Каневский десант: унесенные ветром

31 марта, 2006, 00:00 Распечатать

Если утверждение, гласящее, что родиной слонов является Советский Союз, еще можно опровергнуть, то...

Если утверждение, гласящее, что родиной слонов является Советский Союз, еще можно опровергнуть, то истину, констатирующую, что на территории его был создан и апробирован род войск, овеянный ореолом таинственности и доблести, и которому на многие десятилетия суждено будет стать объектом повышенного интереса, почти ни у кого не вызывает сомнения.

И пускай не кичатся французы или немцы, пытаясь убедить историков в том, что именно их страны стали колыбелью воздушного десанта, на самом деле именно Стране Советов принадлежит пальма первенства в широкомасштабном использовании «крылатой пехоты». Да, были немцы Коссель и Виндиш, которые в 1916 году использовали самолет, совершив отчаянную диверсию в тылу российской армии, остановив на некоторое время поток военных грузов к линии фронта. Необходимо воздать должное и французскому майору Эврару: он с двумя сослуживцам провели подобную операцию в тылу немцев.

Но впервые, и довольно эффективно, десантников задействовали в 1929 году в СССР. На показательно-боевые маневры в Средней Азии иностранных наблюдателей не допустили, а вот уже спустя шесть лет атташе потенциально вражеских стран могли полюбоваться высадкой десантников во время маневров под Киевом. На глазах ошеломленных французов, немцев, чехов и англичан 1200 парашютистов четко организовали круговую оборону с целью обеспечения взлетно-посадочной площадки для следующей группы самолетов, которая доставила еще 2500 бойцов с вооружением и боевой техникой. Но одно дело выбрасывать десант в тыл условного противника. А если враг не станет любоваться вашим парением в облаках, а предпримет все меры к ликвидации нежданных гостей с неба?

Одной из самых крупных операций советских ВДВ в Великой Отечественной считается Каневский десант, проведенный осенью 1943 года. Еще 9 сентября Ставка Верховного главнокомандования решила для захвата плацдармов на правом берегу Днепра использовать три воздушно-десантные бригады, но попытка эта была провалена. Причина традиционна для нашего руководства — халатность и расхлябанность. В первую ночь операции в тыл противника выбросили всего два неполных батальона десантников, а на следующую ночь, количество высаженных превысило 4500. Их ждала трагическая судьба — часть утонула в Днепре, другие очутились в нашем тылу, третьи опустились прямо на позиции немцев.

Автору крупно повезло: очевидцев, а тем более участников той далекой операции практически не осталось, а катастрофические потери во время высадки и боевых действий, делали мои попытки тщетными, но все-таки его Величество случай позволил мне познакомиться с рядовым Тарасом Григорьевичем Гулько. Он и поведал о тех трагических событиях, когда 19-летним пареньком шагнул в неизвестность, покинув салон Ли-2.

— В начале войны мне было 17 лет. Несмотря на уговоры двух старших братьев, просивших призвать нас вместе, военком отказал. Братья ушли на фронт, а я остался в тылу. Был направлен в Сталинград, где меня определили в танкостроители. Вскоре выбился в стахановцы. Производственную норму перевыполнял в 2,5 раза. За трудовые успехи меня жаловали стахановским обедом: к обычной трудовой пайке добавляли пару ложек винегрета. Свирепствовала цинга, и дополнительные витамины не были лишними.

Когда немцы подошли к Сталинграду, нас эвакуировали в Барнаул. Завод добирался на Алтай три месяца. Пока строители возводили стены для нашего завода, мы пошли в военкомат, хотя как специалисты имели, конечно же, бронь. Но решалась судьба страны! В конце 1942 года нас направили в Омское зенитно-прожекторное училище. Попал я в зенитно-пулеметную роту. Но за то время, что мы учились, самолеты начали летать выше и быстрее, отпала необходимость в пулеметчиках, и нас отправили в Подмосковье. Пройдя медицинскую комиссию, были определены в ВДВ.

— Тарас Григорьевич, а какой критерий отбора был в воздушный десант?

— Нас выбирали, как сейчас, наверное, моделей на подиум… Самое главное —у будущего десантника должны быть ровные ноги. Если претендент имел О- или Х-образные ноги, его забраковывали. Подобное строение ног при прыжках приводило к тяжелым травмам.

— Как вас кормили?

— Борщ или суп, на второе каша, все это для сытости обильно сдабривали комбижиром. Прыжки ведь требовали значительного расхода калорий. И конечно же, компот. Солдаты, которые хотели «закосить» от службы в ВДВ, не ели комбижир и быстро теряли в весе, что в свою очередь приводило к упадку сил. От таких быстро избавлялись, отправляя в другие войска.

В аэростат садилось четыре курсанта вместе с инструктором и с помощью трехтонки или «ЗИСа», а также лебедки, поднимались в небо. Карабин защелкивался, открывалась калитка, звучала команда инструктора: «Пошел!» Во время прыжка мы следили за обувью — рывок от раскрытия парашюта был настолько резким и сильным, что сапоги быстрее достигали земли, чем ты; поди найди их в кустах или густой траве. А это ведь казенное имущество. После раскрытия парашюта благодать наступала — паришь, а вокруг такая тишь. Не верится, что вокруг война…

— Инструкторы помогали тем курсантам, которые особо задумывались после команды «пошел»?

— Бывало. Иногда и словом, и делом. То бишь, резким словом, а то просто вышвыривали из корзины аэростата тех, кто задумывался, прыгать ему или нет.

— Какова была продолжительность вашей подготовки?

— В парашютно-десантном батальоне мы готовились месяцев шесть. За это время я совершил семь прыжков с парашютом. После подготовки мне присвоили звание старшего сержанта.

— А была ли в учебной программе диверсионная подготовка?

— Нет. От пехоты мы отличались лишь наличием парашютов. Ну и, конечно, вместо трехлинеек нам выдавали карабины. Кроме этого десантник имел так называемую карманную артиллерию — пару гранат Ф-1, а также саперную лопатку, фляжку, котелок и шинельку в скатку.

— Как проходила сама операция по выброске десанта на западный берег Днепра?

— В двадцатых числах сентября 1943-го в Лебедине Сумской области нас собрали и сообщили, что должны захватить плацдармы и закрепиться на правом берегу Днепра. Загрузили в салоны Ли-2, выдали сухой паек на несколько суток. Прихватили с собой мешки с боеприпасами и провизией; вес мешка был где-то 80 кг.

Летели на самолетах Ли-2, ПС-84, «Дуглас» по 22—24 человека в каждом. В иллюминаторы видели вспышки разрывов от огня зениток. Разбросали нас на большой территории. К утру собралось человек 120 из разных взводов, рот и батальонов. Мы прыгали утром, поэтому немцы быстро сориентировались и открыли огонь на поражение. Много товарищей погибло прямо в воздухе.

После приземления нас атаковали, но мы, заняв оборону, отразили наступление. Группа подожгла две грузовые машины, одна из которых была с боеприпасами, которые под воздействием огня начали рваться. Да так, что прижало к земле и немцев, и нас. К вечеру мы перешли в атаку и отбросили противника. Кто-то из офицеров принял решение пробиваться к своим мелкими группами. В моей группе было семь человек. Скитались несколько суток лесами и ярами. Закончилась еда. Пытались выйти к деревне, дабы разжиться куском хлеба, но немцы, ожидая форсирования Днепра, отселили все гражданское население. Несколько раз нарывались на пулеметные заслоны — еле ноги уносили… Нашли поле с сахарной свеклой — уже легче. Выкопали две землянки. Потом к нам прибился еще один десантник, служивший в 5-й бригаде. Чувствовали, что он офицер. Но знаков различия на нем не было. Однажды утром услышали возле землянок немецкую речь. Оказалось, что мы заблокированы. Просидели 13 суток без еды, а главное без воды. Малейший шорох, и нас бы обнаружили и забросали гранатами. От жажды терял сознание. Мы сдались в плен. Оказалось, что на обрыве прямо над нами была батарея 211-мм пушек.

Все артиллеристы были опытными воинами. Отнеслись к нам по-человечески. Отпоили, откормили. Через месяц нашего пребывания в плену они узнали, что мы десантники. Прекрасно знали, что как десантникам нам не будет пощады. Но помог временной факт — нас не преследовали. Отправлять в лагерь для военнопленных и не собирались — использовали как рабсилу. Распределили по двое на каждую пушку. И предупредили: если кто-то попытается сбежать, расстреляют всех. Но нам все же удалось бежать. Воспользовавшись наступлением советских войск весной 1944 года под Уманью, мы с моим товарищем Петром Горченко, ускользнули...

После проверки «Смершем» меня определили бойцом авторемонтного полка
2-й гвардейской танковой армии генерал-полковника Богданова, с которой я и дошел до Берлина.

Ход Каневской воздушно-десантной операции комментирует первый заместитель председателя Госпогранслужбы Украины генерал-лейтенант Владимир Коваль. Он прошел путь от рядового десантника до командира аэромобильной бригады. На счету более 700 прыжков с парашютом.

— Организация и проведение этой воздушно-десантной операции оказалась не на высоте. Воздушная разведка не заметила сосредоточение в намеченном районе значительных сил противника. А именно: 7-й танковой и 73-й пехотной дивизий. А еще ведь в этом районе находилась 19-я танковая и 10-я моторизованная дивизия. Подвели и летчики транспортной авиации. Вместо планируемых 65 машин под посадку было подано лишь 47, а если к этому добавить отсутствие своевременного подвоза горючего, что привело к задержке операции на несколько часов, то картина получается печальная. В итоге из состава 5-й воздушно-десантной бригады на правый берег Днепра переправили лишь два батальона. Хотя высадка 3-й воздушно-десантной бригады, в составе которой служил Тарас Григорьевич Гулько, и проходила несколько лучше, но изношенность транспортных самолетов не позволила им брать на борт штатное количество груза.

Отсутствие опыта выброски крупных десантов сказалось и при десантировании. Летчики, ссылаясь на плотный зенитный огонь противника, вместо положенных по тогдашним нормативам 600—700 метров выбросили десантников на высоте свыше километра. Значительная высота, а также скорость полета привела к большей площади разброса десантников. Кроме того, крылатая пехота, выброшенная на правый берег Днепра, осталась без тяжелого вооружения.

Командование чересчур переусердствовало в стремлении засекретить операцию. О целях и задачах операции личный состав, как правило, знакомили за полчаса до посадки в машины. Спешка вызвала лишь суматоху. Судите сами: несмотря на значительное количество радиостанций, они были распределены таким образом, что в некоторых самолетах было по 5—6 единиц связи, а в некоторых радиостанции отсутствовали. Поэтому после высадки радисты остались без раций, а рации — без радистов. Да и батареи питания радиостанций сбрасывались отдельно от них. Можно только представить, какая ситуация возникла на земле.

Несмотря на провал Каневской воздушно-десантной операции, крылатая пехота выполняла свою работу. По сведениям немцев, в их тылу действовало 43 отдельные группы из состава 3-й и 5-й воздушно-десантной бригад общей численностью более 2000 человек. На счету десантников, вынужденных вести партизанскую войну, несколько диверсий на железной дороге, а также ряд уничтоженных вражеских гарнизонов на Правобережной Украине.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №28, 21 июля-10 августа Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно