РОССИЙСКИЕ РЕФОРМЫ: ВЗГЛЯД СЛЕВА ЧЕРЕЗ ПРАВОЕ ПЛЕЧО

5 марта, 1999, 00:00 Распечатать Выпуск №9, 5 марта-12 марта

Новая книга известного российского историка и публициста Роя Медведева, похоже, не будет тем бестселлером, каковым она, без сомнения, стала бы эдак пять-десять лет тому назад...

Новая книга известного российского историка и публициста Роя Медведева, похоже, не будет тем бестселлером, каковым она, без сомнения, стала бы эдак пять-десять лет тому назад. Дело, на мой взгляд, не только в том, что интерес к политике в ее теоретико-методологическом и познавательном статусе и значении сегодня пошел на убыль: с той поры, как политика в качестве социальной практики стала общедоступной и публичной, мало кто берет на себя труд ее изучать. Ныне политикой предпочитают пользоваться.

Кроме того, деформация терминов, понятий и идеологем, составляющих смысловой каркас политики, происшедшая в последние годы (и не только на «одной шестой части суши», но и повсеместно) привела к тому, что теперь уже, взяв себе за труд обозначать то или иное явление термином, необходимо либо «огораживать» его кавычками, либо использовать обезличивающую оговорку «так называемый».

В силу этих причин произвольное, а чаще и неуместное использование таких некогда ключевых понятий, как «демократия», «социализм», «капитализм», «реформы» и пр., привело к существенной аберрации смысловых структур. Увы, не свободен от таких издержек и текст рецензируемой книги, что делает не только уместными, но и необходимыми эти предварительные замечания.

Имя Роя Медведева начиная с 70-х годов было, что называется, «широко известно в узких кругах» тех читателей, чьи интересы не ограничивались списком официально рекомендованных официозом произведений, освещавших новейшую историю нашего до недавнего прошлого общего отечества.

Именно этот читатель, тайком и не без изрядной доли риска для себя и для своих близких, доставал и размножал на машинках (а то и рукописно), обменивался со своими единомышленниками историко-биографическими разысканиями авторов, чьи суждения о том или ином событии самого непредсказуемого периода советской истории - становления социалистического государства и формирования бесклассового общества, о политических деятелях страны, оказавшихся в одночасье «врагами народа», а впоследствии реабилитированных. В ряду этого «самиздата» рукописные тексты Роя Медведева занимали далеко не последнее место по популярности и по количеству цитирования.

Разумеется, феномен советского самиздата многолик и многовариантен, однако позволю себе отметить один его универсальный для всех авторов аспект. Убежден, чтобы быть в состоянии совершить какое-либо действие, а в данном случае, - стать автором крамольного текста, заключающего в себе представление или даже действие согласия или несогласия относительно «истины», действующее лицо должно быть, во всяком случае, свободно.

Вот этот «вирус свободы» в инфицированном страхом, конформизмом обществе, при отсутствии в нем интеллектуальной и нравственной воли, несла для интеллигенции 70-80-годов самиздатовская литература и ее обреченные на преследования авторы. Конечно же, эта литература не могла спасти общество от идеологического насилия, но она давала своим читателям образ того, каким может видеться мир, если взглянуть на него, поднявшись с колен.

В рецензируемой книге Рой Медведев осуществил попытку системного анализа событий, происшедших в России с начала провозглашения ею государственного суверенитета.

Предваряя анализ состояния экономики СССР накануне его распада, автор приводит оценки и доводы многих независимых экспертов, считающих, что структура и методы организации агропромышленного комплекса страны, применяемые малоэффективные технологии, архаичная институциональная и финансово-кредитная системы, призванные обеспечивать оптимальное функционирование и развитие экономики страны, превратились в фактор, тормозящий ее развитие. Говоря иначе, управление огромной многоуровневой и многоотраслевой экономикой проводилось внеэкономическими методами, приведшими, в конечном счете, к ее деградации.

В сложившейся ситуации нужна была политическая воля новой генерации руководства страны, готовой взять на себя инициативу и ответственность для решительной реорганизации всей системы экономического и социального устройства. «Нашу систему нужно было изменять и реформировать, устраняя ее недостатки и деформации, ослабляя и ликвидируя излишнюю централизацию и проводя приватизацию части государственной собственности, - делает предварительный вывод автор. - Естественно, что все это должно было стать результатом медленного и осторожного реформирования, основанного на научном обсуждении, исследовании и эксперименте» ( с.15).

Как видно, Р.Медведев выступает решительным противником «шоковой терапии» и бесконтрольного разбазаривания государственной (общенародной) собственности, которая, по его убеждению, неизбежно должна была привести к необратимому разрушению всей системы жизнеобеспечения страны, а следовательно, к глубокому социальному кризису.

Совершенно очевидно, что любой реформатор, решая столь масштабную и социально чувствительную задачу, как радикальное преобразование способа организации и функционирования экономики и общественных институтов такой огромной страны, как Россия, должен был исходить из древнего постулата целителей: «не навреди». Однако «команды реформаторов», возглавляемые Е.Гайдаром, а в последующем А.Чубайсом, пошли на безоглядное разрушение экономики страны, нимало не позаботившись о создании системы социальных гарантий для ее граждан. Так называемые «реформы» осуществлялись ради самих «реформ». Причем население принимало участие в этих «преобразованиях» лишь в качестве стороннего пассивного субъекта.

Здесь вполне уместен вопрос: а были ли проводимые эксперименты реформами? И если да, то что они реформировали и в чем проявлялись? Можно ли к реформам отнести консервацию, а по существу - конфискацию личных сбережений населения? Или стихийное и бессистемное «отпускание цен»? Или же выпуск приватизационных ваучеров, цена которых в руках рядовых «собственников» была ниже использованной на их печатание бумаги?..

Надо ли говорить, что подобные «макроэкономические реформы» имели столь же внеэкономическую природу, сколько и прежние партийные директивы...

А между тем, научно обоснованные методики модернизации экономики СССР, а впоследствии России, имелись. Автор напоминает о фундаментальных разработках директора Института экономики и прогнозирования научно-технического прогресса АН СССР, академика Ю.Яременко, который предлагал стратегически выверенные, глубинные преобразования, структурные преобразования больной экономики страны (с.25-26).

Не ограничиваясь анализом экономической концепции Ю.Яременко, Р.Медведев напоминает о перспективных разработках крупнейших экономистов страны, в частности Л.Абалкина, С.Шаталина, Н.Петракова и других, которые также были отвергнуты.

И вновь уместен вопрос: осознавали ли последствия своих действий «реформаторы» или же нацеливали их на решение ситуативных (или, что гораздо вероятнее), меркантильных задач?..

Впрочем, вопрос этот в отсутствие какой-либо законодательной базы, рассматривающей макрокриминальные правонарушения, можно рассматривать только лишь в плоскости риторики. Ведь не случайно же название своей книги автор, думается, не без иронии, определил также риторически: «Капитализм в России?»

Рамки рецензии не дают возможности для более глубокого и детального анализа книги Р.Медведева. Эти же причины не позволяют вступать в полемику с автором по тем или иным выводам, далеко, на мой взгляд, небесспорным. Закончу поэтому тем, с чего начал.

Общеизвестно, что анализ любого явления требует четкой артикуляции базовых и производных от них понятий и определений. «Давайте договоримся о терминах», - начинал всякий разговор Л.Гумилев, имея в виду то обстоятельство, что произвольно использованные определения и термины создают непреодолимые препятствия для понимания анализируемого явления. Используя такие ключевые понятия политологии, как «капитализм», «социализм», «демократия», «реформы» и пр., без учета историко-эволюционных преобразований их содержания, Р.Медведев ставит труднопреодолимые препятствия для адекватной интерпретации смысла своей политологической концепции. Только один пример, иллюстрирующий ситуацию. Общеизвестно также, что капитализм второй половины ХХ века стал гораздо более социалистичнее, нежели большевистская версия социализма, культивируемая в СССР все годы его существования.

Сам автор не скрывает того, что анализирует происшедшие за последние годы изменения в России под углом зрения убежденного социалиста. Но не отрицает при этом принципов рыночных отношений, а значит, и неотъемлемого права граждан на личную и не ограниченную внешними нормами собственность. Может быть, мы становимся свидетелями возникновения новых химерических образований? Например, социализм с благообразным капиталистическим лицом.

…Или все же перспективнее говорить о принципах устойчивого развития, опираясь на соответствующие изменившимся реалиям понятия.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №42-43, 10 ноября-16 ноября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно