КАК СКЛЕИТЬ РАЗБИТУЮ ЧАШКУ, ИЛИ БУДЕТ ЛИ ОСТРОВ АФРОДИТЫ ЕДИНЫМ ЦЕЛЫМ?

31 августа, 2001, 00:00 Распечатать

Парад, посвященный 27-й годовщине турецкой государственности на Кипре, был назначен на 10 часов утра...

Парад, посвященный 27-й годовщине турецкой государственности на Кипре, был назначен на 10 часов утра. Иностранных гостей, как принято, привезли за 40 минут, а войска уже были построены. Ровно в 10 часов прибыл президент Турецкой республики Северного Кипра Рауф Денкташ. Потом он объезжал ряды военных, произносил речь. Затем слово взял спикер парламента. Около 11 часов мой сосед по трибуне, депутат белорусского парламента, сказал: "Это очень боеспособная армия". — "А вы откуда знаете?" — со здоровым скептицизмом поинтересовался я. — "Сколько там показывает термометр? — вопросом на вопрос ответил белорус. — 47 градусов. А они уже почти два часа стоят на солнце в касках по стойке "смирно". И до сих пор ни один не то что не умер, а даже не упал. Я принимал участие в парадах на Красной площади в Москве. У нас падали и без жары. Нет, по крайней мере физическая подготовка у них замечательная".

Первая самопровозглашенная

 

Большинство украинских знатоков внешней политики почему-то считают, что проблема самопровозглашенных, не признанных мировым сообществом республик, которые, впрочем, реально контролируют свою территорию, касается лишь бывшего СССР. Нагорный Карабах, Абхазия, Приднестровье... В действительности почти за два десятилетия до распада СССР возникло так до сих пор никем и не признанное, кроме Анкары, турецкое государственное образование на севере Кипра. 21 июля 1974 года было подписано перемирие между руководителями турецкой общины Кипра и Турцией с одной стороны и правительством Республики Кипр (в которое тогда входили только представители греческой общины острова) и Грецией — с другой. Так возникла "зеленая линия", поделив остров на греческую и турецкую части. Прошла она и через Никозию (по-турецки Лефкошу), которая ныне остается единственной разделенной столицей в мире.

До 1960 года Кипр был британской колонией, которую Оттоманская империя "добровольно" передала Лондону в 1878 году. На время получения независимости греки составляли около 80 процентов населения острова, а турки — 20 процентов. Отношения между двумя общинами никогда не были идиллическими, особенно на фоне кровавого противостояния Греции и Турции в XIX — начале ХХ века: греческая война за независимость, Первая Балканская, Первая мировая, наконец — самая кровавая греко-турецкая война 1921—1923 годов. В результате сотни тысяч турок были изгнаны из районов, вошедших в состав Греции, и сотни тысяч греков были вынуждены бежать с земель, оставшихся в итоге в составе Турции. До середины ХХ столетия Кипр под британским господством оставался последним районом и со смешанным греко-турецким населением.

Поэтому во избежание кровавых конфликтов после провозглашения независимости британцы попытались разработать для будущей республики такую Конституцию, которая позволила бы обеим общинам проживать на острове, создав систему юридических противовесов. Было предусмотрено, например, что 35 членов парламента будет избирать греческая община, а 15 — турецкая, что в армии и полиции соотношение греков и турок будет составлять 60:40, за той или иной общиной были закреплены все более или менее важные государственные должности. Наибольшее же значение имело то, что и президент (обязательно грек), и вице-президент (всегда турок) получали право безусловного вето на любое решение парламента. Эту систему одобрили обе общины, а ее гарантами выступили Великобритания, Греция и Турция. Турки-киприоты особенно настаивали на том, чтобы их трактовали не как меньшинство, а как одну из двух равноправных общин, соучредительниц нового государства. В конце концов это требование учли, и греческая сторона, и государство под названием "Республика Кипр" отправились в "самостоятельное плавание". Тем не менее даже относительная идиллия продолжалась недолго. Уже в 1963 году в результате обострения разногласий между общинами турецкие министры вышли из правительства Кипра. Впрочем, это никак не сказалось на положении их земляков. Турок-киприотов практически загнали в гетто — на 1974 год под их контролем оставались сотни анклавов по всему острову, которые, впрочем, составляли только 3 процента территории Кипра. Процесс "притеснения" турецких киприотов отнюдь не был добровольным — известны факты этнических чисток, 20 тысяч этнических турок (шестая часть общего количества) вообще были вынуждены покинуть Кипр. Правительство, состоявшее исключительно из представителей греческой общины, всячески приветствовало этот процесс и содействовало ему. Хотя турки проживали на Кипре с конца XVI века — со времени завоевания его Оттоманской империей в 1571 году (а до этого островом Афродиты владели венецианцы, крестоносцы, арабы, византийцы, римляне, — перечислены только тех, чье господство продолжалось более столетия), греки все равно считали их пришлыми. В 1974 году греческие генералы, командовавшие кипрской армией, свергли президента Макариоса и провозгласили присоединение острова к Греции, в которой в то время правила хунта "черных полковников". Этот акт стал сигналом к "окончательному решению турецкого вопроса" — именно летом 1974-го зафиксирована резня во многих турецких селах на Кипре. Слабые отряды самообороны турок-киприотов не могли противостоять войскам греков-киприотов под руководством офицеров из континентальной Греции и, к слову, до зубов вооруженным советской боевой техникой. И тогда на севере Кипра высадилась регулярная турецкая армия. Это событие обе стороны конфликта до сих пор оценивают с диаметрально противоположных позиций. В Афинах и на греческой части Кипра его называют не иначе как "интервенцией, грубой агрессией против независимого государства". Турки-киприоты и просто турки считают ее "миротворческой операцией, гуманитарной акцией, спасшей от уничтожения турецкую общину Кипра". В непродолжительных, но ожесточенных боях летом 1974 года турки нанесли грекам сокрушительное поражение и взяли под свой контроль 37 процентов территории острова — что почти вдвое больше, чем доля турок в населении Кипра. Впрочем, как подчеркивают турки, тогда они имели возможность установить свою власть на всем острове. И не сделали этого, мол, только из гуманных соображений. Правда, такое объяснение кажется малоубедительным. Думаю, в Анкаре хорошо понимали — захватив весь Кипр, они имели бы огромные проблемы с греческим населением. Ведь ни истребить его, ни выгнать мировое сообщество просто не позволило бы. Даже Израиль, захвативший после победной войны 1967 года всю Палестину и еще сверх этого, вот уже которое десятилетие страдает из-за больших проблем как на самих оккупированных землях, так и на мировой арене. Турки же и близко не имеют такого мощного лобби, как евреи, ни в США, ни в Западной Европе.

Как бы там ни было, турецкая община Кипра с помощью своих анатолийских братьев отхватила себе не самый плохой кусок сказочного острова. Договор 1975 года об обмене населением между двумя общинами (единственный, который удалось заключить после вооруженного противостояния) зафиксировал уже свершившийся факт: все 65 тысяч турок-киприотов с юга острова перебрались в северную часть, которую, в свою очередь, покинули практически все 200 тысяч греков-киприотов. И если в первые годы турецкая администрация на Северном Кипре называла себя правительством турецкой части Федеративного Кипра (который в действительности не существовал), то в 1983 году было официально провозглашено полностью независимое государство — Турецкая республика Северного Кипра (ТРСК). И хотя во всем мире ее признала лишь Анкара, это государственное образование все же существует.

 

Как живешь, республика?

 

Турки-киприоты испортили мне загранпаспорт. Сделать это им было очень просто — они только поставили туда печать, что я въехал в их республику. Поэтому теперь, пока не поменяю паспорт, я не смогу поехать ни в греческую часть Кипра, ни даже в Грецию — ни одна, ни другая страна мне просто не дадут визу, так как я "незаконно пробрался на территорию Республики Кипр, оккупированную Турцией". После раскола острова в 1974 году греческая община в Южном Кипре сохранила за собой право на "торговую марку" "Республика Кипр". Представители греческой и только греческой общины формируют правительство, заседают в ООН, представляют Кипр во всех международных организациях — от ИКАО до ФИФА и от Международного почтового союза до Всемирного союза студентов. Самопровозглашенная республика турок-киприотов в полной мере расплачивается за то, что ее не признало мировое сообщество. Даже если ты хочешь написать туда письмо, то должен писать не "Северный Кипр" или просто "Кипр", а "Турция, Мерсин, 10". Письма, на которых написано, скажем, "Кипр, Кирения", в этот северокипрский город просто не попадут — их доставят в греческую часть острова, а оттуда возвратят отправителю с пометкой "адресат недосягаем". Все внешнеторговые сделки северокипрские фирмы осуществляют через Турцию, что, конечно же, приводит к накруткам и на импорт, и на экспорт. Но самый болезненный для турок-киприотов — запрет на осуществление прямых авиарейсов из любой страны мира в их республику. Прилететь на Северный Кипр не так уж и сложно — нужно только сделать пересадку в Стамбуле или в Анталье. Отдельная виза на Северный Кипр не нужна — достаточно турецкой. Но пересадка забирает несколько часов времени и делает перелет значительно дороже. Именно это, как сообщил мне министр туризма ТРСК Вамчин Вехит, и становится фатальным обстоятельством, не позволяющим северокипрским курортам на равных соперничать со своими конкурентами из греческого Южного Кипра и средиземноморских курортов Турции. В прошлом году ТРСК посетили 350 тыс. туристов из Турции и 85 тыс. — из "третьих стран". Если учесть, что за это же время в недалекой турецкой Анталье побывали 5 млн. иностранных туристов, становится понятно, насколько мизерна эта цифра для страны, рекреационные возможности которой — едва ли не все ее богатство. Поэтому хотя сам отдых на Северном Кипре значительно дешевле, чем туристические услуги аналогичного качества на Кипре Южном, и примерно такой же по цене, как на курортах Турции, — транспортная блокада, увеличивая стоимость проезда, делает его дороже. Вот и в этом году гостиницы Северного Кипра (а они очень разные — от пяти- до однозвездочных) заполнены только процентов на 60. Впрочем, то, от чего едва не плачут хозяева, может только порадовать тех, кто не любит пробираться к морю по пляжу, переступая через тела других отдыхающих, как это приходилось делать этим летом в Крыму. В центре старинной Кирении (по-турецки — Горное) на городском пляже возле построенной крестоносцами величественной крепости я вообще был единственным посетителем (!). Отдыхающие из Турции, которых не так много, почему-то отдают предпочтение не хрустально чистому морю, а бассейнам с пресной и хорошо хлорированной водой, которые есть практически при каждой гостинице.

Попасть из турецкого Северного Кипра в южную, греческую, часть острова вообще невозможно. При этом турки утверждают, что они не имеют ничего против и с готовностью пускали бы всех. Но не согласны греки. Из Южного же Кипра на Север иностранных туристов греки пускают, но только при условии, что они вернутся обратно в тот же день до пяти часов вечера. Да и контрольно-пропускной пункт в стране только один-единственный — в столице Никозии.

800-тысячный Южный Кипр сегодня переживает экономический бум, связанный с бурным развитием туризма, оффшорной зоной и большим интересом к недвижимости на острове со стороны иностранцев — прежде всего не очень чистых на руку бизнесменов и политиков из России и других стран СНГ. 200-тысячный Северный Кипр находится скорее в состоянии экономического застоя. Различия очень хорошо заметны с верхних этажей гостиницы "Сарай" в турецкой части разделенной столицы. Если в Лефкоше (как называют турки Никозию) преобладают старые двух-, трехэтажные дома, то в греческой Никозии активно возводят современные многоэтажные здания.

Северный Кипр интенсивно использует свой статус бывшей британской колонии. В крошечной республике функционируют нынче пять университетов, и преподавание во всех ведется исключительно на английском языке. Среди "продвинутой" молодежи Турции получить образование на Кипре считается очень престижным. Привлекают северокипрские университеты и немало студентов-иностранцев — есть, в частности, крымские татары. Тем паче и стипендия тут почти в три раза больше, чем в самой Турции, что позволяет студенту нормально существовать на нее, не тянуть деньги с родителей и не подрабатывать на протяжении учебного года, как это делает большинство их ровесников в Турции.

Конечно, повышенная стипендия, как и почти в три раза большая зарплата государственных служащих Турецкой республики Северного Кипра по сравнению с жалованьем за аналогичную работу их коллег из Турции, — результат дотаций, предоставляемых Анкарой крошечной самопровозглашенной республике. Турция снабжает Северный Кипр пресной водой и электроэнергией, причем можно догадаться, что эти проекты не приносят слишком большой экономической выгоды. Но так как судьба самопровозглашенной республики продолжает висеть на волоске, Анкара делает все, чтобы из провинциального (чего там греха таить) Северного Кипра не было массового оттока населения в динамичные в экономическом плане районы самой Турции. Сегодня из 200-тысячного населения Северного Кипра 30 тысяч — граждане Турции (большинство из них — студенты кипрских университетов и военнослужащие частей турецкой армии, дислоцированной на острове), еще 20—25 тысяч — выходцы из континентальной Турции, получившие гражданство ТРСК.

Вообще же, несмотря на мирную и, казалось бы, размеренную, даже немного сонную жизнь, в господствующей на Северном Кипре атмосфере ощущается скрытая напряженность. Возможно, это объясняется огромной концентрацией военных. И правда, в небольшом курортном Горном, который обошел далеко не полностью, я раз пять наталкивался на колючую проволоку с табличкой "военная зона". Как-то пошел купаться ночью и заплыл далеко в море, и по возвращении увидел, что мои шорты и футболку "охраняет" молоденький солдатик, который вежливо, но решительно сообщил, что пляж этот, оказывается, тоже "военная зона". Турок-киприотов можно понять. Правительство Кипра оставляет за собой право освободить "оккупированные территории", и если соотношение сил сложится не в пользу турок, ТРСК в любой момент может повторить судьбу другой самопровозглашенной республики — Сербской Крайны в Хорватии, которую хорватские войска "ликвидировали" на протяжении пяти дней, а подавляющее большинство ее населения вынуждено было бежать в Сербию.

 

Что дальше?

 

"Мы турки, которые счастливы жить на острове Кипр". Так несколько витиевато и весьма дипломатично ответил на мой вопрос "Кем вы себя ощущаете в большей мере — турками или киприотами?" министр иностранных дел и обороны ТРСК Тахсин Эртуаруоглу. Менее дипломатичными были 14 его молодых соотечественников — студенты, официанты, продавцы, военные, которым я мог задать этот вопрос за несколько дней моего пребывания на Кипре. Разумеется, что выборка слишком мала, чтобы быть репрезентативной, да и организовано было мое социологическое "исследование" кустарно, но меня лично результаты поразили — все до одного молодые турки-киприоты, согласившиеся ответить на мой вопрос, заявили, что они прежде всего турки. За 27 лет после раздела острова выросла уже целая молодая генерация, которая, в отличие от своих отцов, абсолютно не владеет греческим языком и в большинстве своем никогда не видела живого грека. "Для наших отцов, — сказал мне выпускник Киевского университета Мустафа, — соседи-греки — часть их молодости. Они могут вспоминать ту общую жизнь, обижаться на них, в конце концов — бояться и ненавидеть их. Моей же младшей сестре, которая не интересуется ни историей, ни политикой, греки просто безразличны. Она ими интересуется не больше, чем какими-то чилийцами или таиландцами, хотя греки живут тут, рядом, за несколько десятков километров. И таких молодых становится все больше". Еще один молодой турок-киприот на вопрос, хотел бы он восстановления территориальной целостности Кипра, объединения в той или иной форме двух частей разделенного острова, удивленно ответил: "А зачем?"

На протяжении всех десятилетий конфликта мировое сообщество настаивает, что единство Кипра должно быть восстановлено. Именно ООН рекомендовала всем своим членам не признавать ТРСК, и только Анкара решилась пренебречь этой рекомендацией.

Реакцию мирового сообщества можно понять — ТРСК рассматривают как проявление сепаратизма, опасный прецедент для многих и многих стран, на территориальную целостность которых посягают сепаратисты среди представителей национальных меньшинств.

Греческое большинство населения Кипра считает, что вся проблема острова сводится к оккупации части ее территории иностранным государством — Турцией — и может быть в основном решена путем вывода турецких войск и создания условий для возвращения беженцев.

Позиция же турок-киприотов сводится преимущественно к двум моментам. Во-первых, они категорически не согласны считаться на Кипре национальным меньшинством и настаивают на том, что на острове существуют две равноправные, хотя и разные по численности общины, как и было зафиксировано в Конституции 1960 года. Во-вторых, турки-киприоты оспаривают право правительства Кипра, в которое вот уже 28 лет входят только представители греческой общины, представлять на международной арене весь остров, весь народ Кипра. По утверждению президента ТРСК, именно греки еще в 1963 году разрушили Республику Кипр — общий дом двух равноправных общин, заставив турок уйти из правительства. Поэтому успех в переговорах между двумя общинами возможен только в том случае, если их будут проводить не "законное правительство" с "мятежными сепаратистами", а два равноправных субъекта международного права. Иначе говоря, турки-киприоты требуют от греков "сначала" признать независимость их государства, а потом говорить об объединении. Хотя в этом случае непременно возникнет сакраментальный вопрос: "А зачем, собственно, ТРСК, признанной греками, а потом и мировым сообществом, объединяться со своими соседями-греками, которым они, как очевидно, не симпатизируют?"

Тем не менее и кипрские греки, и кипрские турки утверждают, что искренне стремятся к единству острова. При этом греки согласны в лучшем случае на федерацию, турки же настаивают на конфедерации и заранее предупреждают, что для них неприемлемо объединение территории, предусматривающее реальную возможность возвращения на Север Кипра всех изгнанных оттуда греков и возврата им или их потомкам имущества, конфискованного турками в середине семидесятых годов. Разговоры о конфедерации кажутся не очень серьезными хотя бы потому, что современный мир не знает ни одного примера успешного функционирования конфедерации (Швейцария, называемая кофедерацией, в действительности уже давно является федерацией).

Особую остроту кипрской проблеме придало недавнее согласие Евросоюза начать с Республикой Кипр переговоры о вступлении в ЕС как ответ на поданную еще в 1990 году заявку. Напомним, что "просилось в Европу" правительство, за которым турецкая община не признает право представлять ее интересы. Поэтому, как сказал автору президент ТРСК Рауф Денкташ, его государство считает, что принятие (греческого) Кипра в ЕС было бы "ошибкой" Союза, а ТРСК в таком случае ответил бы "углублением своих интеграционных связей с Турцией", которую, к слову, в Брюсселе категорично отказываются зачислить в кандидаты на вступление.

Таким образом, кипрский вопрос абсолютно не приблизился к решению. Вообще же, как считает депутат Верховной Рады Украины Рефат Чубаров, проблему острова Афродиты, так же, как и проблему непризнанных республик на территории бывшего СССР, можно будет решить только в том случае, если мировое сообщество найдет какой-то новый, нестандартный подход к этим сложным узлам. В чем же должен состоять этот подход, кажется, пока не знает никто.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №30, 18 августа-23 августа Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно