Стратегия сдерживания?

28 июля, 2006, 00:00 Распечатать Выпуск №29, 28 июля-4 августа

Впервые на протяжении всей истории арабо-израильского конфликта ряд арабских государств, среди к...

Впервые на протяжении всей истории арабо-израильского конфликта ряд арабских государств, среди которых такие влиятельные страны, как Египет, Саудовская Аравия и Иордания, прямо осудили арабскую организацию «Хезболлу» за развязывание войны в Ливане. Лидеры этих стран фактически солидаризировались с позицией президента США Джорджа Буша, утверждавшего, что события в Ливане походят на попытку Дамаска вернуть свои позиции в этой стране. Косвенным образом эти заявления предоставили Израилю (впервые!!!) карт-бланш на ликвидацию радикальной шиитской группировки. Однако вместо локальной военной операции Израиль начал массированные бомбардировки всей территории Ливана, планомерно уничтожая инфраструктуру этой страны. Такой поворот событий оказался крайне неприятным фактом для политического руководства арабских стран, вынужденных реагировать на негативную реакцию своего населения. Примером смены тональности в выступлениях арабских политиков служит заявление короля Саудовской Аравии Абдаллы об угрозе начала новой мировой войны, если Израиль не прекратит агрессию против палестинского и ливанского народов.

Между тем сирийско-иранская тема на фоне эскалации конфликта продолжает оставаться ключевой в многочисленных выступлениях мировых политиков. С обращениями в адрес Сирии выступили премьер-министр Италии Роман Проди и комиссар ЕС по вопросам внешней политики и политике безопасности Хавьер Солана. В частности, последний во время совместной пресс-конференции с министром иностранных дел Израиля Ципи Ливни в Иерусалиме обратился непосредственно к тем, кто «имеет влияние» на шиитское движение «Хезболла», помочь разрешить эту проблему как можно скорее. Нетрудно понять, что под эвфемизмом «те, кто имеет влияние» подразумевались опять-таки Сирия и Иран. Министр иностранных дел Великобритании Маргарет Беккетт напрямую обвинила эти страны в дестабилизации ситуации на Ближнем Востоке и подчеркнула, что израильско-ливанский кризис на руку Тегерану. Примечательно, что на состоявшейся 26 июля в Риме международной конференции, посвященной ближневосточному кризису, не были приглашены ни Сирия, ни Иран, хотя генеральный секретарь ООН Кофи Аннан неоднократно подчеркивал важность участия этих стран в урегулировании конфликта.

На фоне такой единодушной критики в СМИ появляются сообщения о наличии так называемой пакетной сделки, предложенной по дипломатическим каналам Дамаску европейскими странами и Соединенными Штатами. В соответствии с этими предложениями, Сирия должна полностью отказаться от всяческого вмешательства во внутренние дела Ливана, оказать положительное давление на «Хезболлу» и ХАМАС и всячески содействовать урегулированию кризиса. В обмен на это Дамаску предлагают снятие санкций, расширение сотрудничества с ЕС и США, а также содействие в налаживании переговорного процесса между Сирией и Израилем по Голанским высотам, которые последний захватил и аннексировал в результате войны 1967 года. И хотя реакция Сирии на эту сделку еще не известна, смеем предположить, что на этом этапе конфликта она будет скорее негативной.

Какова же роль Сирии в этом конфликте? Действительно ли сирийский президент способен оказать требуемое от него давление и, самое главное, будет ли это давление воспринято «Хезболлой»? Если да, то при каких условиях сирийцы пойдут на такой шаг?

Как и во времена Хафиза Асада, отца нынешнего президента, в Сирии ценятся стабильность и порядок, а ключевой задачей остается сохранение власти правящего клана — алавитского меньшинства. Не менее важным компонентом сирийской идеологии является убежденность в том, что великая Сирия, некогда включавшая в себя нынешние Ливан, Сирию, Израиль, Палестину и Иорданию, разорванная английскими и французскими колонизаторами после Первой мировой войны, будет рано или поздно восстановлена. Поэтому всякий, кто способствует этой цели, автоматически превращается в союзника, а кто препятствует — во врага.

Имея в виду этот идеологический концепт, нетрудно понять, почему Организация освобождения Палестины (ООП) и Ясир Арафат в глазах сирийского руководства были недружественной организацией. Палестинский национализм не имел ничего общего с идеей великой Сирии. Примечательный факт: в 1976 году сирийцы, войдя в Ливан, поддержали христиан и выступили против палестинцев. Более того, Дамаск всячески способствовал расколу ООП и ФАТХа, а после заключения соглашений в Осло в 1992 году приютил у себя так называемый «Фронт отказа» — палестинские организации, выступившие против признания Израиля.

После распада Советского Союза (верного союзника Сирии) и войны в Персидском заливе сирийское руководство сделало ставку на улучшение отношений с США. Участие Сирии в мирном процессе в начале 90-х годов по формуле «мир в обмен на территории» положил начало переговорам между Тель-Авивом и Дамаском о возвращении Голанских высот и подписании мирного договора. Остается лишь гадать, была ли на тот момент реальная возможность достичь соглашения или нет, но после убийства премьер-министра Израиля Ицхака Рабина израильтяне охладели к этой идее, и она вновь актуализировалась лишь в конце девяностых годов во времена премьерства Эгуда Барака. Известно, что одним из ключевых условий такого соглашения со стороны Дамаска должен был быть выход сирийских войск из Ливана и отказ от поддержки «Хезболлы». Для Хафиза Асада условие об уходе из Ливана было неприемлемым. Впрочем, Израиль вполне устраивал статус-кво: Голаны в Израиле, сирийцы в Ливане. Проблема была только в «Хезболле».

После смерти Хафиза Асада в 2000 году позиции Сирии на ближневосточной арене временно ослабли. В отличие от отца политика Башара Асада считается негибкой. Ему все же удалось постепенно восстановить авторитет страны, умело пользуясь просчетами своих противников. Ведя тонкую двойную игру и выступая в качестве посредника между всеми заинтересованными сторонами, Сирия обеспечила себе устойчивое положение. С одной стороны, она предоставила Ирану шанс увеличить свое влияние на территориях, населенных шиитами, укрепляя тем самым важный для себя стратегический союз с Тегераном; с другой — позиционируя себя ключевым игроком суннитских усилий по ограничению шиитского влияния, Дамаск наслаждается возрастающим потоком инвестиций из стран Персидского залива. Три года назад президент Сирии обещал тогдашнему госсекретарю США Колину Пауэлу закрыть заграничный офис ХАМАСа. Но в ответ из высоких кабинетов Вашингтона и Тель-Авива не прозвучало даже намека на возобновление переговоров. Израильтяне, занятые решением палестинского вопроса, упустили момент и проигнорировали сигналы, поступающие из Дамаска.

После победы ХАМАСа на парламентских выборах в Палестине заграничное представительство этого движения, возглавляемое одиозным Халедом Машалом, превратилось из неприятной обузы в важный политический козырь, позволивший Дамаску играть одну из ключевых ролей в израильско-палестинском урегулировании. Директор политического бюро ХАМАСа, по сути, оказался заложником сирийского президента. Асад, по мнению сирийских экспертов, будет опекать Машала до тех пор, пока тот дает ему возможность влиять и подтверждает его значимость на ближневосточной арене. Не зря в последнее время участились заявления, что судьба палестинского вопроса решается не в Рамалле, а в Дамаске.

Ключевым вопросом последних дней остается степень вовлеченности Сирии в конфликт между «Хезболлой» и Израилем. Несмотря на прозвучавшие в последние дни заявления израильских политиков о том, что сирийская территория атакована не будут, опасность втягивания Дамаска в конфликт остается. Существует мнение, что Дамаск и Тегеран осуществляют координацию действий «Хезболлы», наблюдая за развитием событий с безопасного расстояния.

Действительно, иранское руководство не скрывает своих симпатий к «Хезболле» и оказывает этому движению всяческую идеологическую, политическую, финансовую и военную помощь. Об этом красноречиво свидетельствует тот факт, что отряды шиитской милиции имеют на вооружении ракетные установки, произведенные в Иране. Сирия, поддерживающая союзнические отношения с Ираном, в лице «Хезболлы» имеет надежного союзника, представляющего, по сути, интересы Дамаска в Ливане после ухода сирийской армии из этой страны в 2005 году.

Большинство аналитиков сходятся во мнении, что опасность расширения конфликта на сирийскую территорию невысока. Во-первых, Сирия не испытывает желания разделить судьбу Ливана и оказаться под ударом, который может привести к ослаблению правящего режима. Во-вторых, Сирия и Иран заинтересованы в эскалации конфликта до определенного градуса и на строго ограниченной территории. Они прекрасно понимают, что в случае прямого вовлечения этих стран в конфликт, на помощь им никто не придет. Поэтому они скорее воздержатся от участия в непосредственных действиях, предпочитая вести войну by proxy (по доверенности). Кроме того, они хотели бы воспользоваться открывающимися возможностями для реализации своих планов.

Эксперты уже обратили внимание на связь между иранской ядерной программой и началом боевых действий «Хезболлы» против Израиля. Не исключено, что таким образом Тегеран реализовывает свою стратегию сдерживания США и их союзников, демонстрируя последним цену возможной войны. Помимо этого Иран активно вовлечен в переговоры между суннитской и шиитской общинами Ирака, пытаясь заменить деструктивную тактику «Аль-Каиды» идеей общей борьбы против оккупационных войск. И, надо отметить, у Тегерана имеются весомые аргументы.

В свою очередь Сирия может выступить посредником в урегулировании ливанского кризиса лишь при определенных условиях. Прежде всего речь идет о прекращении деятельности комиссии по расследованию убийства экс-премьера Ливана Рафика Харири и отказа от привлечения виновных в этом преступлении к ответственности. Последнее условие стало, кстати, предметом серьезных дискуссий между руководством «Хезболлы» и премьер-министром Ливана Фуадом Синиором во время переговоров о создании правительственной коалиции и поддержании мира вдоль границы с Израилем. Умело используя разногласия между США и Россией по ряду ключевых международных проблем, Сирия обеспечила себе достаточное поле для маневра. Расширение сирийско-российского сотрудничества, в том числе и в военно-технической сфере (ходят слухи даже о создании российской военно-морской базы в г.Тартусе на границе с Ливаном), позволит этой стране избежать роли международного изгоя. В свою очередь, в Государственном департаменте с сожалением констатируют, что Соединенные Штаты не имеют серьезных рычагов влияния на сирийцев. «Мы и так ввели против Сирии всевозможные санкции», — говорит чиновник Госдепа. Следуя этой логике, США, если хотят добиться результата, должны отказаться от планов силового давления на Сирию. Пока такие намерения не просматриваются.

Но если предположить, что Сирия согласилась оказать давление на «Хезболлу», насколько оно будет результативным? Думается, не следует преувеличивать такие возможности. Любое дипломатическое решение, достигнутое после прекращения огня, должно пройти через политические жернова ливанского политикума и в конечном итоге получить одобрение «Хезболлы». Такое соглашение может быть достигнуто лишь в процессе внутриливанских переговоров, где любое вмешательство будет интерпретироваться как национальное предательство. Даже если вдоль границы с Израилем будут размещены дополнительные подразделения миротворцев ООН, все равно необходимо одобрение шейха Хасана Насраллы, лидера «Хезболлы». В противном случае эти войска окажутся под угрозой постоянного конфликта с «Хезболлой».

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №39, 19 октября-25 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно