Геттоизация России

7 марта, 2008, 14:08 Распечатать Выпуск №9, 7 марта-14 марта

Вскоре Владимир Путин оставит президентское кресло. За время его правления много говорилось о свё...

Всенародным судом

Отдали вы

Родину бедную,

Злополучный наш град,

В руки — кому ж?

Родины пасынку!

Стал тираном Питтак,

Города враг,

Родины выродок.

Алкей, VI в. до н.э.

Вскоре Владимир Путин оставит президентское кресло. За время его правления много говорилось о свёртывании демократических свобод и экономическом росте, но немногие акцентируют внимание на том, что конкретно принесло правление нового президента простым гражданам России. Социальным итогам правления Владимира Путина посвящена беседа с руководителем Центра социологии девиантности Социологического института Российской академии наук, доктором юридических наук, преподавателем петербургского института Академии генеральной прокуратуры РФ профессором Яковом Гилинским.

— Многие забыли о том, что Путин пришёл к власти не с обещаниями хозяйственного благополучия, а с лозунгом обеспечения безопасности граждан. Насколько эта безопасность увеличилась сейчас по сравнению с 1999 годом?

Яков Гилинский
Яков Гилинский
— В 1994—1998 гг. уровень зарегистрированных преступлений не превышал 1700—1800 на сто тысяч населения в год. Это уже было многовато. Начиная с 1999 года планка в 2000 преступлений на сто тысяч населения преодолена, потом наблюдаются небольшие колебания и новый рост в 2004 году с рекордом в 2006-м — 2692! Такого уровня преступности в России не было никогда, по крайней мере за те периоды, по которым существуют статистические данные.

По тяжким и особо тяжким преступлениям — похожая картина. Начало 2000-х стало куда более «убийственным», чем вторая половина 1990-х. В 1995—1998 гг. количество убийств в России несколько уменьшилось, с 1999 года наблюдается рост. В настоящее время уровень умышленных убийств на сто тысяч населения — примерно 20 в год. Это показатель очень тяжёлого во всех смыслах 1994 года. Причём если брать статистику не МВД, которая не учитывает жертв терактов, покушений на сотрудников милиции и ещё несколько категорий убитых, а медицинскую, то получается совсем печальная картина — 30 убийств на сто тысяч населения в год. Для сравнения: уровень убийств в Австрии и Германии — 1,2 на сто тысяч населения, в Норвегии и Японии — 0,9, в США — 5,6. Правда, в ЮАР — свыше 50, а в Колумбии — свыше 70, так что Россия занимает третье место в мире по уровню убийств.

Ещё более поразительные данные по разбойным нападениям. В 1999 году их было 28 на сто тысяч населения в год, в 2005—2006 гг. — свыше 40! Совсем плохо с грабежами: в 1998-м — 83, в 2006-м — 249. Трёхкратный рост.

По ряду причин скрываемость преступлений по сравнению с 1990-ми возросла. Да и граждане стали меньше доверять органам и обращаться туда за помощью. То есть на самом деле рост ещё выше.

Особое беспокойство вызывает рост преступлений, совершённых на почве расовой, национальной и религиозной неприязни. 25 октября 2007 года замглавы департамента охраны общественного порядка МВД России Владимир Голубовский сообщил, что на оперативных и профилактических учетах состоит 302 неформальных молодежных объединения экстремистской направленности общей численностью свыше 10 тысяч человек. И это только зарегистрированных! За 10 месяцев 2007 года в России совершено свыше 430 националистических нападений, погибли 53 человека.

Наиболее распространённые шовинистические предрассудки — исламо- и кавказофобия. Бьют и убивают также африканцев, латиноамериканцев, индусов, китайцев. Как правило, ни о какой идеологии речь не идёт, разве что «Россия для русских!» и «Бей черных!». Это слепая и примитивная расовая ненависть. Симметричным и поэтому неадекватным ответом нашего общества на рост числа скинхедов стало массовое появление леворадикалов, так называемых антифа. Если ещё пять лет назад в метро или на улицах Петербурга можно было увидеть скинхеда, одетого «по форме», или антифашиста, гордо носящего перечёркнутую свастику, то сейчас такие встречаются редко. Они боятся показываться, так как опасаются друг друга: антифа калечат и убивают бритоголовых, нацисты — антифа.

— По какой причине поднимает голову именно неофашизм?

— Нынешнему режиму он удобен по ряду причин. Во-первых, в качестве пугала для народа: «Смотрите, кто придёт, если уйдём мы». Во-вторых, в качестве своеобразного громоотвода недовольства населения. В Кремле, очевидно, считают: пусть лучше убивают чернокожих, чем предъявляют претензии к властям.
В-третьих, это своеобразный резерв против теоретически возможной демократической революции.

Судя по событиям последнего времени, власти начали понимать, что народной революции не будет, а игры с фашизмом опасны, и милиция начала хоть что-то предпринимать против праворадикалов. Но насколько эта тенденция устойчива — неясно. К тому же ксенофобия гасится целым комплексом мер: не столько полицейскими, сколько просветительскими, образовательными и т.д. Это должно делаться годами, изо дня в день. А если судить по официальным СМИ, латентная ксенофобия, наоборот, постепенно нагнетается. Согласно опросам «Левада-Центра» около 65% россиян поддерживают лозунг «Россия — для русских». Понятно, что далеко не все из этих двух третей наших граждан выступают за этнические чистки, но все равно показатель настораживает.

— Одним из лозунгов Путина по приходу к власти была борьба с терроризмом. Что изменилось здесь?

— Преступлений по ст.205 УК РФ — терроризм — было зарегистрировано: в 1999 году — 20, 2001-м — 327, 2003-м (рекордный) — 561. Далее идёт некоторое снижение: 2005-й — 203, 2006-й — 112. Но официальная статистика по терактам мало что говорит об объективной ситуации. Какое преступление МВД—ФСБ посчитают терактом, а какое нет, — всё это довольно условно. Ясно, что Россию стали регулярно взрывать именно после знаменитого путинского высказывания «мочить террористов в сортире!». Масса терактов происходит в регионах, особенно на Северном Кавказе. В последние три года большинство проявлений вооружённой борьбы, в том числе терактов, наблюдается не в Чечне, а в соседних регионах — Дагестане, Ингушетии и т.д.

— СМИ сообщают, что бандитизм в целом побеждён. Многие наиболее «популярные» мафиози, легендарные «крёстные отцы» 1990-х за последние пять лет либо убиты, либо посажены в тюрьму, либо изгнаны из России.

— Тенденции неоднозначны. Согласно просочившемуся в печать закрытому докладу МВД Рашида Нургалиева, на конец 2007 года на оперативном учете в РФ состояло 182 «вора в законе». Фактически ими создана и через «положенцев», «смотрящих», «держателей общака» поддерживается система альтернативных органов управления на уровне регионов, муниципальных образований, учреждений уголовно-исполнительной системы. Мафия остаётся довольно сильной.

С другой стороны, действительно, наиболее дикая и неконтролируемая «романтика» 1990-х ушла в прошлое. Кто-то из бывших главарей ОПГ подался в бизнес, кто-то ликвидирован, кто-то проживает за рубежом.

Но самое главное — наблюдается криминализация государственных силовых структур. Несколько лет назад в разговоре со мной полковник, служащий в управлении МВД по борьбе с организованной преступностью, смеясь рассказывал, что милиция сменила оргпреступность и «крышует» ларьки, рынки, места продажи наркотиков, рестораны и магазины. На мой вопрос о том, «крышуют» ли они игорный бизнес, он сказал: «Э-э-э, нет! Это нам не по зубам. Казино «крышует» ФСБ». Наркобаронов «крышует» Госнаркоконтроль. Сращивание уголовных «авторитетов» с властью и с бизнесом — повсеместное явление.

Что же касается тех «крёстных отцов», о которых вы сказали, то последний ряд арестов, убийств и изгнаний за границу некоторых из них в российских регионах, в том числе в Петербурге, связан с усилением московских кланов, которые наращивают влияние в провинции и, в том числе с помощью государственных силовых структур, устраняют конкурентов.

Обандичивание государства имеет свою жестокую логику и иногда неуправляемую динамику. Совершённое более года назад убийство заместителя главы Центробанка, недавнее убийство прокурора Саратовской области — это сигналы для властей. Возведение «понятий» на уровень государственной политики может привести к ряду кровавых неожиданностей уже в ближайшем будущем.

— Если посмотреть российские телеканалы, то, в отличие от 1990-х, видно много спокойных, уверенных и по-своему счастливых лиц. Есть ли какие-то показатели того, насколько счастливыми чувствуют себя люди?

— Счастье — сложная штука. Различные опросы показывают, что многие стали более уверенно смотреть в будущее. Но другие статистические данные однозначно демонстрируют, что в определённых слоях населения растёт тоска и чувство безнадёжности, беспросветности.

В настоящий момент мы входим в тройку мировых лидеров по уровню самоубийств на сто тысяч населения. Это рекорд в российской истории. Наша страна поставила его в очень тяжёлом во всех смыслах 1994 году — свыше 40 завершённых самоубийств на сто тысяч населения. С тех пор мы «боремся» за первое место с Литвой, причём литовцы порой опережают нас. В 1998 году в России было 35,4 завершённых самоубийства на сто тысяч населения, в 1999-м — 39,3, в 2003—2004 гг. — примерно 38—39. В начале нового столетия Литва приняла программу по предупреждению самоубийств, в России же ничего подобного нет. Не побоюсь патетики: мы одна из самых несчастных стран в мире.

— Как обстоит дело с «вялотекущими самоубийствами» — наркотизацией, пьянством и табакокурением?

— К сожалению, официальная медицинская статистика по данным проблемам говорит мало. К тому же она менее доступна, чем статистика МВД. По «тяжёлым» наркотикам ситуация меняется — в 1998—2001 гг. в стране произошёл взрыв героиновой зависимости, сейчас вроде бы стало чуть-чуть лучше, но в целом положение тревожное.

По алкоголю всё куда хуже. К 1994 году по потреблению алкоголя на душу населения мы вышли на первое место в мире. Средний россиянин стал выпивать свыше 14 литров чистого спирта в год. Наша страна стала пить столько, сколько не пила никогда. За время правления Путина по названным причинам сложно оперировать цифрами потребления алкоголя, но зато есть статистика смертности от отравления алкоголем на 100 тысяч населения: 1998-й — 17,8; 1999-й — 20,5; 2000-й — 25,7; 2001-й — 28,5; 2002-й — 27,7; 2003-й — 28,3! В послании Федеральному собранию за 2005 год Путин заявил, что ежегодно «в России только от отравления алкоголем и прежде всего его суррогатами ежегодно умирает около 40 тысяч человек». С тех пор наблюдается снижение. По данным Национальной алкогольной ассоциации, за 2006 год в стране от отравления алкоголем умерло 28 тысяч человек, за 2007 год — 20 тысяч. И даже если статистика правдиво отражает тенденцию к спаду, всё равно наши абсолютные показатели — чудовищны.

По словам главного санитарного врача России Геннадия Онищенко, больных алкоголизмом в России сейчас около двух с половиной миллионов, а среднестатистический россиянин выпивает 15 литров чистого алкоголя в год. Это больше всех в мире, так мы не пили никогда в своей истории. Недавно немецкая газета Die Welt опубликовала данные, основанные на продажах основных алкогольных концернов в России, согласно которым в 2007 г. средний россиянин выпивал 17 литров чистого спирта в год. Но реальной цифры нет: кто и как сможет подсчитать, например, сколько самогона гонят и выпивают в российском селе?

— Каков прогресс в отношении общего здоровья населения?

— По стандартам ВОЗ у нас эпидемия туберкулёза. На 100 тысяч населения смертность от этого заболевания в 1998 году составила 15,4 человека, в 2000-м — 20,6; в 2006-м — 21. По темпам распространения ВИЧ и СПИДа на рубеже веков мы заняли первое место в мире. И до сих пор скорость передачи и распространения заболевания у нас остаётся довольно высокой. Только зарегистрированных носителей этого вируса на 100 тысяч населения в 2001 году было 130, в 2006-м — 220. По экспертным оценкам, у нас в стране сейчас около двух миллионов ВИЧ-инфицированных. Скорее всего, эти люди умрут в обозримом будущем.

Это самые страшные примеры. Общая картина им соответствует. Смертность людей в России в 1998 году— 13,6, в 2001-м — 15,6, в 2005-м — 16,4 человека на тысячу населения в год. Среднемировой показатель — девять. Уровень смертности в России сопоставим с этим показателем в ряде стран Центральной и Восточной Африки.

Похожая динамика у нас и с ожидаемой продолжительностью жизни: в 1997 году у российского мужчины она составляла 61 год, в 2005-м — 59 лет. До пенсии средний представитель российского сильного пола уже не доживает. Два года кому-то могут показаться небольшой величиной. Но стоит умножить это на 65 миллионов российских мужчин и получается астрономический временной интервал, похищенный властями у граждан России в начале XXI века.

Сегодня — официально — снова 61 год, но, учитывая приведённые выше примеры, я сомневаюсь, что эти данные корректны. И даже если принять их как правду, то получается, что прогресс — нулевой.

По данным Всемирного банка, средняя ожидаемая продолжительность жизни в России в 2005 году была на десять лет меньше, чем в Польше, на шесть лет — чем в Бразилии, на два с половиной года — чем в Украине и Индонезии. Этот показатель у нас ниже среднемирового на три года.

Как университетскому преподавателю мне хорошо известен и крайне низкий уровень профессионализма выпускников вузов, включая медицинские. Так что, как поется в одной из песенок, «то ли еще будет, ой-ой-ой».

— Почему эти явления наблюдаются на фоне сильного и стабильного экономического роста, наблюдаемого в России с 1999 года?

— В социальных процессах и явлениях одной причины не бывает, но я могу назвать главную — рост имущественного расслоения, выражаемого в коэффициенте Джинни (КД). Грубо говоря, если все доходы страны поровну разделены между гражданами, то КД равен нулю; если всё имущество в стране принадлежит одному человеку, он равен единице. Самая тесная корреляционная связь наблюдается между КД и числом умышленных убийств, причинения тяжкого вреда здоровью и разбойных нападений. За ельцинское десятилетие самым «несправедливым» был 1994 год: КД — 0,409. В 1999-м в России КД был несколько ниже — 0,394, в 2004-м — 0,456! Наши показатели в 2004 году были близки к Боливийским — 0,447, кенийским — 0,445. В Бразилии этот показатель в 2004 году был ещё выше — 0,591. Но процесс увеличения пропасти между бедными и богатыми в России идёт такими темпами, что вскоре мы можем оказаться действительно впереди планеты всей. Неравенство приводит сразу к нескольким негативным последствиям: оно рождает у бедных ощущение несправедливости происходящего, жгучей зависти, приводит к мысли, что жизнь не сложилась и поэтому терять нечего. Отчаяние толкает людей, с одной стороны, на преступления, с другой — на самоубийства, пьянство, наркоманию и т.д.

— Президент Путин на пресс-конференции, данной им после встречи «Большой восьмёрки», говорил об этом несколько в другом тоне: «Разрыв между богатыми и бедными у нас всё ещё остаётся слишком высоким, но процент бедных в нашей стране снизился».

— Не знаю, может, он пользуется какими-то другими сведениями или, может, злые бояре его, наивного, бесстыдно обманывают. Я оперирую данными Всемирного банка и отечественных исследователей-экономистов.

Чтобы увидеть выстроенную систему социального апартеида, достаточно пройтись по тем районам Москвы и Петербурга, которые застроены «трущобами», «точками», «кораблями». В тёмное время суток я делать этого не советую. Посмотрите на малые города, на нищее село, которое убито реальным социализмом и с тех пор буквально вымирает. К слову, в сёлах и небольших городках проживает 60% населения России. Съездите в одно из многочисленных «постиндустриальных» «гнилых местечек», доставшихся нам от советского ВПК. Взгляните на пустеющие российские «севера». Я уже не говорю о крупных городах-гетто, как, например, полумиллионные Набережные Челны, построенные в 1970-х. Один «пикантный» штрих к этой картине добавил на пресс-конференции 5 сентября 2007 года руководитель Федерального агентства по образованию Григорий Балыхин. По его словам, в 40% российских школ отсутствует канализация и нормальные отхожие места, туалеты в этих учебных заведениях — накрытые будками выгребные ямы во дворах.

И рядом с этой «благодатью» мы видим строительство больших закрытых «элитных» жилых комплексов со своими бассейнами, яхт-клубами, развлекательными центрами, магазинами и пунктами медицинского обеспечения, а то и вертолётными площадками. «Мода» на такие «коллективные замки» пришла в начале XXI века. Сейчас они растут, особенно в Москве, Петербурге и их окрестностях, как грибы после дождя. Из этих охраняемых по периметру башен из слоновой кости власть имущие и верхушка бизнеса с презрением и небольшой опаской взирают на перманентно обворовываемое и нещадно эксплуатируемое ими большинство населения.

Чтобы проиллюстрировать эти картины цифрами, возьмём такой показатель, как смертность жителей от пожара. В 1998 году от пожаров в нашей стране погибло 13740 человек, в 1999-м — 14861. Далее рост: в 2001—2006 гг. ежегодно погибало более 17 тысяч человек, с рекордом в 2002-м — 19906 человек! И за 2007 год (официальная цифра МЧС куда выше показателей конца 1990-х) — 15924 погибших. Это интегральный результат трёх процессов. Во-первых, идёт деградация жилого фонда, в том числе электросетей, что приводит к пожарам. Во-вторых, наблюдается разрушение системы медицинского обеспечения: врачи не могут вовремя и качественно оказать помощь пострадавшим. В-третьих, не на высоте пожарная служба. К слову, многие рядовые пожарные жалуются: как только указом Путина эта служба была передана из МВД в МЧС, в работе их подразделений начался бардак.

— Одной из основных идей эпохи Путина стало так называемое укрепление вертикали власти, иными словами — централизация, которая, по словам властей, направлена на укрепление безопасности населения.

— Этот процесс ведёт к ограблению регионов и обогащению столицы, следовательно, к усилению неравенства в масштабах страны и далее по принципу домино — к росту социального негатива. Хрестоматийным примером «вертикализации» стало назначение губернаторов президентом. Через губернатора официально и неофициально бизнес «прокручивает» огромные средства, раньше они оставались в регионах, сейчас оседают в Москве. Кроме того, налоговая реформа отдала в ведение местных властей ряд налогов, но при этом федеральный бюджет забрал себе самые прибыльные и собираемые виды налогов. В эксплуатации периферии есть ещё одна сторона: столица стягивает на себя лучшую рабочую силу со всей страны. Многие москвичи «фыркают» на бойких и оборотистых приезжих, не понимая, что обогащение их города в значительной мере идёт за счёт ума и силы последних. К слову, эти процессы вредны и Москве, поскольку приводят к её ожирению: столица России становится новым Вавилоном, и строительство башни, самой высокой на Европейском континенте, подтверждает эту тенденцию. Упомяну здесь только о двух проблемах: дорожных пробках, парализующих движение, и страшной загазованности Москвы.

— По данным проведённого в 2006 году исследования компании «MasterCard», Москва заняла последнее, пятидесятое место в рейтинге ведущих деловых центров мира по степени пригодности и удобства для ведения бизнеса. Выше неё стоят даже Пекин, Варшава и Дели.

— Cверхцентрализация неэффективна также и в чисто управленческом смысле. Возможно, поэтому Дальний Восток — один из самых неблагополучных регионов по уровню коррупции, распространенности наркотиков, преступности. До Сахалина далековато, увидеть проблемы регионов из Москвы сложно даже при желании.

— Есть ли желание? Избитым стало обвинение властей в эгоизме, своекорыстии и алчности.

— Путинский режим, пожалуй, самый коррумпированный в истории России. Такого расцвета мздоимства и казнокрадства наша страна не знала ни при Ельцине, ни при коммунистах, ни при царях. Александр Меншиков и его подчинённые не продавали шведам оружие во время Северной войны. Да и высмеянные Гоголем вороватые чинуши — шаловливые дети по сравнению с нынешними оборотнями в погонах, оборотнями с печатями, оборотнями с мандатами. Всё это подтверждается не только исследованиями моей команды, но и фонда ИНДЕМ Г.Сатарова, а также зарубежными специалистами.

По индексу коррупции мы в целом обогнали арабский мир, Латинскую Америку и находимся в компании с Бангладеш, Нигерией и Угандой.

— Когда я поступал в институт в 1997 году, как минимум половина нашего курса прошла в вуз по-честному, без «блата» или «бакшиша»: студенты-однокашники обычно всё друг о друге знают. Этим летом поступали мои двоюродные младшие братья, а также младшие братья и сёстры моих однокурсников — везде сплошное взяточничество.

— Сатаров исследует верхушечную коррупцию, я ограничиваюсь низовой и средней. Коррупция сейчас уникальна по цинизму. Большинство ставок — кому сколько за что давать — публикуется в прессе. У нас с 2000 года в газетах летом регулярно обнародуются данные о размере взяток по престижным вузам Петербурга. Недавно в одной из центральных газет были опубликованы расценки за оказание услуг армии: сколько надо платить, чтобы не пойти туда служить, сколько за отсрочку, сколько за какую награду. Орден Мужества стоит пять-восемь тысяч долларов, письменная благодарность президента — 30 тысяч, звание Героя России — от 15 тысяч долларов. В 2000 году в сборнике статей, выпущенном НИИ Генпрокуратуры РФ, опубликован «тариф» за прекращение уголовного дела, за назначение наказания, не связанного с лишением свободы, за уменьшение сроков наказания (за каждый год). Публикуется «такса» и для занятия государственных постов и «откатов» за предоставление госзаказов. Примеры я могу продолжать бесконечно.

Тотальная коррупция — беда № 1 в России, поскольку ни одну социальную проблему нельзя решить, когда всё зависит от того, кто кому сколько должен заплатить.

Коррупция страшна не только сама по себе, она не только ведёт к деградации государственных структур, снижению уровня образования, здравоохранения, обеспечения охраны общественного порядка и т.д. Это инструмент укрепления всё того же социального неравенства, когда бедные и малообеспеченные не могут пробиться наверх и оказываются замкнутыми в своей общественной нише.

Крайне печально, что грязные правила, которые задаёт государство, подхвачены бизнесом: сейчас один из распространённых видов преступлений в России — коммерческий подкуп (предприниматели при сделках дают взятки предпринимателям). Этот вид преступления, как правило, не фиксируется МВД, но западные инвесторы и аудиторы приходят в шок.

— Вы описали ситуацию, в которой нашему населению живётся ой как несладко. В чём тогда причины поддержки Путина со стороны большинства граждан России?

— Во-первых, Кремль установил прямой контроль над всеми основными СМИ и оболванивает народ. Во-вторых, благодаря росту цен на нефть и газ, их добыче и экспорту часть среднего класса живёт зажиточнее, чем раньше. В-третьих, при Путине наблюдалась определённая стабильность. Пусть, по сути, это застой, стагнация и загнивание, но народ устал от потрясений 1990-х.

Следует упомянуть и о традиции авторитаризма. По данным исследования, проведенного в 2007 г. Европейским банком реконструкции и развития в странах СНГ и Восточной Европы (всего 29 стран - бывший «социалистический лагерь»), максимальное количество сторонников авторитарного режима — в России (33%), на втором месте – Румыния и Украина (свыше 20%), далее идёт Белоруссия (18%). В остальных странах, включая Азербайджан и Узбекистан, подавляющее большинство населения высказалось за демократический режим. 42% россиян соскучились по плановой экономике.

Кроме того, официальная пропаганда умело раздула тезис о «России в кольце врагов», якобы новом витке холодной войны, а во время войны, как говорят власть имущие, против своего правительства выступают только отщепенцы и предатели.

— Дополню это ремаркой из личного опыта. Общался с россиянами в возрасте от 20 до 35 лет, хорошо образованными, знающими иностранные языки, по году и более проживавшими в развитых демократических странах, мягкими по характеру и в целом очень приятными. Но когда речь заходит о международных отношениях, они вдруг начинают уверенно рубить фразами о том, что нашу страну ненавидят и презирают, Евросоюз с США хотят расчленить и поделить ее, собирательный Запад — получить контроль над российскими недрами. Когда просишь привести конкретные примеры — люди теряются, не могут вспомнить ни одного факта, но мнение и оценки упорно не меняют.

— Самым страшным наследием советской системы является не столько идеологическая советчина, которая вновь льётся на нас с телеэкранов, сколько советская ментальность, в том числе способ восприятия мира. Надежды, что в условиях свободы вырастет свободно мыслящее поколение, к сожалению, оправдались лишь отчасти. Впрочем, и эта «свобода» длилась недолго… Определённый оптимизм всё же внушает то, что нынешнее поколение молодых — более гибкое, чем люди, выросшие в советский период.

— Что Путин сделал не так в период своего правления, чтобы жизнь большинства населения стала нормальной?

— Практически каждое важное решение Путина в государственном управлении, во внутренней и внешней политике, в экономике подвергалось критике — как в России, так и за рубежом. В целом я присоединяюсь к этим негативным оценкам. Но ещё важнее то, чего власти за прошедшие восемь лет не предприняли. Если я сейчас начну перечислять всё это, наш разговор продлится до утра. В уголовном праве есть такой термин «преступное бездействие». Сложно представить, но, имея огромные бюджетные доходы от продажи сырья, лояльный госаппарат и такой большой ресурс поддержки населением, режим не сделал для простых граждан, которые за него голосуют, фактически ничего! Более того, бюрократизацией и коррупцией он усложнил их жизнь, и развитие страны пошло в какое-то осушающее русло: сейчас мы наблюдаем процесс геттоизации России.

***

Многие вопросы, рассматриваемые в статье «Геттоизация России», показались нам актуальными и в проекции на Украину. Прокомментировать сходство и отличия мы попросили двух ведущих украинских социологов.

Евгений Головаха, замдиректора по науке Института социологии НАН Украины:

— Основные показатели, которые приводит и анализирует Яков Гилинский в интервью, действительно во многом сходны с украинскими. Так, согласно всем международным рейтингам, мы близки к России по уровню коррумпированности. Недалеко ушли и по степени социального неравенства. Увеличение разрыва между самыми бедными и самыми богатыми — эта тенденция в Украине примерно такая же, как и в России. Есть, конечно, и существенные отличия. Например, количество терактов в России связано с ее особенностями и внутренними процессами. Украина в этом смысле значительно более спокойная страна. Продолжительность жизни у нас все-таки пока еще немного выше, чем в Россия. Но у нас есть и худшие показатели — заболеваемость ВИЧ и туберкулезом.

Если оценивать ситуацию по совокупности показателей, предлагаемых Яковом Гилинским, то Украина вроде бы отличается от России не так существенно. Но есть одно маленькое, но принципиальное отличие — степень свободы и демократического развития. Это очень значимый фактор, несмотря на все довольно тяжелые статистические данные. Процесс ухудшения социальных показателей, протекавший на постсоветском пространстве с конца 80-х годов, был абсолютно неизбежен как для России, так и для Украины, как для авторитарного правления, так и для демократического. Считать это только виной Путина вряд ли стоит. Тогда можно говорить, что Кучма и Ющенко виноваты в том, что украинская ситуация во многом сходна с российской.

Что нас обнадеживает? Почему я бы не стал автоматически переносить столь мрачные краски на украинские реалии? Опыт показывает, что демократическая система, существующая в стране, несмотря на все наши беды и проблемы, все-таки предоставляет гораздо большие возможности для личного выживания. Та масса свобод, которые мы имеем (включая свободу слова, инициативы, политических собраний и прочее), что в России стало уже весьма проблематичным, дает нам больше перспектив на ближайшие 20 лет. Но и Россия не безнадежна...

Для бедных стран (а мы неизбежно должны были стать бедными при разрушении институциональных основ общества, хоть и советская власть не была богатой с социальной точки зрения), в которых доход на душу населения составляет от двух до трех тысяч долларов (Украина) или от четырех до пяти (Россия), шансы перейти от автократии к демократии — очень невелики. Но если Россия достигнет более семи тысяч долларов дохода на душу населения, то вероятность того, что автократия, постепенно в бедных условиях формирующаяся, сменится тем же состоянием, в котором сейчас находится Украина, очень высока. Россия просто боится получить такую же политическую нестабильность, как и у нас. Тем не менее, с точки зрения перспектив страны и возможности ее выхода на цивилизованный уровень развития, лучше иметь политическую нестабильность, чем автократическую стабильность. Поэтому Украина имеет лучшие перспективы, при всей нашей бедности.

Политологи доказали, что при уровне дохода менее восьми тысяч долларов на душу населения страна просто не может быть не коррумпированной. При низком уровне оплаты труда те, кто имеет доступ к ресурсам, компенсируют собственную бедность взяточничеством. Как только рубеж в восемь тысяч долларов преодолен, постепенно преодолевается и коррупция. Я, к примеру, очень подозрительно отношусь ко всякому нашему правительству, которое говорит, что главное не ВВП на душу населения, а честность. Честность каждый понимает по-своему. А вот ВВП на душу населения — показатель четкий и, как свидетельствуют исследования, связан с реальным улучшением жизни людей, в том числе и в социальной сфере. Льготами и подачками трудоспособное население только развращается.

Сравнивая украинскую ситуацию с российской, описанной Гилинским, я не делал бы пессимистических выводов еще и потому, что в нашей политической культуре, в отличие от российской, заложен очень существенный элемент, препятствующий антидемократическому процессу. Даже наша сильная склонность к охлократии все же лучше, чем решение проблем автократическим путем.

И последний комментарий. Все-таки Гилинский — не социолог, а юрист. Он оперирует статистикой. А статистика — не решающий критерий оценки перспективы страны. Хотя я согласен со многими его оценками и суждениями.

Валерий Хмелько, завкафедрой социологии НУКМА, президент КМИС:

— Яков Гилинский руководит центром социологии девиантности, который накапливает все отклонения от норм. Мы этим не занимались. Время от времени проводили исследования, связанные с авторитаризмом, коррупцией. Но это было в разные времена, и какой-то связной картины у нас просто нет. Поэтому говорить можно только в общих чертах.

В отличие от Кремля, установившего прямой контроль над основными СМИ, в Украине ни одной власти этого сделать не удалось и удастся не может, поскольку она достаточна неоднородна. В России же великоросское население и настроения преобладают в большинстве регионов страны. Географического деления нет, как и концентрации инакомыслящих политических сил. Происходит раскручивание имперского самосознания с упором на эффект «родина в опасности» и «Россия в окружении врагов». В нашей стране на такую идею реагирует в основном Западная Украина. Опросы показывают, что большинство населения Центрального, Южного и Восточного регионов Украины сегодня скорее готовы проголосовать за присоединение к союзу Россия—Белоруссия, а не к Евросоюзу. Последнему явное предпочтение отдает лишь Западная Украина. Согласно опросам, идея, что Россия — это угроза, от которой надо отгородиться с помощью НАТО, работает только там.

Благодаря бюрократизации и централизации, которые Гилинский, по-моему, правильно характеризует как застой и стагнацию, в России есть определенная стабильность, которой нет у нас. Население Украины очень устало и от частых выборов, и от разброда как в коалиции, так и в оппозиции (хотя там это не так заметно, поскольку более авторитарное построение партии ограничивает публичные проявления). И, естественно, в Украине нет такого притока ресурсов, который дает России рост цен на нефть.

Что касается социального расслоения, которое действительно фиксируется, максимальным у нас оно было в 1998—1999 гг. После этого все-таки сошло на более низкие цифры. Самые последние я не анализировал, но в данных за первые 12 лет независимости четко прослеживается подскок и децельного, и Джинни коэффициентов. Возможно, потому, что в Украине нет такого притока ресурсов, как в России, расслоение не достигает подобных масштабов. Но децельный коэффициент можно сопоставить с данными времен Великой депрессии в США, хотя столь высокий уровень безработицы у нас был только в 1998 году.

Данные опросов по заказу Европейского банка реконструкции и развития мне не попадались, но соотношение сторонников авторитарного режима в постсоветских государствах вполне правдоподобно. К сожалению, у нас его сторонниками являются не только восточные области, более русифицированные и ориентированные на Россию, но и западные, которые хотят сильную руку, защищающую национально-культурные интересы и украинский язык в качестве государственного.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №35, 22 сентября-28 сентября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно