Фантастика как реальность

20 марта, 16:00 Распечатать Выпуск №1286, 14 марта-20 марта

– Это все проклятая комета, разрази ее… Это она все наделала. Зеленые падучие звезды… и все теперь слепые, как мыши. Вы видели зеленые звезды? – Нет, – признался я. В том-то и дело. Вы их не видели и потому не ослепли. Все другие их видели, – он выразительно помотал рукой, – и все ослепли, как мыши. Джон Уиндем, "День триффидов"

© 1zoom

Катастрофизация общественной жизни обусловливает катастрофизацию общественного сознания. Современный человек приучается жить в ожидании катастроф, начинает воспринимать катастрофические потрясения как неустранимую черту общественной жизни. В связи с эпидемией коронавируса (и нервными для многих условиями карантина) резко возрос интерес к литературе, повествующей о конце нашей цивилизации и последующих событиях. Апокалиптическая и постапокалиптическая фантастика -- действие в произведениях происходит во время или вскоре после катастрофы планетарного масштаба. Этот жанр близко примыкает и иногда смешивается с киберпанком.

Я попытаюсь очертить эту тему с двух позиций: как психолог и как бывший член Science Fiction Research Association.

Прежде чем приступить к термину "апокалиптическое" или "эсхатологическое мышление", пару слов собственно об Апокалипсисе. Это слово в переводе означает "раскрытие", "откровение", но никоим образом не "конец света". Более соответствует этому понятию слово "Армагеддон", как итоговая битва сил добра и зла. Но важно отметить, что библейские источники наделяют эти слова положительными значениями, поскольку силы добра в итоге торжествуют.

Специфика же человеческого мышления, особенно истерически-современного, такова, что люди, вопреки исходным гуманистическим установкам, непременно ищут  везде самое мрачное, чтобы сладострастно его пугаться. А если мрачного не находят, то его выдумывают. Есть такая потребность. Она лежит в непрерывности традиции эсхатологических ожиданий (то есть ожиданий конца света) во всех культурах.

В нашем случае важно заметить, что эсхатологическое мышление идет рука об руку не только с религиозным радикализмом, откуда оно произошло, но и с радикализмом вообще. Религиозно- или культурномотивированный политический радикализм исходит из того, что времени не осталось вообще. И нужно как можно быстрее совершить нечто запредельно высокое, бескомпромиссное, желательно самоубийственное.

Чем благополучнее общество, тем меньше в нем этих настроений. Здесь следует заметить, что благополучие скорее коррелируется с так называемым "индексом счастья", чем с уровнем потребления. Поэтому совершенно странные с нормальной точки зрения секты и движения существуют и возникают в странах с разным уровнем экономического развития.

Есть, впрочем, страны, где бытовая культура настолько архаична, что современным мракобесным сектам там просто негде развернуться, но не будем показывать на них пальцем.

Когда в Лондоне в 1826 году был опубликован роман Мэри Шелли (автор "Франкенштейна") "Последний человек", рассказывающий о мире будущего, пораженного эпидемией, отзывы критики были наихудшими среди всех романов, которые она написала.

Рецензенты называли книгу омерзительной, критиковали за "глупую жестокость", называли автора человеком с больным воображением. Это очень точно характеризует исторический период, в культуре которого предусматривался лишь безудержный прогресс и триумфальное восхождение человека к высотам разума. И никакого конца света. 

Исследователи жанра фантастики достаточно справедливо относят литературные произведения, рассказывающие о конце света, к новейшей мифологической литературе.

Задача мифа, говорящего о неотвратимости расплаты, — регулятивная, такой миф формирует паттерны социального поведения и закладывает основы этики.

По субъективным подсчетам, в жанре постапокалипсиса сегодня существует около полутора тысяч прозаических произведений разного качества (не считая рассказов). Внимания из них заслуживают несколько сотен.

Определить список авторов гораздо труднее. Есть Стивен Кинг с его "Противостоянием", "Мглой", "Мобильником", которые у всех на слуху. Есть не такие попсово знаменитые, но не менее талантливые, вроде Дина Кунца с его "Вторжением" или Кормака МакКарти ("Дорога").

Поэты и прозаики романтически-приключенческих направлений иногда использовали эту тематику, например Эдгар По ("Маска красной смерти") или Джек Лондон ("Алая чума"). В основном речь шла об эпидемии, поскольку других глобальных угроз человечество еще не знало.

Расцвет постапокалиптики приходится на период после Второй Мировой войны, с появлением ядерного оружия. В научной фантастике соревнуются за право первенства две темы: вторжение инопланетян и ядерная война. И в первом, и во втором случаях это было проекцией массового страха перед коммунистической угрозой, оккупацией или гарантированным взаимным уничтожением.

Но если в сюжетах о вторжении, даже когда оно ставило человечество на грань гибели, в итоге хорошие парни все равно побеждали (даже если инопланетяне дохли сами, как в "Войне миров" Герберта Уэллса), то с ядерной катастрофой и ее последствиями было иначе. Возникла пикантная ситуация описания самой катастрофы, где нужно было более менее убедительно прописать детали, включая политические решения. 

Если с коммунистами все было более-менее понятно, то с "хорошими парнями" — не всегда. Нужно было достоверно прописать все механизмы принятых решений, в основном изображался глобальный коварный удар противника, после которого — уже все.

Были талантливые исключения вроде романов "На берегу" (Невил Шют, 1957) или "Мировая война Z" Макса Брукса (как же без зомби, хотя это скорее политический триллер и редкий для литературы стиль псевдодокументалистики).

Но в основном у классиков научной фантастики, создававших целые миры и Вселенные, период глобальной катастрофы на Земле относился уже к далекому прошлому, и изображаемые события его просто констатировали, как это было, например у Роберта Хайнлайна или в "Безумном Максе" Говарда Хайнса. (Первое классическое произведение этого жанра — роман Ричарда Джеффериса "После Лондона" (1885), в котором действие происходит спустя тысячи лет после катастрофы.) "Трындец" на отдельно взятой территории чудесным образом соседствовал с остальным безмятежным миром, как это изображено, например в "Пикнике на обочине" Стругацких. Либо наоборот — как в "Генезис 2075" Бернарда Беккета.

Поэтому от ядерного постапокалипсиса и одиноких мачо-скитальцев в разных колоритных руинах тематика постепенно сместилась в сторону природных катастроф. Хотя еще на 1832 год газетами было назначено столкновение Земли с кометой Галлея — первая "научно предсказанная" космическая катастрофа.

Цунами, землетрясение, извержение вулкана, внезапная жара или внезапный мороз — эти и подобные им условия позволили приблизить сюжеты к потребителю. После катастрофы обычно следует период варварства, а вслед за ним — новый феодализм. Но потребитель больше не хотел следовать путем героя и спасать мир ценой собственной жизни. Он хотел спасать собственную семью, в первую очередь — жену и детей. Ну, может быть, еще какого сварливого, но полезного родственника. А затем уже — мир, если получится. Ну нет, так нет. В этом плане классикой являются, например антиутопия Джона Кристофера "Смерть травы", "День триффидов" Джона Уиндема, "Мальвиль" Роберта Мерля.

Безусловно, знатоки жанра могут назвать еще десятки произведений и их авторов: Роберт О'Брайен, Нил Стивенсон, Дмитрий Глуховский и так далее. Но я хотел бы все же перейти от милого моему сердцу литературоведческого анализа к психологии.

Что жадно изучает читатель? На какие именно осколки разобьется общество, насколько острыми будут их грани и как о них не порезаться.

Учитывая невероятно быстрое изменение реальности (включая драматические события) читатель естественным образом пытается выудить в художественных произведениях сценарные подсказки, способствующие его личному выживанию. Прежде всего не в технических особенностях "выживальщиков", а в психологическом настрое героев. То, что позволяет им установить новые эффективные коммуникации с остальными выжившими, занять по возможности лидерские позиции и не сойти при этом с ума. Поскольку большинство предыдущих навыков и собранных в течение жизни богатств, статусов и связей оказываются лишенными смысла.

Обычными для постапокалиптики являются:

— сельские общины или феодальные хозяйства, производящие продукты питания;

— городские поселения — центры торговли, ремесел (обычно криминогенные);

— банды — как же без них (одичалые, обитающие обычно в труднодоступной местности);

— высокотехнологичные компактные сообщества на основе военных баз, научных городков, орбитальных станций (обычно тоталитарные, управляемые военными или учеными).

Как правило, они достаточно сильны, чтобы в отношении ближайших соседей проводить политику с позиции силы. (Тут все начинают задумываться о странах-соседях.)

Иногда технологии, приведшие к катастрофе, считаются запретными, и спокойствие подрывают бунтари, возрождающие запрещенное (классические примеры — "Долгое завтра" Ли Брэкетт и "Отклонение от нормы" Джона Уиндема).

Наиболее склонны к трагическому восприятию действительности социальные категории, испытывающие неуверенность в будущем (а эта сфера неумолимо расширяется, причем вне зависимости от страны). Возможности сохранения условий приемлемого уровня существования уменьшаются, что бы там ни говорили политики. Именно эти нервозные категории людей описаны Эрихом Фроммом как "бегущие от свободы".

Однако существуют и настроения, которые выражаются в готовности к видению социальной реальности через призму катастрофы. Наша национально-культурная традиция содержит потенциал противостояния катастрофизации общественной жизни. Украинская нация пережила множество катастрофических событий, и тем не менее уцелела. Но насколько этот потенциал действительно значим, покажет ближайшее столкновение с реальностью.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Последний Первый Популярные Всего комментариев: 6
  • Олег Олег 24 березня, 22:52 Если мы правильно поняли, то по мнению автора украинская нация не совсем такая, как другие. Все попытки катастрофизации её сознания путём критического ухудшения (катастрофизации) условий существования украинцев терпели фиаско. Секрет в потенциале нашего общественного сознания - этот потенциал настолько высок, что позволяет длительное время противостоять умышленной катастрофизации (НЕИЗВЕСТНЫМИ ТЁМНЫМИ СИЛАМИ) нашей общественной жизни. Но насколько этот потенциал действительно значим, по мнению автора, покажет ближайшее столкновение с реальностью. На момент начала этого столкновения возможный источник вируса для Украины был ТОЧНО ИЗВЕСТЕН (граждане Украины, возвращающиеся на Родину) и этот ИСТОЧНИК был тогда полностью на 100% ЛОКАЛИЗОВАН ЗА ПРЕДЕЛАМИ УКРАИНЫ (в Украине ещё не было ни одного человека, зараженного данной АКТИВНОЙ модификацией вируса). Все 37 миллионов неинфицированных граждан Украины были тогда ЧЕТКО ОТДЕЛЕНЫ от возможно инфицированных государственной границей Украины. Абсолютно очевидно, что это строгое и жесткое ОТДЕЛЕНИЕ точно неинфицированных (ВСЕ НАСЕЛЕНИЕ УКРАИНЫ, 37 миллионов) от возможно инфицированных ВЛАСТЬ ДОЛЖНА (обязана) БЫЛА СОХРАНИТЬ и внутри ТЕРРИТОРИИ УКРАИНЫ. Все БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ вернувшиеся в Украину граждане должны были направляться в специальные зоны КАРАНТИНА, ОГРАЖДЕННЫЕ от остальной территории Украины и ОХРАНЯЕМЫЕ, КАК ГОСУДАРСТВЕННАЯ ГРАНИЦА. В этих зонах КАРАНТИНА всем прибывшим в Украину из зон заражения было бы обеспечено за счет государства проживание, питание, лечение и обследование как всех острых, так и возможных латентных форм инфицирования. согласен 1 не согласен 0 Ответить Цитировать СпасибоПожаловаться Олег Олег 24 березня, 23:18 Если автор пан Покальчук прав, и украинская национально-культурная традиция ДЕЙСТВИТЕЛЬНО содержит высокий потенциал противостояния катастрофизации своей общественной жизни, эти действия властей, по нашему мнению (чтобы исключить возможность повторения подобного в будущем), должны быть ДЕТАЛЬНО расследованы (исследованы) и обсуждены (все за и против) общественностью, поскольку они (эти действия), если в комплексе оценить их возможные последствия для Украины как независимого государства, имеют признаки ряда особо опасных преступлений, в том числе, предусмотренных статьёй 442 КК України (Геноцид): «1. Геноцид, тобто діяння, умисно вчинене з метою повного або часткового знищення будь-якої національної, етнічної, расової чи релігійної групи шляхом позбавлення життя членів такої групи чи заподіяння їм тяжких тілесних ушкоджень, створення для групи життєвих умов, розрахованих на повне чи часткове її фізичне знищення, скорочення дітонародження чи запобігання йому в такій групі або шляхом насильницької передачі дітей з однієї групи в іншу, -- карається позбавленням волі на строк від десяти до п'ятнадцяти років або довічним позбавленням волі». согласен 1 не согласен 0 Цитировать СпасибоПожаловаться Олег Олег 24 березня, 23:00 Из зон карантина на территорию Украины, где, акцентируем не было НИ ОДНОГО ЗАРАЖЁННОГО пресловутым коронавирусом, и все 37 миллионов граждан нормально жили и работали, дети учились в школах и т.д. и т.п., выпускались бы только и исключительно те, кто трёх-, четырёх- или пятикратными надёжными тестами уверенно подтвердил бы, что полностью здоров, ПОЛУЧИВ СЕРТИФИКАТ, ПОДПИСАННЫЙ СПЕЦИАЛЬНОЙ КОМИССИЕЙ опытных светил медицины, несущих ответственность за свои заключения. В результате, мы бы имели в Украине одну ограниченную и строго охраняемую (как государственная граница) зону КАРАНТИНА и всю остальную, абсолютно здоровую Украину с нормально работающей экономикой, на налоги от которой можно было бы полностью содержать и финансировать ЗОНУ КАРАНТИНА. И исключительно в этой зоне КАРАНТИНА были бы все эти вынужденные ограничения (которые сейчас, издеваясь над гражданами и уничтожая экономику, власти вынужденно запускают по всей Украине), а Украина жила бы нормальной жизнью. Но власти, ИНСТИНКТИВНО сделав правильный первый шаг (встреча самолёта из Уханя), быстро СМЕНИЛИ ПОЛИТИКУ борьбы с вирусом и УМЫШЛЕННО пустили ДЕСЯТКИ ТЫСЯЧ граждан, прибывших из очагов заражения СМЕРТЕЛЬНЫМ ВИРУСОМ, на территорию Украины, где до этого среди 37-ми миллионов граждан не было ни одного заражённого, чем сознательно ПРЕВРАТИЛИ В ЗОНУ КАРАНТИНА ВСЮ ТЕРРИТОРИЮ УКРАИНЫ (БЕЗ ОККУПИРОВАННЫХ КРЫМА И ОРДЛО) СО ВСЕМИ 37 МИЛЛИОНАМИ ГРАЖДАН, ВКЛЮЧАЯ НЕВИННЫХ ДЕТЕЙ согласен 1 не согласен 0 Цитировать СпасибоПожаловаться
Выпуск №1288, 28 марта-3 апреля Архив номеров | Последние статьи < >
Вам также будет интересно