АНГЕЛ

24 ноября, 2000, 00:00 Распечатать Выпуск №46, 24 ноября-1 декабря

Труднее всего искоренить привычки. Тем более тогда, когда их называют традициями, то есть они пере...

Труднее всего искоренить привычки. Тем более тогда, когда их называют традициями, то есть они перестают быть прихотью одного индивида, а въедаются, можно сказать, в плоть и кровь определенной группы людей — трудового коллектива, дружеской компании или даже целого народа.

Пожалуй, не в самом только Хмельницком после незабываемого 1991-го крах системы ощутимо ударил по загсовским традициям. Раньше нарядные авто с куклами и лентами привычно выруливали к монументу вождя и к Вечному огню, чтобы ритуально поклониться и возложить к пьедесталу цветы. Потом вождь всех трудящихся стал не нашим вождем, а в один день просто исчез с пьедестала на площади, чтобы появиться в скромном парковом тенистом уголке. Памятник исчез, а традиция, оказывается, въелась настолько, что растерянные молодожены еще долго слонялись по площади (уже не Ленина, а Независимости) в поисках места, где стоило бы оставить хоть один букет. Почему-то не стал местом поклонения ни памятник Богдану Хмельницкому рядом с площадью, ни каменная скульптура Шевченко посреди парка. И только в последние три года свадебные кортежи в конце концов нашли то, что искали. И начали в обязательном порядке заворачивать к тихому скверу на центральной улице — к Ангелу.

Ангел появился на Проскуровской осенью 1997 года — легкий, почти бестелесный, с тонким крестом на плече. Это была первая работа совсем молодого скульптора Богдана Мазура — тогда еще студента Киевской художественной академии. Он создавал ее рядом, в мастерской своего знаменитого на весь Хмельницкий и не только отца — художника и скульптора Николая Мазура, и весь местный художественный бомонд считал обязательным прийти сюда и оценить работу еще «до того». Ничего странного в этом не было: ведь причастным к будущему памятнику уже несколько лет считал себя весь город.

Все началось с места, где должен был стоять Ангел. Оно для Хмельницкого в самом деле особенное. Совсем рядом — центральный универмаг, построенный, убеждены все хмельнитчане, на человеческих костях. В сентябре 1966 года, роя котлован под его фундамент, бульдозеристы натолкнулись на траншеи, заполненные человеческими трупами. К месту страшной находки сбежалось полгорода. Глазам открылось страшное зрелище. Траншеи были буквально утрамбованы останками людей. Кто в одежде, нередко сохранившейся лучше, чем человеческая плоть, кто раздет догола, со связанными колючей проволокой руками. Черепа разбиты или с пулевыми отверстиями в затылке. Старожилы сказали сразу: репрессированные. Еще немцы, сообщили они, оккупировав город в 41-м, раскопали этот ров — вот, дескать, что оставили вам советы. Люди находили здесь своих родных, увезенных «черным вороном» и с того времени пропавших бесследно. Яму со временем засыпали и о ней не вспоминали: война принесла Проскурову (так тогда назывался Хмельницкий) столько горя, столько жертв, что довоенные будто бы забылись в этом сплошном мраке.

Как выяснилось, рядом — в помещении, где нынче расположился кукольный театр, до войны находился отдел НКВД. В подземелье — а там действительно был не просто подвал, а целое подземелье — оборудовали тир. Часто оттуда слышались выстрелы. Ясное дело, думали прохожие, работа у людей такая, нужно набивать руку. «Рука» покоя не знала. По известным нынче данным, сталинские репрессии забрали жизнь 14 тысяч подолян. Еще 60 тысяч были сорваны с мест и высланы. С карты исчезали целые села замученных, расстрелянных, вывезенных на бескрайние сибирские просторы. Такая судьба ожидала Кайтановку, а из Малого Лазучина Теофипольского района одновременно депортировали 640 поляков. «Село неначе погоріло, неначе люди подуріли» — неужели это не о тех страшных временах написано?

Террор прошелся по территории нынешней Хмельнитчины и впрямь беспощадно. Пограничная до 1939 года область подвергалась бесконечным «чисткам» и стократно усиленному контролю. В административном порядке высылались за пределы Украины все, кто был хоть немного причастен к гетманату, директории, служил в армиях, воевавших против большевиков, или имел родственников за границей. Поляки, которых много на Подолье, в приговорах «двоек» и «троек» превращались в шпионов иностранных разведок, интеллигенция — в членов националистического «Союза освобождения Украины». Настоящий погром пережили Каменец-Подольский пединститут (тогда Каменец- Подольский был административным центром края), краеведческий музей, отделы народного образования. Случалось, что приговор выполнялся ранее, чем подписывался. «Лимиты» использовались полностью, а неистовый молох требовал все новых и новых жертв...

Советская власть в 60-х не отважилась сказать то, о чем знали все. Официальная версия свидетельствовала: найденные на месте строительства универмага трупы — жертвы бомбардировок 1944 года. Старожилы утверждали: здесь не упала ни одна бомба. Однако человеческие останки ночами выгребали из траншей ковшами экскаваторов, грузили на машины и вывозили на старое кладбище — снова в траншею, как хлам. Вывозили в течение трех ночей. Очевидцы считают, что перевезли полторы- три тысячи тел. В документах все это значилось как «грунтовые роботы».

...Они нашли вечный покой только в 90-х, когда были перезахоронены по христианскому обряду на военном кладбище — с поминальной молитвой, в присутствии сотен людей. И тогда же заговорили в городе, что вот кто действительно заслужил памятник — так это они, канувшие в безвестность, оплаканные разве что родными в ночной темноте. И место определили — там, где долгие годы они лежали неотпетые, непомянутые, неизвестные. Сразу и знак поставили — на том же месте. Да потом засомневались: на перекрестье торговых дорог, слишком суетно — толкучка. И памятник решили поставить немного в отдалении — в поле зрения, в квартале, где все время упорно дислоцировались управления хмурых хранителей государственных тайн.

Деньги на памятник собирали всем миром. Да немного их оказалось, тех народных копеек, должна была подсобить власть. Для Богдана и Николая Мазуров это был титанический труд. Со временем за эту работу и памятник Параджанову на территории Киевской киностудии имени А.Довженко Богдан Мазур был удостоен Малой Шевченковской премии. А настоящей наградой молодому скульптору стало отношение к его произведению в родном городе. Скульптуру здесь называют по-разному: памятный знак жертвам репрессий, Ангел скорби. Авторы придерживаются иной мысли. Это ангел-вестник, считают они, пришедший сообщить людям: трагедия больше не имеет права повториться, эти жертвы — замученные, уничтоженные, перемолотые репрессиями, голодоморами, войнами — должны быть последними в истории нашего народа.

И, вероятно, не случайно и не по чьему-то распоряжению именно здесь останавливаются свадебные поезда. И мамы с детьми, и пожилые пары, и совсем молодые горожане любят приходить именно сюда. Место на удивление тихое и спокойное — хоть и в центре, и на виду. И главное — Ангел рядом. Вместе с нами. Среди нас.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №38, 12 октября-18 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно