Поддержать
Кубинская сальса все громче претендует на место на политической авансцене. И хотя сейчас она является медийным «бэк-вокалом» ближневосточной темы, тающие надежды на иранский «блицкриг» и, соответственно, угроза втягивания «нового шерифа в городе» в войну на истощение на персидском направлении американо-китайского противостояния ежедневно придают кубинскому режиму кураж и дерзость.
Еще в первой половине марта президент Кубы Мигель Диас-Канель выглядел заметно растерянным и в конце концов признался, что между Вашингтоном и Гаваной ведутся переговоры для «определения двусторонних проблем, нуждающихся в решении». До сих пор официальная Гавана стоически отмалчивалась, хотя, начиная с февраля, Трамп неоднократно заявлял, что США ведут переговоры с Кубой «на высоком уровне», а на «латиноамериканской улице» разговоры об этом активно распространяются еще с января.
Вместе с тем в последние дни из уст номинального лидера Кубы звучат заявления о готовности оказывать «несокрушимое сопротивление». Да и другие чиновники, в частности заместитель министра иностранных дел Карлос Фернандес или постпред Кубы в ООН Эрнесто Соберон, словно соревнуются в бескомпромиссных заявлениях о «непоколебимой» позиции и о том, что политическая система Кубы, президент или должность какого-либо чиновника «не являются предметом обсуждения» с США.
Таким образом, еще месяц назад кубинский фронт борьбы за гегемонию между Вашингтоном и Пекином считался не очень сложным для творцов «нового золотого времени» Америки, даже несмотря на повышенный интерес к Кубе со стороны КНР, в частности в вопросах разведывательного сотрудничества с Гаваной. Сейчас же все выглядит не так безоблачно, а учитывая начало избирательной кампании в американский Конгресс в целом есть риск попасть в цейтнот с соответствующими последствиями.
Итак, ставки вокруг кубинского кейса повышаются, напряжение растет. Остается открытым только один вопрос: наступит ли долгожданная сценическая развязка?
Сейчас команда Дональда Трампа довела ситуацию на кубинском треке до точки, когда «задний ход» недвусмысленно будут воспринимать как фиаско. Ведь уже больше года правление «Трампа 2.0» оказывает системное давление, направленное на делегитимацию кубинского режима.
Уже в первый день пребывания на должности 47-й президент США отменил решение своего предшественника Джо Байдена об исключении Кубы из списка стран, поддерживающих терроризм. В марте прошлого года Марко Рубио назвал кубинский режим (а также венесуэльский и никарагуанский) «врагами человечества». В конце июня Белый дом обнародовал Меморандум президента по национальной безопасности №5 об усилении политики США в отношении Кубы с целью «создания стабильной, успешной и свободной страны для кубинского народа». А в первой половине июля Госдеп США ввел визовые ограничения для кубинских лидеров режима — президента Мигеля Диас-Канеля, министра революционных вооруженных сил (обороны) Альваро Лопеса Миеры, министра внутренних дел Ласаро Альберто Альвареса Касаса «и их приспешников за их роль в жестокости кубинского режима в отношении кубинского народа».
А после эффектной венесуэльской операции «Абсолютная решимость» с января этого года кубинская тема получила новое звучание. В конце января обнародован указ Трампа об объявлении чрезвычайного положения в Соединенных Штатах в связи с тем, что «политика, практика и действия правительства Кубы представляют необычайную и чрезвычайную угрозу национальной безопасности и внешней политике США».
Наконец, американский лидер своими дальнейшими заявлениями настолько вербально обесценил кубинский режим (стоит вспомнить хотя бы его знаменитое «я собираюсь поставить туда Марко Рубио»), что успех в кубинском кейсе сейчас воспринимается как электоральный «минимум миниморум» на латиноамериканском направлении в свете упомянутых промежуточных выборов в американский Конгресс в ноябре.
Другое дело — в какой форме эта кампания будет проходить.
Анализируя возможные действия администрации Трампа по трансформации кубинского режима, обычно берут за основу две кампании: фееричную венесуэльскую и иранскую, которая пока непонятно чем закончится, а главное — какие будет иметь последствия.
Венесуэльская операция «Абсолютная решимость», безусловно, почти эталонна не только по техническому исполнению, но и по точному анализу внутриполитической кухни государства: от учета психотипов ключевых фигур режима (вице-президента Делси Родригес, министра внутренних дел Диосдадо Кабельйо и министра обороны Владимира Падрино Лопеса) до правильного выстраивания стратегии в отношении руководящего состава венесуэльской армии — достаточно монолитной касты, вылепленной из одного теста одной военной академии, глубоко финансово аффилированной с картельной сетью страны. Как следствие, никто, кроме кубинских охранников, не сопротивлялся отряду «Дельта» во время захвата Николаса Мадуро.
Но Куба — не Венесуэла. В отличие от Мадуро, непомерные амбиции которого «переплюнуть» харизму Уго Чавеса и встать «над системой» откровенно раздражали как военных, так и бюрократический аппарат государства, вследствие чего эта система фактически его и сдала, Диас-Канель — типичный функционер, который является частью системы и не претендует или не может претендовать (по крайней мере сейчас) на особый харизматичный статус.
Именно поэтому точечная операция на Кубе по венесуэльскому образцу, очевидно, не будет иметь такого же ошеломительного эффекта. Вместо этого рискует пойти по «иранскому» сценарию. А с учетом особенностей современных войн и расстояния от Острова до берегов Флориды, медиакартинка потенциальных дроновых атак на «Солнечный штат» и другие территории США будет иметь губительные электоральные последствия для республиканцев.
В Вашингтоне не могут этого не учитывать. Именно поэтому на кубинском направлении Белый дом полностью концентрируется на экономическом треке, стремясь максимально избежать милитарной фазы.
Под этим углом, собственно, и нужно рассматривать информацию о конфиденциальных переговорах, или «дискуссии о будущем», между Рубио и внуком и доверенным лицом 94-летнего Рауля Кастро (который, по сути, и является фактическим лидером государства) Раулем Гильермо Родригесом Кастро, известным как «Раулито» или «Эль Кангрехо» (Краб).
Кроме того, что «Раулито» является влиятельным представителем нового поколения кубинских элит, у него хорошие связи с самым крупным бизнес-конгломератом Кубы — GAESA, который контролируется революционными вооруженными силами государства. В подчинении этого военно-коммерческого гиганта — значительный процент экспорта товаров и услуг Кубы (по оценкам — до 40%), большая часть инфраструктуры четырех- и пятизвездочных отелей, пункты обмена валют, заправочные станции, строительство и финансовый сектор. А главное — он функционирует в условиях институционной непрозрачности, не подлежа публичному аудиту или отчетности перед парламентом.
Очевидно, предполагает издание Axios, именно на это «государство в государстве» Белый дом планирует сделать ставку во избежание хаоса, подобного иракскому в 2003 году, во время «переформатирования» Кубы.
Итак, до того момента, как иранская кампания начала «жить своей жизнью», в целом все шло по плану: нефтяные танкеры, направлявшиеся на Кубу, тотально блокировались, Остров все глубже погружался во тьму, социальное напряжение достигло «точки кипения», переговоры, похоже, велись с «правильными» людьми, и кубинский режим, соответственно, становился все уступчивее. И даже либеральные медиа в конце февраля вынуждены были констатировать, что это «первая эффективная блокада Кубы со времен Карибского кризиса».
Но, пользуясь полнейшей углубленностью команды Трампа в иранскую тему, демократы, очевидно, решили не тратить время и перехватить инициативу на кубинском треке. Сначала сенаторы-демократы Тим Кейн, Рубен Гальего и Адам Шифф разработали законопроект, который запрещает президенту США прибегать к военным действиям против Кубы без одобрения Конгресса. Дальше «любимая» газета Трампа The New York Times опубликовала материал, где утверждалось, что во время недавних контактов с кубинской стороной США якобы настаивали на устранении президента Мигеля Дис-Канеля, что вызвало жесткую критику со стороны Рубио.
Поэтому если хотя бы в первой декаде апреля Белый дом не поставит логическую точку в иранском кейсе и не сосредоточится на кубинской теме, творцы «золотого времени Америки 2.0» рискуют утратить инициативу, а дальше — и темп и перейти в режим реагирования и мелких межпартийных предвыборных перепалок.
Кубинский режим сейчас вновь демонстрирует удивительную фартовость. В прошлом июле на пике давления на Гавану Вашингтон внезапно переключился на Венесуэлу, в этом феврале — на Иран. Сейчас же, как это ни парадоксально, его существование может продлить Демпартия, которую Трамп уже объявил «самым большим врагом Америки после смерти Ирана».
А пока уже больше полувека продолжаются эти околокубинские внутренне- и внешнеполитические игры, кубинцы Флориды живут вымечтанной «другой Кубой без коммунистов», а кубинцы Острова существуют от блэкаута до блэкаута мечтами о светлом (в конкретно-прикладном смысле этого слова) будущем.
Следить в Телеграмме
Войти с помощью Facebook
Войти с помощью Twitter
Войти с помощью Google