ТАРАС ЧОРНОВИЛ: «КТО СКАЗАЛ, ЧТО ЭТОТ ВАРИАНТ КОНСТИТУЦИОННОЙ РЕФОРМЫ ПОСЛЕДНИЙ?»

5 сентября, 2003, 00:00 Распечатать Выпуск №34, 5 сентября-12 сентября

Помнится, открытие нового политического сезона годичной давности было куда более динамичным и увлекательным, нежели нынешний политпролог...

Помнится, открытие нового политического сезона годичной давности было куда более динамичным и увлекательным, нежели нынешний политпролог. Вброшенная тогда в широкие массы президентская идея переформатирования власти не на шутку взбодрила задремавшую было на отдыхе политическую мысль. А та, в свою очередь, подхлестнула политическую активность в стране. Подготовка и проведение массовых акций протеста оппозиционной «четверки». Попытки перекинуть между двумя противоборствующими лагерями хоть какой-то мостик, выразившиеся в проведении форума «За демократическое развитие Украины», особой активностью на котором отличились главный «трудовик» Сергей Тигипко и лидер УНР Юрий Костенко. Проектирование конструкции под названием «парламентское большинство» с вытекающими из этого перспективами смены правительства и, как следствие, напряжением всех организационных и финансовых сил политических группировок, желающих видеть своего ставленника в главном кресле Кабмина.

В сравнении с теми насыщенными политическим драйвом горячими деньками теперешняя, холодная не только в соответствии с метеосводками осень навевает откровенную скуку. И даже с помощью испытанного метода — нового варианта президентской политреформы —украинский политикум не удалось вывести из полуанабиозного состояния. Реакция на него со стороны основных представителей политбомонда либо отсутствует, либо присутствует в слабо выраженной и маловнятной форме, либо же допускает двузначное толкование. Преимущество Тараса Чорновила заключается в том, что он не избегает однозначных ответов на самые непростые вопросы, имеет собственную, часто довольно оригинальную, точку зрения на любую проблему, а главное, находит в себе силы не поддаться всеобщему состоянию политического анабиоза.

— Тарас Вячеславович, адекватна ли, по-вашему, реакция лидера «Нашей Украины» и фракции в целом на новые предложения Банковой относительно конституционной реформы?

— Реакция такая, какой и должна была быть: неприятие этого варианта реформы. И это выходило из логики самосохранения и выживания.

— Только лишь потому, что авторство проекта приписывают Медведчуку?

— В общем, да, не из-за сути предложений. Потому что существует огромное количество стран, которые нормально существуют при парламентской форме правления, выбирая президента парламентом и тому подобное. Просто там сложились такие отношения, при которых парламент выбирается честно и демократично, а потому после его выборов можно дальше идти по этому самому направлению. Когда же законодательный орган формируется так, как у нас, с нашими способами влияния, давления и с возможностью вбрасывания и покупки голосов — то это страшная вещь. Но это абсолютное неприятие новой редакции политической реформы возникло в тот момент, когда еще никто не видел законопроекта.

На сегодняшний день законопроект есть, и с ним много кто успел ознакомиться. И вот сейчас, когда начнется серьезная работа, с давлением на определенные болевые точки «Нашей Украины», может вдруг появиться пара влиятельных депутатов фракции, которые подойдут к Ющенко и скажут: «Виктор Андреевич, а почему бы нет? Почему это должно быть вам невыгодно?». Логика такова: вас, мол, выберут главой государства на два года, за эти два года вы возьмете все под свой полный контроль. Парламент как конъюнктурная единица моментально пойдет под вас, вы получите гарантированные три четверти голосов, с помощью которых будете избраны еще на один президентский срок уже при парламентской республике. Полномочия президента, согласно этому законопроекту, не очень-то и урезаются. А в некоторых местах, именно в отношении возможности узурпации власти, — серьезно возрастают. Могу предположить, Ющенко очень скоро начнут убеждать в том, что стоило бы пойти на такой вариант развития событий. Вот здесь уже вопрос о том, сработает ли инстинкт самосохранения у Ющенко и его фракции, становится болезненным.

— Продолжим тему реакций. Судя по тому, как восприняли новый вариант президентского видения конституционных преобразований, скажем, Александр Мороз или Сергей Тигипко, проблема инстинкта самосохранения актуальна не только для ющенковской «Нашей Украины». Чем, по-вашему, объясняется нетипичное для этих политиков поведение в данной ситуации?

— Поведение Мороза для него не типичное, но, в общем, логичное. Чего он хочет? Ослабления президентской власти, даже если это ослабление не будет реальным. Хотя бы иллюзорным. Александр Александрович, мне кажется, живет немного в мире определенных иллюзий. Мороз не нашел себе места в политическом будущем Ющенко-президента. И в данном случае вина Ющенко и руководства «Нашей Украины», в том, что толкнули Мороза на эту авантюру. Я и мои единомышленники по этому вопросу не раз поднимали шум, доказывая, что Мороза нужно привлекать к себе по целому ряду стратегических принципиальных соображений. Он должен быть с нами. Но этого не случилось. Его, наоборот, жестко оттолкнули, посчитав, что Ющенко имеет все шансы победить на выборах без чьей-либо помощи, и Мороз ему не нужен. Ну, не нужен, так не нужен. Мороз пошел искать другие варианты, которые бы дали возможность заблокировать выход на президентство того же Ющенко или продолжение президентства Кучмы. Он ищет способы ослабления либо вообще ликвидации президентской должности. К тому же нынешний вариант реформы, в принципе, обеспечивает Морозу политическое будущее: фракцию в следующем парламенте, общее политическое влияние, в конце концов, возможность пребывать в реальной оппозиции к кому-либо.

Что касается Тигипко, то это, как мне кажется, человек, вышедший на тот уровень, на котором хочется уже жить по каким-то правилам, а не по понятиям. Возможно, я склонен к идеализации. Но люди уже прошли период первичного накопления капитала, и у них появляется желание жить немного по-другому. У меня за последнее время было несколько разговоров с Тигипко…

— По поводу чего?

— Мы выясняли судьбу одного банка во Львове, который пытаются уничтожить люди Медведчука. И мне показалось, что человек переступил ту черту и ему хочется жить честно. Жить честно при тех условиях, которые создаются новым проектом конституционных изменений, вряд ли получится. Он перечеркивает его надежды на возможность вылезти из болота, отмыться и стать нормальным честным финансистом, бизнесменом или политиком.

— Монолитность фракции «Наша Украина» объясняется во многом тем, что собравшиеся в ней депутаты готовы терпеть нынешние тяготы и лишения ради будущего, когда президентом, как они надеются, станет Виктор Ющенко. Однако у него едва ли есть шанс стать главой государства, если того, как предполагает новый проект конституционной реформы, будет выбирать парламент. Можно ли, по-вашему, прогнозировать великий исход из «Нашей Украины» в случае, если принятие президентского законопроекта станет реальным?

— Тогда фракция не просто посыпется. Я думаю, от нее останется меньше половины нынешнего состава. Потому что в «Нашей Украине» действительно есть очень большие группы, которые ориентированы исключительно на ющенковское президентство. Если им станет понятно, что выборы Ющенко не выиграет, а они за то, что его поддерживали, еще и по шапке получат, то побегут от него, и очень быстро. Вот почему Ющенко должен сейчас выступать против предложенной Президентом схемы достаточно жестко, привлекая не только парламентские, но и внепарламентские, возможно, международные способы давления, влияния для того, чтобы не только не допустить принятия этого варианта законопроекта, но и пресечь даже разговоры о нем. Потому что они будут дестабилизировать ситуацию во фракции «Наша Украина».

— От кого не последовало внятной реакции на новый вариант конституционных изменений, так это от главы парламента. Можно ли, на ваш взгляд, в качестве таковой рассматривать выступление Владимира Литвина на открытии новой сессии Верховной Рады? Какое впечатление оно произвело на вас?

— Вообще-то, нужно признать, что Литвин — способный ученик старой партийной школы, и она дает о себе знать до сих пор. Люди, пребывавшие в те времена в приниженном положении, когда их интеллектуальные возможности были придушены ботинком глупого держиморды, которому они должны были писать выступления и доклады и быть у него на побегушках, сегодня могут себя очень хорошо проявить. Само выступление было таким, что во время него неоднократно хотелось зааплодировать. Но в то же время возникает вопрос: а разве не Литвин был создателем той системы, проявления которой он сегодня так справедливо критикует? При нем формировалась клановая система, при нем складывался коррупционный механизм. Это очень глубоко связано с ним — он же был тогда главой президентской администрации. Я не хотел бы лишний раз бить по Литвину, но мне кажется, что когда хочешь начать что-то новое, нужно начинать с себя. Наверное, стоило немного сконцентрироваться на себе, а затем уже переходить на другие темы. А выступать независимым арбитром, будучи архитектором многого из происходящего, — как-то не очень красиво. Но если говорить о реальных вещах, заложенных в докладе спикера, то он откровенно задекларировал: «Я кладу яйца в разные корзины». С одной стороны, прозвучал тезис о том, что эпоха Кучмы себя еще не исчерпала (с прямым намеком, что он может ей еще послужить), с другой — был дан четкий посыл оппозиции о том, что он готов быть участником серьезных переговоров по поводу своего политического будущего.

— Если будет осуществлен новый сценарный план конституционной реформы, в соответствии с которым Президента будет избирать парламент, то властные полномочия сосредоточатся в руках Верховной Рады, точнее, ее председателя. И по некоторым сведениям, именно Владимира Литвина влиятельные игроки из президентского окружения видят во главе полновластного украинского парламента. Может быть, речь спикера нужно рассматривать с этой точки зрения?

— А я бы не сказал, что в руках спикера, согласно этому законопроекту, сосредотачивается власть. Ну, может быть, кроме пункта, где говорится, что в случае досрочной отставки Президента исполняющим обязанности главы государства становится не премьер-министр, а спикер Верховной Рады. Других, кроме этого, свидетельств об усилении властных полномочий парламента и его главы в проекте я не нашел.

— Но если парламент выбирает Президента, разве не от позиции и линии поведения спикера зависит то, кто станет главой государства?

— От спикера многое может зависеть, только если он способен противопоставить себя действующему на тот момент президенту. Если глава парламента все-таки попадает в определенную зависимость, то рассчитывать на то, о чем вы сказали, очень трудно. За Литвином числятся несколько бунтов, но это, по-моему, были бунты против администрации Медведчука, а не против Президента лично. И мне кажется, даже его последнее выступление с достаточно жесткими высказываниями в определенной мере можно рассматривать как намек: «Леонид Данилович, Медведчук довел вас до такой крайней черты, что даже я вынужден бунтовать».

Я не вижу в новом варианте конституционной реформы появляющейся у спикера возможности воздействовать на избрание главы государства. У Президента есть прямые и жесткие рычаги влияния. Даже за три месяца до выборов у него найдется достаточно способов, чтобы этот парламент заставить быть послушным. И в президентском законопроекте заложена основа для того, чтобы действующий на момент выборов глава государства добился избрания того, кого он хочет. Поэтому результат выборов в случае принятия нового варианта конституционных изменений предрешен.

— Так, может быть, все-таки правы будут те, кто станет убеждать Ющенко поддержать нынешнюю редакцию конституционных преобразований и сделать все для того, чтобы победить на президентских выборах? Тогда Виктор Андреевич, будучи действующим на тот момент главой государства, добьется от парламента того, что ему будет нужно.

— Это глупости. Медведчук так просто инициативу не упустит. В последний момент в Переходных положениях обязательно возникнут пункты, которые обретут совершенно иное, выгодное для нынешней власти содержание.

— На ваш взгляд, усматривается в ряде последних кадровых назначений Президента возможность силового варианта развития событий в стране?

— Я думаю, что власть готовится и к такому варианту. Хотя логику некоторых кадровых перемен подчас трудно понять. Иногда она сводится лишь к тому, чтобы немного порасшатывать тех, кто в некоторой мере заскоруз и стал ощущать себя самодостаточным. Президент постоянно следит за тем, чтобы каждый понимал свою зависимость от его высшей воли. Но то, что продумывается сценарий и популистский, и силовой, а последние кадровые изменения с ними связаны, — это однозначно.

Логика Леонида Кучмы слишком перверсивная…

— То есть?

— «Перверсия» в переводе с латыни означает извращение. Строить анализ, исходя из извращенной логики, как вы понимаете, занятие малопродуктивное. Поэтому остается лишь строить версии. Одна из них такова. Совет национальной безопасности и обороны в складывающейся ситуации должен стать определяющим, мощным, принципиально важным органом. Очевидно, что секретарь СНБОУ является доктринально важной фигурой. Но Владимир Радченко не воспринимается как человек, который должен был бы заниматься грязными делами. Он все-таки остался относительно чистым, не отяготив свой имидж явным негативом. Представить себе, что на Радченко будет возложена миссия претворения в жизнь возможного силового сценария, немного трудно. С другой стороны, за время руководства Марчуком СНБОУ обрел такой «неприятный привкус», что прибегать к помощи Совета и при этом рассчитывать хотя бы на минимальную легитимность для себя, Кучме показалось невозможным.

Но представим себе схему: Радченко назначают руководить СНБОУ, этот орган в глазах людей, в первую очередь, за рубежом, обретает человеческое лицо. В то же время, скажем, Юрия Кравченко, снимая с должности руководителя ГНАУ, ставят на место покойного Юрия Дагаева, возглавлявшего Государственное управление делами. И он реально контролирует СНБОУ, тогда как Радченко остается свадебным генералом. Еще раз повторяю, это только версия. И потому я заранее прошу прощения, если она случайно оправдается, поскольку не хотел этого.

Назначение Евгения Марчука министром обороны — это политизация армии, при которой не исключена возможность вмешательства ее во внутренние дела государства. Представить себе, что Шкидченко выводит войска на улицы и применяет их против демонстрантов, было невозможно…

— Как вы думаете, наберется ли в парламенте 300 голосов для окончательного утверждения нового проекта конституционной реформы?

— Кто сказал, что этот вариант политической реформы последний? Я, например, придерживаюсь такой версии. Вот была вброшена идея двухпалатного парламента, пообсуждалась и тихонько заглохла. Оппозиция протестовала, поднимала людей, задействовала мегасилы для аргументации против президентских предложений. Потом был запущен проект реформ, в котором торчали уши пролонгации срока полномочий действующего Президента. Речь идет о втором пункте переходных положений законопроекта, вносившегося в парламент Президентом весной. Только развернулась критика в адрес этого проекта, его тоже начали потихоньку сворачивать и уносить за кулисы. Затем зазвучали заявления из уст представителей Конституционного суда, от Александра Волкова о том, что Кучму можно выбирать и на третий срок. Только наш политикум начал возмущаться по этому поводу, была придумана очередная авантюра — идея избрания Президента парламентом, в котором также четко проглядываются уши узурпации власти. Тот же Медведчук не настолько глуп, чтобы так явно демонстрировать свои намерения. Речь идет об изъятии из Конституции лишь одной статьи. В ней говорится о том, что в случае военного и чрезвычайного положения при завершении срока полномочий Верховной Рады она продолжает действовать до того момента, пока не вступит в свои полномочия новый парламент, который будет избран уже после отмены чрезвычайного положения. Автоматически любой роспуск парламента и одновременно чрезвычайное либо военное положение или просто завершение деятельности парламента и введение военного положения дает Президенту стопроцентную узурпацию власти и возможность действовать, как ему угодно. Потому что премьер-министр подписывает все акты Президента, которые выплывают из его полномочий, в том числе пункта 18, где написано, что глава государства является главой Совета нацбезопасности и обороны.

Но как только начнется критика и этого законопроекта, его так же, как и предыдущие, тихонько устранят и придумают какой-нибудь следующий вариант реформы. И когда этот процесс дойдет до полного абсурда (ибо в скором времени на слова «конституционная реформа» люди уже перестанут реагировать), внесут окончательный законопроект, в котором будет все достаточно закамуфлировано. И контролируемый Президентом Конституционный суд (кстати, по новому проекту, уже не треть, а половина судей КС назначается главой государства) сможет трактовать нормы Основного Закона так, как это будет нужно Президенту. Так что нынешний законопроект — лишь очередной шаг на пути доведения ситуации до абсурда. Иначе какой смысл вносить его сейчас? Его будут бомбить, начнется сильное противостояние. Те вещи, которые делаются исключительно кулуарно, нужно делать быстро, незаметно для широких масс и в очень плохих погодных условиях. Все равно окончательное утверждение законопроекта может быть только на следующей сессии парламента. Зачем же вносить его в сентябре, давать оппонентам возможность раскрутиться, выискать какие-то аргументы, устроить лишнюю шумиху в Конституционном суде? Если можно внести документ, скажем, в декабре, быстренько, за неделю, получить экспертизу КС, тут же, на следующий день, провести голосование 226 голосами. А к тому времени и Тигипко перестанет возмущаться, и «Трудовая Украина», и «донецкие». Все станут спокойными и довольными. Для этого найдутся способы. И через очень короткий срок, чтобы люди не успели опомниться, буквально через три недели, в феврале, можно будет выдавить 300 голосов.

А может, с этими бесконечными вариантами конституционной реформы так запутают народ, что он не успеет опомниться, как перед самым стартом президентской кампании Конституционный суд вынесет вердикт о возможности третьего срока для Леонида Кучмы. И за день до завершения срока выдвижения кандидатов Леонид Данилович выдвигается, а Виктора Андреевича под заранее подготовленным предлогом снимают. И остается у нас один-единственный кандидат, который традиционно противостоит коммунисту Симоненко…

— Пессимизма вам, Тарас Вячеславович, не занимать.

— У нас с каждым годом, с каждым месяцем процент возможности позитивных изменений уменьшается. Когда уже ничего не останется, я начну верить в свою теорию, которую называю критической массой маразма в государстве. Эту формулу я вывел для поддержания в себе надежды: когда масса маразма дойдет до крайней степени, должен произойти надлом, и все начнет двигаться в другую сторону.

— Ага, так вы все-таки оптимист!

— В этом плане — да. Хотя это, скорее, маразматический оптимизм.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №47, 8 декабря-14 декабря Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно