Я должна была всегда молчать. Мне это внушали с детства»
«Родители были женаты девять лет. Все эти годы отец был жестоким абъюзером (пьянство, избиения), — рассказала 27-летняя Христина Мандзюк. — Каждый раз мама собиралась уйти, мы пережидали и… возвращались назад. Дедушка, мамин отец, забирал меня на выходные и спрашивал, бьет ли отец маму. И я всегда должна была отвечать, что нет. В 2002-м отец сильно избил маму и она впервые пожаловалась дедушке. Тогда родители мамы поспособствовали разводу. До сих пор не могу понять, почему мать терпела и позволяла ему травмировать нас обеих. Но, думаю, основной причиной было «что скажут люди» и психологическая зависимость».
Христина рассказала, что молчание было семейной традицией с детства. Этому ее учила мама.
«Мы никогда не говорили с мамой на эту тему, хотя мне уже 27. Только после университета я смогла себе сознаться, что такое было. Потому что должна была всегда молчать. Мне внушали с детства, что я должна молчать об этой «тайне». И все. Отец умер в позапрошлом году, и я как-то выдохнула. Я с детства молилась, чтобы они развелись».
Если бы жертва насилия знала, что ей своевременно помогут или хотя бы поддержат, она бы раньше решилась попросить о помощи, говорят психологи. И здесь важно знать, как правильно поддержать пострадавших.
«Когда вам человек рассказывает, что с ним что-то произошло, то надо верить. Это правило номер один, — советует Ирина Королец. — Надо верить и не отрицать этот факт. Второе: повторять, что он не виноват. Хорошо было бы поддержать жертву на пути получении доказательств: вместе пойти к врачу, в правоохранительные органы. Возможно, пообщаться с родными. Пойти к психологу. И третье: мы должны проявлять максимум эмпатии. Не заставлять рассказать, не заставлять куда-то пойти. Мы должны двигаться в том темпе, в котором живет человек. Не он за нами, а мы — за ним».
«Тело было сплошным синяком, но выносить на люди свои проблемы не принято»
«Я не заявила о том, что меня побил муж. Я его попросила уйти, — рассказала 46-летняя Наталия Савельева. — Мне было стыдно, тело было сплошным синяком, и я не могла себе представить, как я могу идти куда-то в таком виде. Чаще всего у нас считают, если что-то произошло в семье, то виновата женщина. Выносить на люди свои проблемы не принято. Сознаться себе, что ты жила с таким человеком, позволяла это и не замечала, сложно».
Родные советовали Наталии снять побои и обратиться в полицию, но женщина так и не решилась.
«Я обвиняю себя в том, что ничего не предприняла до того, как появились первые звоночки. Тогда мои родители говорили, что «семью надо сохранять», я их послушала как более опытных. Но когда муж побил меня, был жив только отец, он поддержал меня и сказал, что надо разводиться. Мне тогда было 34 и я была замужем уже 14 лет».
Простое сочувствие может стать спасительным
Причины, по которым насилие часто замалчивается в нашем обществе, становятся очевидными. Иногда человек просто не хочет подвергать себя еще большей опасности. А иногда это просто ребенок, который даже не осознает, что с ним происходит, и тогда ему должны помочь те, кто называет себя взрослыми. Таким образом все упирается в элементарную эмпатию в обществе и порядочность. Выводы делаем сами.
Простое сочувствие может стать спасительным в такой ситуации.
ВАС ЗАИНТЕРЕСУЕТ
«Пострадавшие часто говорят, что чувствуют себя вещью, которой попользовались. Не личностью. Поэтому очень важно вернуть человеку ощущение, что он любим и что действительно нужен. Надо спрашивать: как тебе помочь? Но не так: я знаю, что тебе сейчас нужно! Очень важно, чтобы человек не потерял в этой помощи свое чувство достоинства», — говорит психотерапевт Ирина Королец.
А еще важен такт.
Самое страшное — это равнодушие
Во всех этих историях пугает не только насилие. А те, кто все это видел и ничего не сделал. Самые страшные люди в истории Надежды Викарий — не только те, кто совершал насилие. Это те, кто все видел и годами закрывал глаза на страдания двух маленьких голодных девочек. Одна из них так и не дожила до момента, когда могла бы рассказать свою историю равнодушному миру. Вторая сегодня своими силами пытается докричаться до общества, рассказывая о нечеловеческих страданиях в своей семье — среди самых близких людей.
Так что прежде чем возмущаться событиями и «удивляться», что такое происходит рядом, может, необходимо посмотреть на самих себя, а потом оглянуться по сторонам. Возможно, рядом есть ребенок, который голодает. Или женщина, которая живет в страхе.
Главное, чтобы на этот раз все не закончилось обсуждением, хайпом и комментариями в Facebook. Чтобы изменения произошли не только в словах и мыслях, но и в поступках.
Потому что настоящий тест нашего негодования — не в том, как громко мы говорим, а в том, что мы делаем после.
И, возможно, для начала достаточно очень простого — не отвернуться. Увидеть. Услышать. И помочь хотя бы одному ребенку, который сегодня живет рядом в страхе и голоде. Сделать хотя бы один шаг навстречу. Потому что для кого-то это может стать разницей между молчанием и шансом выжить.
Следить в Телеграмме
Войти с помощью Facebook
Войти с помощью Twitter
Войти с помощью Google