Беженец vs переселенец

2 августа, 2017, 09:11 Распечатать Выпуск №28, 22 июля-11 августа

Беженец, переселенец, перемещенец (или перемещенный?), эвакуированец (или эвакуированный?)… Эти слова ныне активно употребляются в украинском масс-медийном пространстве.

© Константин Буновский

Вспоминается публичное выступление-обращение к украинским высоким должностным лицам бывшего посла США в Украине Джеффри Пайетта, который говорил о недопустимости дискриминации людей по территориальным и языковым признакам. Ибо все они — украинские граждане, напомнил посол Пайетт…

Беженец, переселенец, перемещенец (или перемещенный?), эвакуированец (или эвакуированный?)… Эти слова ныне активно употребляются в украинском масс-медийном пространстве. Хотя с их определением у нас пока что проблемы. Что же касается других государств, то там упрочилось понимание беженца как лица, покинувшего место своего обитания во время войны или стихийного бедствия. Так можем ли мы в таком случае жителей Донецкой и Луганской областей назвать беженцами? Если опираться на приведенное определение из наиболее авторитетных академических словарей, то вполне. 

А является ли такое лицо переселенцем? Опять же, согласно соответствующим словарям, переселенец — это человек, переселившийся или переселяющийся на новое место жительства или переселенный куда-либо, что также связано с вынужденными обстоятельствами выезда лица с постоянного места жительства. 

Что же касается перемещенца, перемещенного лица, то словари предлагают понимать его статус как лица, насильно вывезенного из страны его проживания в другую страну. Поскольку насильно никто жителей Донетчины и Луганщины в чужую страну не вывозил, то и квалифицировать их как переселенцев некорректно. 

Эвакуированцем (эвакуированным лицом) считают человека, эвакуирующегося или эвакуировавшегося куда-либо. Память об эвакуации всегда ассоциирует ее с организованностью, а следовательно, и об эвакуации говорить мы не можем. 

Казалось бы, эти соображения совершенно лишены логики, поскольку в государственно-правовом поле упрочился термин "перемещенное лицо", и во всех временных документах, выдаваемых жителям Донетчины и Луганщины, которые покинули родные места, используют именно его. Это и справка о взятии на учет внутренне перемещенного лица, и пропуск для пересечения линии размежевания и др., что отображено уже в самом названии действующего нормативного документа — постановления Кабинета министров Украины от 1 октября 2014 года №509 "Об учете внутренне перемещенных лиц" (с дальнейшими одиннадцатью уточнениями, изменениями и дополнениями). Вряд ли термин "перемещенец — перемещенное лицо" отражает весь драматизм, а зачастую — и трагизм ситуации. Его использование прежде всего свидетельствует о не до конца осознанном понимании статуса таких лиц. Словари же не фиксируют соответствующего ему употребления понятия "перемещенец — перемещенное лицо", а о беженцах никто не хочет говорить, ибо в законодательно-правовом поле нет понятий "война" и "оккупация".

Понимая условность термина "перемещенец", я буду использовать его для адекватного понимания соответствующих вопросов. "Перемещенец" — это не только один человек, но и университет, академический институт и т.п. Хотя трудно представить их перемещение безо всей инфраструктуры. Но это особый вопрос. Сейчас речь все-таки об отдельном лице, поскольку его перемещают со всем его духовным богатством, а материальное он вынужден был покинуть на произвол судьбы. Конечно, материал предполагал бы обобщение, но на сегодняшний день все аналитические взгляды обозначены предельным субъективизмом. Поэтому попытаюсь взглянуть на вопрос перемещенцев через их собственную оценку. 

Эпизод первый — пенсионно-электоральный. Елена А. выехала добровольно (может ли она быть перемещенкой?) еще в июне 2014-го, не ожидая ничего хорошего от насаждаемого "русского мира", а на самом деле — возврата всего советского. Сняла квартиру в Киеве, и через год, имея на то согласие знакомых, получила полноценную регистрацию в столице. Таким образом, все бумаги, связанные с перемещением (справку и др.), имела все основания считать ненужными. Но через месяц получила телефонное сообщение из Голосеевского районного управления Пенсионного фонда Украины о том, что она должна подтвердить статус перемещенки. 

На ответ Елены А., что она же киевлянка и имеет регистрацию, начальник возразил: "Хоть сто раз регистрируйтесь — вы всегда будете перемещенкой!" Это было как гром среди ясного неба. Писала длинные письма в Министерство социальной политики Украины, Пенсионный фонд Украины, Киевскую городскую администрацию, но их все пересылали в Голосеевскоое районное управление Пенсионного фонда Украины с одинаковым ответом: "Вы должны предоставить справку перемещенного лица". Парадокс в том, что у человека есть достаточный страховой стаж, данные о нем содержатся в электронной базе, но государственно-бюрократический аппарат делает невозможным изменение статуса Елены А. — она является перемещенкой пожизненно. И как бы ни хотела получить иной статус, это не предусмотрено ни законом, ни прочими административно-распорядительными документами. Многим депутатам такие факты известны. Но, очевидно, не хватает времени их рассмотреть. А таких и подобных историй "пенсионного содержания" с выходом на электоральный статус, то есть участия в избирательном процессе, насобиралось много. 

Вдумчивый читатель сразу заинтересуется, почему же тогда они об этом не пишут, не заявляют в полный голос во всех масс-медиа. Действительно справедливый вопрос, но ответ на него —  ниже. 

Эпизод второй — языково-интеграционный. С 2014 г. на всех временно неподконтрольных украинской государственной власти территориях запущен маховик адаптации образовательного и культурного пространства под русско-государственные стандарты. Так, во всех высших учебных заведениях (если их можно такими назвать) так называемой "ДНР" провели ревизию образовательных программ, критериев оценивания и т.п. и внедрили лицензионно-аккредитационные требования русско-образовательного образца. Украинский же язык вывели на маргинес, с максимальным сокращением часов на его изучение в школе и переведением на факультатив, а русскую литературу, историю и культуру изучают как "отечественную". 

Правда, как понимать термин "отечественная история", о какой отчизне идет речь? Если есть отчизна, то необходимое обоснование двух взаимосвязанных реалий — народ и язык. Над последними понятиями активно работают научные работники "ДНР", предлагая толкования и подавая источники формирования отдельного народа — "донбассовцев" (И.Дяговец). Над донбасским региолектом русского языка также активно работают — в частности В.Теркулов. Одним из признаков этого региолекта является наличие слов, которые, как утверждали эти ученые на лекциях перед "общественностью ДНР", не зафиксированны в других языках, а именно: "халабуда" (его использовали Панас Мирный, Олесь Досвитний, Олесь Гончар, Юрий Збанацкий и др.), "тормозок" (зафиксировал проф. В.Ужченко в своих работах) и др. 

Дать дефиниции таким определяющим понятиям для недообразования "ДНР", как сказал бы В.Ленин, архиважно. Ведь тогда тезис об особенности этого края приобретает завершенность. Да и впрямь, "государственный конструкт" (или "недогосударственный конструкт") смоделирован — язык, народ и территория. Так чего же вы хотите, господа? Вот и на переговорах минского формата отстаивают тезис об особом статусе современных территорий ОРДЛО, а в реальности — это нечто другое… 

Умный читатель здесь сделает паузу и, удивляясь, поразмыслит: однако же значительная часть тех, кто покинул Донетчину и Луганщину, в быту пользуются русским языком. Очевидно, они не усвоили его донбасского региолекта. Поэтому и стали языковыми беженцами или языковыми перемещенцами.

Эпизод третий — общественно-государственный. Почему "русский мир" нашел активную поддержку в Донетчине и Луганщине? Одни утверждают, что причина — в отсутствии украинского языка. Но это не совсем так, поскольку ряд районов Донецкой области — Амвросиевский, Шахтерский, Славянский, Новоазовский, Великоновоселковский и др. — имел активных носителей украинских говоров. Другие подчеркивают доминирование русского языка на этих землях и аргументируют свое мнение тем, что к началу 1990-х годов в Донецке, например, не было ни одной украиноязычной школы. 

Не вдаваясь в пространные рассуждения (хотя есть что сказать, потому что более 15 лет я вел авторскую программу "Мова рідна, слово рідне…" на Донецком областном радио), просто спрошу: а как быть с теми, кто в быту пользуется русским, но не воспринял идеи "ДНР"? Наконец, есть мнение, какова на самом деле причина водораздела в восприятии и оценке прошлого, способности или неспособности распрощаться с ним. У поколения или поколений, принимающих активное участие в голосовании, активна память о прошлом: они постоянно тоскуют по утраченному счастью "советизма", который в их головах ассоциируется с юностью, молодецким задором, показательным равенством всех, возложением надежд на государство, которое и жилье предоставляет, и работу гарантирует… И нет необходимости с кем-то конкурировать, ведь кто-то другой все решает за тебя. 

Нынешние ОРДЛО действительно в этом смысле особые… За активный период их развития они неоднократно пополнялись теми, кто либо старался убежать от колхозного "рая", либо менял свой жизненный путь после Второй мировой войны (бывшие плененные были лишены права на трудоустройство в других регионах), или стремился вырваться из объятий колхозно-сельского правления — до 1979 г. крестьяне не имели полноценных паспортов. Можно продолжать и дальше. С одной стороны, такое формирование промышленно-экономических (горных, заводских и подобных) коллективов создавало постоянную атмосферу борьбы за лидерство, с другой — нейтрализуя состязательность подчинением естественных лидеров директорам предприятий, партийным структурам, упрочивали различные модели манипулирования коллективами и навязывания определенных ценностей как собственных. 

Еще в 1970-х гг. на одном из совещаний было заявлено об абсолютной маргинальности культурного сектора в Донетчине и Луганщине. Все это стало мощным фактором, сыгравшим решающую роль в консервировании "советизма". Нужна была лишь соответствующая модель расконсервирования "советизма", чтобы на его основе начать строить недогосударственное образование, в котором все имеют "равные возможности" и от каждого зависит будущий прогресс эдакого "ДНР".

Вместо обобщений. Почему мы говорим о языковых беженцах —языковых перемещенцах? Потому что их язык и понимание сообщества ценностей во всем государстве не были восприняты на родной земле. Почему, испытывая лишения в новых условиях, в снятом жилье, перемещенцы не подают голос в масс-медиа? да потому, что они еще там, где до недавнего времени было место их постоянного проживания, они приучены терпеть. И хоть сейчас это постепенно исправляется, до сих пор актуально другое. Нельзя громко заявлять о себе, а тем более критиковать то, что смоделировано в современном пространстве ОРДЛО, ибо там живут родные и близкие, которые и без того страдают и бедствуют. 

Это ни в коем случае не печальные ноты соображений о текущем моменте, затрагивающем каждого из нас — и того, кто покинул родной край и верит в Украинское государство; и того, кто защищает свой народ и вселяет веру в сохранение целостности и соборности государства; и того, кто в мирных своих буднях понимает проблемы, боль и беды ближнего своего. 

Лишь понимание и поддержка являются залогом развития Украинского государства. С которым — наши души. 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №44, 17 ноября-23 ноября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно