Акбар Гасеми-Алиабади: Иран не хочет, чтобы ему выдвигали необоснованные претензии державы, преследующие экспансионистские цели

4 июня, 2010, 19:25 Распечатать Выпуск №21, 4 июня-11 июня

Иран согласился отправить часть своего низкообогащенного урана на дообогащение в Турцию. В другое время решение Тегерана вызвало бы положительную реакцию в мире...

Иран согласился отправить часть своего низкообогащенного урана на дообогащение в Турцию. В другое время решение Тегерана вызвало бы положительную реакцию в мире. Ведь ранее режим мулл отказывался принять предложения ООН обогащать уран за пределами иранской территории и настаивал на проведении этого процесса у себя. Но сейчас ведущие мировые державы скептически отнеслись к договоренности, достигнутой в иранской столице президентами Бразилии, Ирана и Турции.

Соединенные Штаты и их партнеры просто не верят Тегерану. Они считают соглашение лишь очередной уловкой, призванной оттянуть введение новых санкций, что даст иранцам возможность и далее продолжить работы по созданию ядерного оружия. Мировое сообщество имеет все основания для подозрений. В прошлом иранское руководство уже не раз демонстративно шло на уступки, чтобы позже отказаться от взятых на себя обязательств. Да и Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) усиливает позиции сторонников жесткой линии. В последнем докладе генерального директора агентства Юкио Амано отмечено, что иранские власти продолжают нарушать все резолюции Совета Безопасности ООН, и выражена обеспокоенность по поводу того, что ядерная программа Ирана может преследовать военные цели.

Теперь пятерка постоянных членов СБ ООН подготовила проект резолюции о новых санкциях против Ирана, который должен способствовать урегулированию иранской ядерной проблемы. Документ предлагает расширить эмбарго на торговлю оружием с этой страной, ужесточить санкции против иранского банковского сектора. Также предлагается проверять корабли, перевозящие грузы, которые могут иметь отношение к иранской ядерной программе. Примечательно, что в проекте новых санкций появился пункт о запрете оказания Ирану помощи в производстве баллистических ракет.

Неожиданностью для Тегерана стало то, что его давние союзники — Китай и Россия — решили поддержать эти жесткие меры. Комментируя российскую позицию, глава внешнеполитического ведомства Сергей Лавров заявил, что в течение долгих лет Москва вносила свой вклад в поиск разумных компромиссов по урегулированию иранской ядерной проблемы, однако Тегеран оставлял эти усилия без должного ответа. Правда, глава российской дипломатии тут же добавил: если Иран будет строго следовать своим обязательствам, Россия поддержит предлагаемый Бразилией и Турцией вариант обмена иранского урана.

Решение Кремля стало настолько неожиданным, что президент Ирана Махмуд Ахмадинеджад назвал позицию российского руководства неприемлемой для Тегерана и заявил, что уже не может с уверенностью сказать, друг ли сейчас Россия для Ирана или враг. Впрочем, как следует из интервью «ЗН» нового посла Исламской Республики Иран в Украине Акбара ГАСЕМИ—АЛИАБАДИ, Тегеран полагает, что позиция Москвы и Пекина — это блеф: иранская дипломатия не верит, что его союзники все же одобрят новый пакет санкций.

— Г-н посол, почему Тегеран пошел на эту договоренность с Турцией и Бразилией? Ведь он долгое время отказывался от обогащения своего урана за пределами Ирана…

— Трехстороннее соглашение от 17 мая отвечает нашим условиям. Во-первых, оно было принято, поскольку мы получили гарантии, что другие государства, мировые державы не будут нарушать своих обязательств относительно развития нашей ядерной программы. У нас уже есть отрицательный опыт сотрудничества с некоторыми странами по мирной ядерной программе. В 70-е годы у Ирана были соглашения с Соединенными Штатами, Францией, Германией. Но после исламской революции эти страны нарушили свои обязательства. Они оказались ненадежными партнерами. Поэтому Иран во взаимодействии с этими государствами требует гарантий и создания обстановки доверия.

Во-вторых, мы дали под залог часть нашего низкообогащенного урана дружественной стране и должны получить гарантию выполнения необходимых обязательств по его возвращению в Иран.

Мы не хотим, чтобы вокруг нашей ядерной программы, которая всегда была прозрачной, создавали атмосферу неопределенности, затягивали узел, чтобы нам выдвигали необоснованные претензии державы, преследующие экспансионистские цели. Но сегодня мяч необоснованных претензий, брошенный нам сверхдержавами, находится на их части поля.

Иранский народ всегда чувствовал свою ответственность и долг. В силу этого наша ядерная программа с самого начала была прозрачной. Она развивалась в рамках договора о нераспространении ядерного оружия, МАГАТЭ, на основе международных норм, предусматривающих неотъемлемое право всех стран на развитие своей мирной атомной энергетики. Мы были одними из инициаторов ядерного разоружения и всегда стремились к достижению этой цели с помощью реальных, а не декларативных действий.

— Но иранско-турецко-бразильская договоренность не привела к смягчению позиции постоянных членов Совета Безопасности ООН, которые полагают, что достигнутое соглашение — не выход из ситуации. В условиях, когда над Ираном нависла угроза новых санкций, какой выход предлагает ваша страна?

— То, что предпринимают некоторые государства, предпочитающие оказывать давление на нас, это формальные жесты. Просто они хотят сохранить лицо и формальную сторону своих действий в отношении законных прав Ирана. Разве предыдущие санкции ослабили волю иранского народа в утверждении его неотъемлемых прав?! Санкции не являются эффективным средством давления на такие страны, как Иран, у которых достаточно возможностей в научной и инженерной сферах для обеспечения себя всем необходимым. К тому же от санкций в первую очередь пострадали те страны, которые их ввели: их компании, лишенные возможности сотрудничать с Ираном, понесли убытки, а на их место придут другие.

— Тогда почему Китай и Россия, считающиеся союзниками Ирана, сегодня отказывают ему в своей поддержке и собираются проголосовать за новые санкции?

— Защищая свои интересы, Пекин и Москва изображают в мировом клубе видимость действий. С их стороны это лишь демонстрация. Эти страны, во-первых, не сомневаются, что иранская ядерная программа носит мирный характер (о чем свидетельствуют последние заявления лидеров России и Китая) и, во-вторых, они видят, что Иран сотрудничает с международным сообществом в рамках МАГАТЭ. Но ряд держав преследуют экспансионистские цели. Они как раз хотели бы и далее предпринимать демонстративные шаги, игнорируя неоспоримые права Ирана.

— Реакция Кремля, наверное, все же была для Тегерана весьма неожиданной, если вызвала критику со стороны вашего президента Махмуда Ахмадинеджада. Для Ирана Россия сегодня — друг или враг?

— Россия — наш партнер, с которым мы развиваем добрососедские отношения. Те заявления, которые иногда звучат, продиктованы определенными условиями и внутренней необходимостью.

— Вы полагаете, что Россия не поддержит санкции?

— Дипломаты не прогнозируют течение будущих событий. Договоренности, достигнутые в Тегеране, логически обоснованы. Но мы еще не получили ответа со стороны Венской группы (включает Россию, Францию, Соединенные Штаты, МАГАТЭ — В.К.), которая является одной из сторон Тегеранского трехстороннего заявления. Мы надеемся, что в ближайшем будущем сможем ознакомиться с ясной и четкой позицией стран Венской группы. Посмотрим, какой она будет.

— Для Европейского Союза проект «Набукко» — это средство решить проблему диверсификации источников энергоносителей, чтобы уменьшить свою зависимость от России. Иран планирует присоединиться к «Набукко»?

— Этот вопрос еще следует рассмотреть специалистам в данной сфере, определить технические аспекты. Но так или иначе, покупатели и продавцы всегда найдут друг друга, инвесторы и предприятия определят все свои приоритеты.

Вы знаете, что проект «Набукко» предполагает не только строительство трубопровода, но и использование основных ресурсов. А основная проблема этого проекта состоит в том, что необходимые ресурсы для этого проекта имеются у ограниченного числа государств–членов «Набукко». Именно те страны, на территории которых находятся месторождения энергоресурсов, играют определяющую роль в этой сфере — Иран, Катар, Туркменистан, Россия. У нас нет намерения демонстрировать пустые трубы. Как я уже говорил, продавцы найдут своих реальных покупателей.

— Хотя представители Тегерана и высказываются о готовности к сотрудничеству с Украиной в энергетической сфере, тем не менее конкретных результатов не видно. Какие действия со стороны Киева хотела бы увидеть иранская сторона, чтобы началась совместная работа в энергетической сфере?

— В результате наших переговоров должны быть определены рамки дальнейшего сотрудничества. Например, сегодня мы можем возобновить переговоры по транспортировке иранского газа через территорию Грузии и Украины в страны Западной Европы… Конечно, ваш интерес к энергетической сфере понятен. Но, по моему мнению, мы могли бы провести переговоры с целью определения перспектив сотрудничества по крайней мере в 30—35 отраслях.

Например, перспективным направлением может стать реэкспорт зерновых и стали, энергоносителей, используя порты Каспийского моря и Персидского залива. Существенные возможности видятся в расширении и создании новых воздушных, автомобильных и железнодорожных транспортных коридоров.

Иран всегда придавал огромное значение отношениям со странами СНГ, созданию необходимых условий для сотрудничества с ними при транспортировке газа и нефти, импорте зерновых, в торговой, транспортной, туристической и культурной сферах. С такими странами, как Россия, Беларусь, Казахстан, Узбекистан, Туркменистан, Азербайджан, Грузия созданы необходимые условия. Что же касается Украины, то мы должны поставить на повестку дня консультации и планирование взаимоотношений с украинской стороной. Иногда такие меры принимаются с опозданием.

Я только несколько недель назад начал свою дипломатическую миссию в вашей стране. Во время моей встречи с господином Януковичем, когда я вручал верительные грамоты, украинский президент назвал Иран одним из основных партнеров Украины в Азии. Это позитивный сигнал. Во время двусторонних консультаций и переговоров мы бы хотели определить, каким образом мы должны осуществить волю двух наших стран к сотрудничеству, каким образом страны должны спланировать пути развития двусторонних отношений. Надеюсь, что будет открыт новый этап сотрудничества, а товарооборот между нашими странами, который сегодня составляет около одного миллиарда долларов, увеличится вдвое—втрое.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №38, 13 октября-19 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно