Неизвестный создатель известного Шахтера

28 октября, 2011, 12:44 Распечатать Выпуск №39, 28 октября-4 ноября

Памятник шахтеру был и остается самым популярным визуальным и монументальным символом Донецка. Его создатель — ныне живущий в До­нецке 86-летний Павел Вигдер­гауз.

© автора

Памятник шахтеру, более известный среди донецких острословов как «мужик с булыжником», был и остается самым популярным визуальным и монументальным символом Донецка. Он обязательно включается во все презентации в качестве достопримечательности. Фигура горняка, протягивающего людям кусок антрацита, изображается на открытках с видами города, «прописана» в справочных буклетах-путеводителях и до сих пор печатается на почтовых марках и конвертах.

Во многом благодаря памятнику с официальным названием «Слава шахтерскому труду» Донецк пользуется репутацией шахтерской столицы, хотя таковой уже давно не является ни по сути, ни по духу.

Ушлые имиджмейкеры нового времени пытались придумать ка­кой-то новый «бренд» для Дон­басса. Но вынесенная на герб региона «пальма Мерцалова» только породила массу шуток по поводу «банановой республики». Поэтому увековеченный в камне шахтер остался единственным опознавательным знаком Донецка.

Мало кто знает, что известный и сверхпопулярный памятник создавался на общественных началах. Его создатель — ныне живущий в До­нецке 86-летний Павел Вигдер­гауз — не получил за это произведение ничего. Даже премиальной прибавки к скромной зарплате сов­служащего или почетной грамоты!

* * *

Воспоминаниями о тех временах Павел Исаакович, как правило, делится охотно.

— Должен был приехать кто-то из партийных руководителей из Москвы, и решили сделать ему сувенир. Объявили конкурс, почему-то среди архитекторов. Я нарисовал этого шахтера и выиграл. Меня познакомили со скульптором Ра­китянским Константином Ефи­мо­вичем. Он не состоял в Союзе художников. Никто из членов браться не хотел, потому что было неизвестно, заплатят за это или нет… В итоге, кстати, так и не заплатили. Мне оплатили только командировку в Житомир, куда я ездил за гранитом для постамента.

Высокий партийный чин (по слухам, это был Хрущев) в Донецк так и не приехал, статуэтка шахтера некоторое время пылилась на полках начальственных кабинетов.

— Гость не приехал, а три штуки отлили — одну бронзовую и две чугунные. Я изначально назвал статуэтку не «Слава шахтерскому труду», а «Тепло и свет приносим людям». Всю ночь сидели на заводе, пытались сделать эту надпись, но шлакоситал не брало ничего, даже плавиковая кислота. В итоге одну статуэтку подарили Шуль­гину (Ни­колай Шульгин, экс-секретарь До­нецкого горкома партии. — Ред.), вторую — Дегтяреву (Влади­мир Дегтярев, экс-секретарь До­нецкого обкома партии. — Ред.), а третья стояла у нас в институте «Донбасс­гражданпроект»...

Расхожая донецкая байка гласит, что первым предложил превратить сувенирную статуэтку в большой памятник Владимир Дег­тя­рев, однако архитектор утверждает, что инициатором был все-таки Николай Шульгин.

— Оба они были деловые люди, конечно. Но именно Шульгин сказал: «Слушай, чего эта статуэтка тут просто так стоит? Давай памятник сделаем!»

* * *

В 1967 году началась реконст­рукция площади, на которой установили памятник. Поскольку монумент символизировал славу шахтерского труда, то и саму площадь с чисто донецкой непосредст­вен­ностью назвали Шахтерской. Тогда там начали строить транспортную развязку и несколько высотных зда­ний вокруг. Фигуру горняка убрали.

— Памятник разобрали. Не знаю — временно или нет, но шахтеры подняли бучу: почему убрали памятник? Возмущались, исполком письмами забросали… Властям приш­лось объясняться, оправдываться и дать гарантии, что непременно поставят обратно после завершения реконструкции, об этом даже в газе­те какой-то написали. В итоге памятник действительно вернули, но с другим постаментом. Я тогда опять ездил в Житомир за гранитом.

С тех пор на полюбившийся донецким шахтерам монумент никто не покушался. Более того, фигуру приподняли, увеличив постамент с двух до шести метров.

Популярность памятника объяс­няется не только любовью горняков, но и крайне удачным расположением — именно исполинский шахтер встречает гостей Донецка, въезжающих в центральную часть города с вокзала или из аэропорта.

* * *

Из рассказов моего собеседника о тех далеких временах иногда выяснялись пикантные подробнос­ти жизни советской партноменклатуры.

— С Шульгиным мы иногда сидели до полуночи, обсуждали проекты — Донецк тогда отстраивался после войны… Потом он брал из сейфа пистолет и отправлялся домой.

— Пистолет-то ему зачем? — удивился я.

— А они все имели табельное оружие. Это сейчас у всех охрана, а тогда — нет. И если ночью идет домой…

Именно Дегтярев с Шульги­ным, вспоминает Павел Исаакович, ввели традицию донецких чиновников, которой следуют до сих пор, — объезжать с инспекцией все строящиеся объекты. Толку от таких визитов было мало, но кто ж на­­чальству станет об этом говорить? Всякому хочется чувствовать себя причастным к великим свершениям, и вожди — не исключение.

Благодаря такой привычке номенклатуры Павлу Вигдергаузу по­везло с решением жилищного вопроса. Однажды Владимир Дег­тя­рев приехал на очередную стройку по проекту нашего героя. Похо­див по площадке, секретарь обкома спросил: «А что, автор проекта стоит в очереди на квартиру?» По­лу­чив утвердительный ответ, буркнул: «Ну, вот здесь ему и дайте. Сам строил — сам пусть и живет».

Была ли эта фраза недовольным ворчанием или шуточкой барина, желавшего продемонстрировать близость к народу, — уже никто не помнит. Но ослушаться всесильного секретаря обкома не посмели. Так что Павел Вигдергауз по сей день живет в полученной с «барского плеча» квартире.

* * *

Архитектор Павел Вигдергауз вошел в историю Донецка не только как автор памятника «Слава шахтерскому труду». Он был создателем еще нескольких по-своему уникальных или просто выдающихся зданий. Даже обычный жилой дом в его исполнении на улице Университетской вышел настолько запоминающимся и оригинальным, что, помимо официального адреса, получил народное прозвище «дом с башенками». Более того, многие считают эту постройку сталинским, а то и дореволюционным наследием. На самом деле здание возводилось в период послевоенного восстановления города.

Павел Исаакович был также автором проекта восстановленного храма Рождества Христова. В революционном запале большевики снесли этот храм, построенный в Юзовке на пожертвования англичан в «городском саду», как называли тогда местный парк. После 1991 года местная епархия подняла вопрос о восстановлении церкви. Правда, по иронии судьбы и капризу истории теперь возрожденный храм находится в сквере Пав­ших коммунаров, да еще и поблизости от памятника борцам за советскую власть…

Вопросу, легко ли было архитектору советской выучки справиться с таким делом, как проектирование церкви, мой собеседник даже слегка удивился. И терпеливо пояснил, что, при всем показном атеизме, каноны строительства культовых сооружений в «союзные» годы изучались тщательно и подробно.

— Будучи председателем студенческого научного общества, я объездил почти всю Россию. Это сейчас архитекторы учатся в Маке­евке и нигде, кроме Макеевки, не бывают…

Во время строительства храма случилась забавная история, ставшая еще одной местной легендой. По канонам строить церкви позволялось только православным христианам, тогда как человек по имени Павел Исаакович Вигдергауз, сами понимаете, к таковым никак не относился. Священнослужители было возмутились, а потом увидели фамилии прорабов, конструкторов, строителей и… махнули рукой.

— Я — еврей, строили — турки, а командовал — армянин. Собрали такой вот интернационал, — этот казус до сих пор веселит старого архитектора…

* * *

…В нашей жизни награды не всегда находят достойных, а обладателями регалий зачастую становятся те, кто их не заслужил. Бывает и так, что люди во всех отношениях талантливые получают признание вовсе не за то, что считают своим главным достижением. Автор, без преувеличения, исторических проектов стал обладателем Государственной премии СССР в 1978-м всего лишь за «ландшафтную архитектуру Донецка».

Энтузиазм донецких архитекторов сначала оценили в ЮНЕСКО — в 1970 году Донецк был признан самым благоустроенным промышленным городом мира. Чуть позже «шахтерская столица» повторно получила титул. Только после этого бюрократы обратили внимание на группу специалистов, ставших мировыми знаменитостями.

* * *

Даже в таком почтенном возрасте Павел Вигдергауз не наслаждается заслуженным отдыхом, а продолжает вести достаточно активный образ жизни. Иногда работает над новыми проектами в качестве архитектора и пытается направить на путь истинный юных коллег. В частности, является активным сторонником и пропагандис­том возрождения украинского барокко как самого подходящего для нашей страны архитектурного стиля.

— Вот сейчас в Украине борются за язык, за историю, а строят — дерьмо! — в сердцах выпалил Па­вел Исаакович в беседе с нашим корреспондентом. — Все страны имеют национальные черты в архи­тектуре. Готика французская отличается от готики немецкой, а та, в свою очередь, от итальянской. Точ­но так же можно использовать украинское барокко.

…Соседи Павла Вигдергауза и не подозревают, что рядом с ними живет человек, который проектировал их дом. Подавляющее большинство жителей Донецка понятия не имеют, кто автор памятника Шахтеру. А пламенные «воспитатели регионального патриотизма» уверены, что своим нынешним обликом Донецк обязан секретарю обкома Владимиру Дегтяреву…

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №34, 15 сентября-21 сентября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно