Солнце на плацу

20 сентября, 17:15 Распечатать Выпуск №35, 21 сентября-27 сентября

Перед центральным входом на территорию Львовской академии сухопутных войск имени Петра Сагайдачного утром начали собираться люди. Много людей.

Гудело как в улье. Настроение — тревожно-приподнятое. Прохожие, проходящие мимо академии, посматривали на эту сходку и шли себе дальше, — народ уже привык ко всяким сборам. А к воротам учебного заведения люди подходили и подходили, и вскорости пройти там можно было, только перейдя через дорогу — к Стрийскому парку. 

В толпе стояла женщина лет сорока пяти в праздничном платье цвета молочного шоколада и с букетом оранжевых мелких подсолнечников. Она посматривала то на часы, то на здание академии, то на небо.

— А в Интернете писали, что должен быть дождь. Но погода хорошая, — сказала она будто сама себе.

— Да, и я вчера думала, как дети присягу будут принимать под дождем, — неожиданно ответила бабуся, стоявшая рядом.

— Я тоже думала, — вздохнула панночка с подсолнечниками. — Подруге своей даже жаловалась. А она мне — это уже не дети, это офицеры, пусть привыкают при всякой погоде быть. Что тут скажешь? Но мне все равно своего ребенка жаль.

— Да, конечно, — согласилась бабуся.

Через несколько минут к ней быстрым шагом подошла пара — женщина и мужчина. Она, похожая на учительницу, в скромном платьице и тоненьком летнем кардигане, он — в военной форме. Обнялись с бабусей поочередно. Очевидно, дочь с зятем. 

— Мама, чего вы так рано пришли? — спросила учительница.

— А как же? — браво ответила бабуся, — вдруг маршрутка сломается в дороге или еще какая-то холера случится, поэтому я раньше и вышла. Внук же присягу принимает. А это бывает раз в жизни. Разве можно опоздать?

Людей становилось все больше, они посматривали то на здание академии, то в телефоны на часы.

— Уже время, скоро ворота откроют, — полетело из уст в уста. 

— Паспорта вынимайте, проход на территорию академии только по паспортам, — люди начали рыться в сумках, барсетках, карманах...

— И списки гостей составляли, — прокатилось волной в толпе.

— А если я не записался? — послышался встревоженный мужской голос. — Случайно приехать получилось. Что делать? 

— Кто знает. Ждите. Может, впустят.

— А может, и нет.

— Молодцы. Сейчас так и надо. А как иначе? Вокруг нечисти вражеской хватает.

— И сумки будут проверять.

— И сумки?

— Да. Очевидно, чтобы взрывчатку не пронесли. Говорят, в какой-то год было такое, что кто-то позвонил прямо на присягу и сообщил о заминировании. Вот и проверяют. Ведь кто знает…

Вскорости на воротах стали двое ребят в военной форме и действительно начали проверять сумки у каждого желающего попасть на территорию академии. Люди двинулись через ворота на плац к переносному металлическому забору. 

— Вон, смотрите, "скорая" приехала, — люди повернули головы к карете скорой помощи, остановившейся недалеко около ворот под деревьями. 

— Может, кому плохо? — люди напряглись, оглядываясь вокруг.

— Так это дежурить. Вдруг кому-то помощь понадобится. В прошлом году во время присяги двое детей потеряли сознание, — послышалось из толпы.

— Да, надо дежурить. Солнце же так безбожно припекает. 

— Хорошо, хоть здесь тень.

— А детям, очевидно, припекает… 

Солнце поднималось и пекло беспощадно. Ни одной тучки на горизонте. Интернет о дожде бесстыдно солгал. Люди устали.

Бравая бабуся оперлась обеими руками на железный забор. Словно даже начала дремать. А здесь, прямо около нее, между прутьями ограды протиснулась девочка лет пяти с двумя тонюсенькими белокурыми косичками, украшенными сине-желтыми атласными цветочками. 

— А где мама? — спросила девочка у пожилой женщины, которая, очевидно, была ее бабушкой.

— Вон, за тем большим домом, — ответила женщина.

— А что там делают, в этом доме? — спросила девочка.

— Учат быть храбрыми воинами, — ответила бабушка без намека на пафос. 

— Как папа? — не утихала девочка.

— Да, как папа, — вздохнула женщина. 

Разговор прервали звуки оркестра, который выстроился перед парадным входом военной академии. Гости притихли. 

— О, идут. Смотри, смотри, наш Тарас! Ойййй… — панночка, похожая на учительницу, дернула за рукав мужа-военного. Тот, вытянув шею и прищурив глаза, высматривал сына в строю...

— Вижу я. Вижу!

500 будущих офицеров шагали парадным расчетом, демонстрируя незаурядные достижения строевой подготовки, — ровненькие коробки, гордо поднятые головы, чеканные шаги. 

— Хорошо же как, — женщина с подсолнечниками прижала к себе цветы обеими руками. — И мой вон идет. Сыночек...

— А я своей не вижу, — заволновалась бабушка, державшая за руку внучку с сине-желтыми цветками в косичках. — Говорила, в третьей коробке будет идти. Нет…

Люди рядом заволновались: "Может, переставили?" — "Не могут переставить". — "Но все может быть".

— Ой! Есть! Идет! Вижу! — женщина заулыбалась и, прижав внучку, показывала ей на шеренгу, в которой шагала ее мама. — Даруся, вон мама марширует! 

— Тихо, сейчас слово будут говорить, — шикнул кто-то. — Плохо слышно.

Но толпа не утихала: 

— Вот в прошлом году хорошо было. У меня племянник присягу принимал. Поломалось, очевидно, что-то.

— Да тише вы, услышать же хочется, — уже немного сердилась бабушка, пришедшая на торжество к внуку. Люди вокруг притихли.

— Благодарю вас за учебу, за ваш выбор стать офицером, за готовность стать защитником украинского народа, — звучал голос представителя руководства академии. — Призываю вас всегда быть верными военной присяге и своему конституционному долгу. Я верю в ваше мужество, отвагу, в вашу преданность…

Бабушка внимательно прислушивалась к голосу, который эхом катился по широкому плацу. А если что-то не могла услышать, переспрашивала у дочери и зятя.

Другие гости тоже вслушались в речи-приветствия, но минут через двадцать устали.

— Ну и как это мне маму для ребенка сфотографировать, а? — пожилая женщина подняла телефон над головами, чтобы хоть так найти ракурс, из которого будет видно дочь. — Сказала, чтобы мы стали напротив третьей коробки. Стали. Так парень же впереди полностью ее заслоняет. Надо нам было где-то сбоку становиться — по диагонали. Было бы видно.

— Ба, что такое диагональ? — внучка подняла глазки к бабушке, но той было не до объяснений.

— Потом расскажу.

— Не забудешь?

— Не, не забуду. Смотри вот на военных и маме помаши ручкой.

— Ага, — девочка начала старательно приветствовать воинов, размахивая ручонками.

Наконец выступления-приветствия командиров-преподавателей-гостей закончились. На несколько секунд наступила тишина. Перед коробками поставили столы, выстроились командиры. Самая торжественная часть мероприятия — принятие военной присяги молодых офицеров украинскому народу — началась.

— А почему они присягу читают не в нашу сторону, а в сторону академии? Они же присягают украинскому народу, — прошептала панночка с подсолнечниками, словно сама себе.

— Да, конечно, странно как-то, — поддержала бабуся.

— Им виднее, как надо. У них же все по уставу. Не так, чтобы кто как захотел, — весомо заметила учительница. Ее муж-военный молчал.

— Вижу маму! У нее цветочки в волосах, как у меня! Желтые и синие! — вскрикнула девочка с косичками.

— Ага, хорошие. И у нее, и у тебя, — улыбнулась пожилая женщина.

— А долго мы еще здесь стоять будем? — не успокаивалась девочка.

— Нет, еще немного. 

Зазвучал Гимн Украины. Первые аккорды, — и сердце подпрыгнуло к горлу, и что-то сжалось в груди, и на глазах — слезы. Как же выдержать эти слова-аккорды, когда столько всего с ними в душе переплелось, и каждое слово, каждая нота трогают наболевшее сердце, словно иглами по обнаженному нерву. Пожилая женщина пошатнулась, но все же выпрямилась и положила руку на сердце.

— Таблетку дать? — спросила учительница.

— Уже выпила. Благодарю, — женщина попыталась улыбнуться. — Все хорошо.

Гимн отзвучал.

— О, и батюшка здесь, — прокатилось по толпе. — Густо так освящает детей. Молодец. Ой, а на нашу же не попадет. Ее за ребятами и не видно. Да всем попадет. Ой, хорошо же как окропил. 

— Века и здоровья же вам, отче. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, — мелко крестила молодых воинов бравая бабуся.

— Все, сейчас знамя будут заносить, — выдохнула пожилая женщина, а малышке улыбнулась. — Сейчас уже можно будет к маме идти. Поздравлять.

— Урааа! — тихонько словно пропела девочка.

Заиграл военный оркестр. Парни и девушки, только что присягнувшие украинскому народу быть его защитниками, выстроились. Кто-то стал офицером запаса, потому что еще пригодится, кто-то — потому что война, кто-то уже ждал приказа, чтобы принять должность в боевом подразделении. Каждому свое. 

Почетный караул торжественно пронес знамя вдоль строя молодых офицеров. 

— Уважаемые гости, торжественная церемония завершена, — прокатилось эхом над плацем. — Вы можете поздравить офицеров, только что принявших военную присягу. 

Люди зашевелились. Плац академии превратился в гигантскую модель броуновского движения. 

* * *

Женщина с подсолнечниками припала к сыну — высокому парню, которому едва достигала до плеча, и что-то скороговоркой ему говорила, будто давая какие-то указания.

— Ну, мам, — улыбался он.

— Не мамкай, — словно сердилась женщина с подсолнечниками, а сама улыбалась и крепче прижималась к сыну, будто хотела побыть с ним подольше.

Вдруг парень сделал большие глаза. 

— Ты? Пришла?

Перед матерью и сыном стояла рыжеволосая красавица в вышитой сорочке:

— Пришла.

— Ты же должна была уезжать.

— Не уехала.

— Солнышко мое…

Мгновение они просто стояли и смотрели друг на друга. Мгновение — девушка сделала шаг навстречу. Мгновение — парень прижал ее. И пусть весь мир подождет… 

Мама с подсолнечниками пошла рассматривать военную технику на территории Академии сухопутных войск…

* * *

— Тарас, я тебе вот что скажу. Военная присяга должна быть одна. На всю жизнь, — торжественно говорила бравая бабушка внуку. — Так твой дед говорил. И я тебе так говорю. Еще он говорил, что, исполняя свою воинскую обязанность, каждый человек сдает экзамен на гражданскую и моральную зрелость. Офицеры — особые люди. Это честь, Тарас. Дед тобой сейчас гордился бы.

Учительница и военный стояли рядом. Слушали. У бравой бабушки в глазах заблестели слезы.

— Ох, и коварное же солнце, — старушка украдкой сморгнула влагу. 

— Конечно, солнце, мама, — женщина-учительница уже что-то искала в сумочке, — сейчас дам валидол.

* * *

— Доченька, поздравляем тебя, — женщина с внучкой подбежали к улыбающейся молодой женщине в военной форме.

— Обними маму, — подтолкнула бабушка девочку. Малышка подбежала, обняла маму, насколько позволял ее рост: 

— Ма, ты такая хорошая! Ты уже храбрый воин? — защебетала. — Ты теперь к папе поедешь?

— Да, — улыбнулась женщина в военной форме.

— А как же я? 

— Будешь с бабушкой. А мы с папой скоро вернемся. Вместе.

— Хорошо, — улыбнулась девочка. Мамин ответ ее вполне удовлетворил. И пока бабушка с мамой что-то озабоченно обсуждали, она нашла мелкий кусочек рыжего кирпича и вприсядку начала что-то чертить на асфальте.

— Ой, Даруся, что ты там рисуешь? Здесь же нельзя! — всплеснула ладонями бабушка.

— Солнце, — ответила девочка.

Молодая женщина в военной форме обняла пожилую женщину, улыбнулась.

Малышка, сморщив носик, старательно выводила кирпичиком рыжие линии. И на плацу, среди камуфлированной военной формы, уже сверкало почти ровными лучиками почти круглое рыжее солнце.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №38, 12 октября-18 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно