ЧЕРНОБЫЛЬ: ДЕСЯТЫЙ ГОД ТРАГЕДИИ КАПУСТА ПРОТИВ РАДИАЦИИ КАКУЮ ОПАСНОСТЬ ДЛЯ ЗДОРОВЬЯ ПРЕДСТАВЛЯЮТ ТРАНСУРАНОВЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ?

22 сентября, 1995, 00:00 Распечатать Выпуск №38, 22 сентября-29 сентября

Пять лет назад во время встречи журналистов с учеными и врачами, организованной агентством Укринф...

Пять лет назад во время встречи журналистов с учеными и врачами, организованной агентством Укринформ, один из гостей — вице-президент Академии наук Украины, отвечая на вопрос об альфа-частицах, авторитетно заявил: «К счастью, они сосредоточены в основном в пятикилометровой зоне, хотя отдельные их следы найдены и в тридцатикилометровой». Попал ли плутоний в Киев, спросили его. «По сведениям, которыми я располагаю, — ответил академик, — зафиксированные здесь его концентрации для здоровья не опасны».

Думаю, ученый говорил вполне искренне. Он известен коллегам как глубоко порядочный человек, который не стал бы кривить душой. Но, увы, были и другие. Как-то я произнес слово «плутоний», беседуя с одним из киевских физиков-ядерщиков. Реакция последовала мгновенно. Мой собеседник буквально изменился в лице. «Забудьте об этом элементе, — шепотом вымолвил он. — И никогда не связывайте его с Чернобылем!» Причина такого испуга вполне понятна: плутоний используется в ядерных бомбах.

Но как бы там ни было, вопреки мнению ряда научных светил, уже через два года после аварии горячие частицы обнаружили не только в 30-километровой зоне, но и намного дальше, например, в Ривненской области. Попали они и в Киев, и скрыть это было уже невозможно.

Однажды знакомый, работавший в Институте ядерных исследований, сообщил, что, по наблюдениям физиков, сиденья многих киевских автомобилей сильно «фонят», и я подумал о велюровой обивке своих «Жигулей»: нельзя ли ее как-нибудь проверить. «Нет проблем, приезжай», — сказал приятель. Когда на следующий день прибор поднесли к спинке водительского сидения в моей машине, его одиночные щелчки слились в непрерывный треск. Как оказалось, дозиметр обнаружил здесь горячую частицу. И, к сожалению, она засела так прочно, что, сколько мы с женой не пылесосили это место и не мыли его специальным составом, — ничего не помогло. Пришлось просто вырезать кусок обивки.

А вот еще один подобный пример. В комиссию горсовета по проблемам, связанным с последствиями чернобыльской катастрофы, обратился житель Киева, обнаруживший источник радиоактивного излучения в своей квартире — под обоями. Материал, соскобленный со стены, отправили в Институт ядерных исследований, где было установлено, что в нем действительно находилась горячая частица.

Почему же ученые уделяют им столь повышенное внимание? Горячие частицы различных размеров вылетели во время взрыва реактора и выбрасывались в последующие дни. Каждая несла на себе удельную активность порядка от 0,1 микрокюри и выше. Но особенно опасны пылинки меньше пяти микрон. Остальные обычно задерживаются в верхних дыхательных путях и потом отхаркиваются. Если же мы их заглатываем, то они проходят транзитом. А вот микронные частички оседают в альвеолах и начинают интенсивно облучать прилегающую ткань, давая на микронных уровнях дозы, исчисляемые в тысячах рад. Ну а пыль в городе с густой сетью улиц, насыщенных транспортом, легко переносится с места на место. Этому способствует и аэродинамическая тяга между высотными зданиями.

К великому сожалению, нынешней весной, как и в прошлые годы, киевские улицы не поливали, и порывистые ветра кружили над городом мусор и пыль. А ведь вместе с ними поднимаются в воздух накопленные за зиму радионуклиды. Выходит, столичная коммунальная служба бензин для поливочных машин ценит больше, чем наше здоровье. Написал эти строки и сам удивился. Почему о пыли и опасности, которую она таит, приходится вспоминать через девять лет после чернобыльской катастрофы? Нет, право же, мы ничему не учимся!

Итак, вопреки заверениям оптимистов по должности, плутоний в Киев (как и в некоторые другие населенные пункты республики) все же попал. Но куда и сколько? Ответить на данный вопрос попытались в 1991 году члены независимой корпорации радиоэкологов «Протий», составив карту плотности загрязнения жилых кварталов, промышленных зон и почв столицы республики плутонием-238, 239 и 240. Но учитывая относительно небольшое количество проб, взятых при исследовании Киева на радионуклиды плутониевого ряда, эта работа носила предварительный, сигнальный характер и нуждалась в существенной детализации.

Однако то, что полезно для населения, не всегда нужно ведомству. Карта, опубликованная в городской газете, вызвала гнев руководителей бывшего Министерства геологии СССР. Ее составителям в очень строгой форме предложили немедленно явиться в Москву и дать объяснения. Хорошо, что корпорация «Протий» министерству не подчинялась... А вот местные должностные лица реагировать на публикацию этой работы не спешили. Зато поистине сверхоперативность проявили внуки Остапа Бендера.

Уже через несколько дней после появления карты они придумали 401-й способ заработать миллион, предлагая прохожим на Крещатике определить, какую дозу радиации получила их щитовидная железа. Несложная процедура выполнялась при помощи... простейшего бытового радиометра, которым измерить щитовидку попросту невозможно, не говоря уже о том, что спустя несколько лет после Чернобыля подобная процедура вообще бессмысленна. Увы, радиоэкологическая грамотность некоторых киевлян оказалась, прямо скажем, не на высоте...

До чернобыльской трагедии городами, наиболее загрязненными изотопами плутония, считались Нью-Йорк и Мюнхен. Сейчас первое место уверенно занимает Киев. Доаварийный фон тут повысился более чем в 17 раз! Впрочем, не следует думать, что все наши беды — результат чернобыльской катастрофы. Оказывается, специалисты, организовавшие независимую корпорацию радиоэкологов, вели исследования и до аварии.

Работы в районе ЧАЭС начались еще в 1982 году. Уже тогда были взяты под контроль подземные воды, определялось содержание радионуклидов в биомассе (в частности, в хвойных породах), донных отложениях Киевского моря и Припяти. Отбирались также пробы почвы и атмосферных осадков. Специалисты однозначно установили, что биомасса в районе АЭС была загрязнена еще до катастрофы века. Такие аномальные зоны располагались на удалении 30 — 40 километров от атомной станции. Так, одна из них — с повышенным содержанием цезия-137 находилась в районе села Страхолесье, облюбованного киевскими грибниками и рыболовами.

Ближе к АЭС геологи выявили ареалы распространения радиоактивных тяжелых металлов кобальта-60 и марганца-54, которые образуются в процессе нейтронной активации. Все это убедительно свидетельствовало о том, что нормальная работа станции чередовалась с аварийными ситуациями. Иначе говоря, малые чернобыльские аварии происходили и прежде. Но знающие о них упорно молчали, приближая большой Чернобыль.

Появление той, первой карты вызвало большой резонанс, но уже тогда, в 1991 году было ясно, что она нуждается в дальнейшей детализации. Поэтому правительство Украины выделило средства на крупномасштабную акцию. Было намечено взять более тысячи проб почвы, исследовать на плутоний донные отложения в Днепре и Десне, днепровские пляжи, прибордюрные накопления. Эти планы осуществила «Севукргеология».

Кроме проб почвы, специалисты, по совету ботаников, решили исследовать и листья киевских каштанов в районах с оживленным движением. Сорванные с нижних веток — в зоне нашего дыхания — эти листья стали своего рода индикатором. К ним пристают мельчайшие, микронных размеров горячие частички...

В результате большой работы геологов составлена более полная карта взаиморасположения наиболее загрязненных участков верхнего слоя почв киевской жилищно-промышленной агломерации. В столице выделено более 10 аномальных зон, среди которых Оболонская, Голосеевская, Дарницкая, Печерская, Сырецкая и другие. Специалисты предполагают, что в городе существуют и локальные атмосферно-геохимические аномалии плутония...

В этом месте у нас должно появиться новое действующее лицо — америций. Дело в том, что с данным элементом некоторые ученые связывают самые мрачные перспективы. По их мнению, Киеву и его жителям в недалеком будущем грозит большая опасность.

Америций-241 образуется в результате распада плуто-
ния-241. Но от своего «родителя» он отличается еще более крутым норовом — прежде всего альфа-распадом с сопутствующим ему гамма-излучением. При этом выделяется частица огромной энергии, сильно воздействующая на все живое. Если в организме человека находится равное количество кюри цезия, стронция и америция, то последний для нас опаснее, чем два других изотопа. Накапливается он главным образом в печени и костях. Но здесь многое, если не все, зависит от количества. При большой концентрации элемента урон может быть и впрямь значительный.

Пессимисты подчеркивают самую неприятную, с их точки зрения, особенность америция. Через 80 лет, говорят они, его будет во много раз больше, чем сейчас на территории города плутония-241, в результате распада которого америций образуется. А отсюда делается вывод, что официальная украинская наука недооценивает опасность загрязнения территорий, пострадавших в результате аварии на ЧАЭС, изотопами плутония. Так ли это?

— Сегодня приповерхностная концентрация плутония в Киеве, Житомире и некоторых других городах страны на порядок ниже, чем концентрация цезия и стронция, — ответил на мой вопрос известный радиобиолог, председатель Национальной комиссии по защите населения от радиации при Верховном Совете Украины, заведующий отделом биофизики и радиобиологии Института клеточной биологии и генетической инженерии НАН Украины, академик Дмитрий Гродзинский. — Поэтому и через 80 лет, когда активность америция дойдет до максимума, она все равно не достигнет той величины, при которой может превысить допустимую дозовую нагрузку и стать опасной. Правда, здесь нужно учитывать, что цезий и стронций, период полураспада которых составляет около 30 лет, постепенно начнут «вымирать», и америций станет основным источником облучения. Однако, — подчеркивает Дмитрий Михайлович, — его интенсивность не превысит тот уровень, который сегодня дают цезий и стронций.

Что же касается горячих частиц, то их, по мнению академика Гродзинского, сегодня в столице значительно меньше, чем было раньше. С одной стороны, с течением времени они «вмываются» в разного рода поры. С другой, такие частицы в малом объеме изотопа содержат чрезвычайно высокую концентрацию радиоактивности. В них внутренняя доза облучения столь велика, что они самопроизвольно распадаются.

И все же от тех трансурановых элементов, которые попали на территорию Киева, не худо бы как можно скорее избавиться. Осуществима ли подобная операция до конца нынешнего века? У моего собеседника подход к этой проблеме несколько неожиданный. А стоит ли вообще сейчас этим заниматься?.. — сомневается он. — Предположим, к примеру, что для киевлян риск, связанный с наличием в городе плутония и америция, условно выражается в уменьшении их жизни, скажем, на два-три дня. В то же время присутствие в столице ртути или свинца (связанного с применением этилированного бензина) укорачивает их жизнь на годы. Чтобы избавиться от плутония, пришлось бы вывезти тысячи кубометров земли, заменить асфальт, истратить многие триллионы карбованцев. В то же время куда меньше и сил, и средств потребуется, чтобы очистить Киев от ртути и свинца. Спрашивается, чему отдать предпочтение?

Дмитрий Михайлович Гродзинский был в числе тех немногих, кто в первые же месяцы после чернобыльской катастрофы, ничего не утаивая, сообщил киевлянам о том, что их ожидает. Это потребовало от ученого немалого мужества, ибо могло стоить не только академической карьеры, но и работы вообще. Пять лет назад, давая мне интервью о том, как уменьшить влияние радионуклидов на организм, что противопоставить им не только в теории, но и на практике, в сугубо домашних условиях, он сказал: «Я не сторонник химических препаратов. Лекарства от малых доз облучения должны быть естественными и доступными каждому. Это прежде всего — плоды нашей земли».

Что мог бы добавить ученый к своим словам сейчас, пять лет спустя? Жизнь людей в последнее время резко ухудшилась, говорит он. А ведь нехватка самого необходимого, беспокойство за близких, неуверенность в завтрашнем дне не могут не сказываться на здоровье. От стрессов же прямая дорога ко многим серьезным болезням, включая рак, инфаркт и инсульт. Сегодня нам всем просто необходимо позаботиться о структуре питания и, в частности, резко увеличить потребление овощей и фруктов, считает академик Гродзинский. Следует как можно скорее ликвидировать гиповитаминоз, ставший постоянным спутником нашей жизни. Сейчас никак не обойтись без яблок, слив, черной смородины, шиповника. К антиканцерогенам и антимутагенам относятся желтый пигмент растений — каротин (его много в овощах, шпинате) и красный пигмент антоциан, который содержится в красной свекле, всех плодах и ягодах красного цвета.

Очень полезны такие сорта капусты, как брюссельская, кольраби, брокколи. Но если киевлянин потребляет за год от 15 до 30 килограммов овощей (без картофеля), то средний европеец съедает за то же время два-три центнера. Капуста брокколи и шпинат, в которых обнаружены противораковые соединения, — излюбленные продукты американцев. Поистине замечательными свойствами обладают грецкие орехи. В них содержатся вещества-антиокислители, которые уменьшают вредное воздействие на клетки радиоактивного излучения.

— Конечно, мне могут возразить, что сегодня многие вышеназванные фрукты и овощи большинству населения не по карману, — говорит в заключение нашей беседы Дмитрий Михайлович. — И это действительно так. Но ведь, скажем, овощи, относящиеся к семейству крестоцветных, а также разного рода салаты не так уж и сложно выращивать на садовых участках. С плутонием и америцием могут сражаться капуста, петрушка, морковь и другие плоды нашей украинской земли. Поверьте, они вполне достойные противники радиации.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №39, 20 октября-26 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно