Дэвид Стаббс: "Мы никогда не знаем точно, где дно"

14 марта, 09:00 Распечатать Выпуск №1286, 14 марта-20 марта

О том, что происходит с мировой экономикой и чего опасаться Украине, рассказывает аналитик J.P. Morgan Дэвид Стаббс

Глобальная экономика в стрессе: одиннадцатилетняя эпоха роста на мировых фондовых рынках закончилась, и теперь их ежедневно лихорадит, нефть дешевеет, ВОЗ признала эпидемию коронавируса пандемией, страны одна за другой вводят карантины и логистические ограничения, серьезными стали разговоры о суверенных дефолтах. По всем признакам — начало глобального экономического кризиса, о вероятности которого мир не первый год предупреждают ведущие экономисты. Впрочем, у страха глаза велики.

О том, что в действительности происходит с мировой экономикой, и как она переживет этот непростой период, ZN.UA побеседовало с руководителем отдела рынков в J.P. Morgan International Дэвидом Стаббсом.

— Мы видим бурную реакцию рынков на происходящее, люди паникуют, полки магазинов пустеют. Дэвид, по вашему мнению, мы уже говорим о кризисе или все еще о коррекции рынков?

— Мы говорим о кризисе, но в системе общественного здравоохранения. Всемирная организация здравоохранения, все взвесив и проверив, объявила пандемию, что, безусловно, стало важным негативным сигналом для мира. И я думаю, что любая пандемия должна рассматриваться экономиками как кризис общественного здравоохранения. Это шок, как локальный в ряде регионов, так и глобальный. Пока он не обещает быть продолжительным и оказывать длительное негативное влияние на экономики. Но важно, чтобы политики быстро на него отреагировали, сформировав достаточную подушку безопасности для экономик и финансовых систем, чтобы не дать краткосрочному стрессу перерасти в длительный, спровоцировав серьезные рыночные и производственные дисбалансы.

Прежде всего речь идет о поддержании состоятельности как компаний, так и граждан погашать их кредитные обязательства. Фрагментарно мы уже видим правильные шаги в этом направлении, например в Великобритании и Австралии. Во многих странах политики уже создают механизмы, которые помогают потребителям и предприятиям справиться с краткосрочными проблемами, спровоцированными пандемией. Работают на опережение, чтобы сгладить растущие шоки будущих месяцев. Очевидно, что многие страны в скором времени пойдут именно этим путем. И, что естественно, рынки очень обеспокоены этой перспективой. Они не знают, как далеко могут зайти политики в своем стремлении обезопасить людей и бизнес, а главное, правильными ли будут их решения, прогнозируемыми ли будут последствия этих решений. Именно это и объясняет ту волатильность рынков, которую мы наблюдаем сегодня. Она сохранится до тех пор, пока у рынков не будет уверенности в достоверности прогнозов будущего экономического роста.

— Когда, после каких сигналов мы сможем с уверенностью говорить об экономическом кризисе?

— Сложно сказать. Не думаю, что глобальный экономический кризис будет. Стрессовый пик будет пройден через несколько недель. Безусловно, это будет очень трудное время для глобальной экономики. Многое будет зависеть от политики стран, от их возможностей контролировать распространение вируса и минимизировать негативы для экономик. Посмотрите на Китай. Они быстро, уверенно и достаточно эффективно справляются с очень тяжелой для страны ситуацией. Пока это лучший пример того, как надо реагировать на эту угрозу. И главная интрига — смогут ли другие страны так же эффективно справиться с этой ситуацией. Пока это неизвестное в уравнении сохраняется, — рынки продолжат падение, их всегда пугает неопределенность. Действительно, нынешняя ситуация на фондовых рынках — худшая со времен кризиса 2008–2009 годов. И, к сожалению, она будет такой до тех пор, пока будет сохраняться нынешняя неразбериха. Но не думаю, что этот период затянется.

— Кто пострадает первым от нынешних шоков, и как на ситуацию влияет второй "черный лебедь" — нефть?

— Кто пострадает первым? Это сложный вопрос. Представьте себе мой день: страны, компании, классы активов — все подвержены каким-то негативным факторам. И каждый день происходят какие-то неожиданные события, либо усиливающие, либо ослабляющие эти факторы.

Вы правы, пока "черных лебедей" два — коронавирус и нефть. Оба оказывают сильное влияние на глобальную экономику. Но если вы посмотрите сейчас на наиболее слабые места рынка долевого кредитования, то это будут нефтяные компании и энергетика. И порвется именно там, где тонко. Выиграют только крупные и надежные импортеры нефти и газа, такие как Турция или Индия, но глобально снижение цены нефти всегда вызывает беспокойство. И, на мой взгляд, в краткосрочной перспективе низкие цены на нефть сохранятся.

— Как долго?

— Мы понятия не имеем. Мы не знаем, планируют ли Россия и Саудовская Аравия отменить свои решения. Будет ли найден и запущен эффективный механизм стабилизации цен. И вот этот "черный лебедь" действительно может принести нам настоящее бедствие. Волатильность цен на нефть прямо влияет на состоятельность глобальной финансовой системы, на банки и, конечно, на макроэкономическую ситуацию. Вот тут мы потенциально можем увидеть потерю рабочих мест, сокращение энергетических инвестиций и, по сути, повторение сценария 2015–2016 годов. Вероятность очень высокая, на мой взгляд.

— Кроме коронавируса и нефти, ждать ли нам в этом году еще каких-то "черных лебедей": военных конфликтов, дефицита продовольствия, торговых споров?

— Ужас "черных лебедей" — в их непредсказуемости. Вы можете обладать огромным массивом данных, прогнозами, экстраполяциями. Вы можете предугадать вероятности негативных сценариев, учесть те или иные события, выстроить идеальный прогноз на следующие двенадцать месяцев и в итоге упереться в какие-то неожиданные события, которые все ваши прогнозы обесценят. И поверьте, эти события никто не мог предугадать. И они будут всегда. Но не только негативные, позитивные тоже бывают, просто на них реже обращают внимание. Стоит ли тратить ресурсы, чтобы попытаться их спрогнозировать? Думаю, это нецелесообразно, потому что невозможно.

Хотя, например, возможности военных конфликтов — это перманентная угроза, которую всегда следует учитывать.

Из очевидного на данный момент — риск сжатия глобального рынка из-за пандемии, но он и раньше сохранялся, просто в силу других причин. Сейчас инвесторы вкладывают деньги на 10, 20, 30 лет. За столь долгий период обязательно что-то, да произойдет, какой-то "черный лебедь" к нам пожалует. Мир непредсказуем.

И что действительно плохо в данной ситуации, что в нынешнем периоде, в конце глобального экономического цикла, негативные шоки на рынках будут случаться чаще, по разным причинам, но снова и снова.

— Не отпугнет ли это инвесторов, они ведь хотят прежде всего уверенности в завтрашнем дне?

— Что вы, это не означает, что инвесторы должны полностью игнорировать финансовые рынки и хранить все в наличных деньгах. Это означает, что мы должны иметь достаточную экспертизу оценки рисков и достаточную подушку безопасности, чтобы эти риски пережить. Внимательнее отнестись к принципам инвестирования, к обеспечению достаточной ликвидностью, распределению активов таким образом, чтобы пережить без потерь трудные времена и достичь максимальных результатов в хорошее время. Даже в кризис можно неплохо заработать. Главное — правильно оценивать ситуацию и риски.

— Ливан на днях объявил дефолт. По вашему мнению, в ближайшее время ждать ли нам еще дефолтов?

— Нескольких — точно.

— Украины?

— Не готов комментировать конкретно Украину, у меня нет достаточной информации о вашей ситуации. Уверен, что вы знаете об этом намного больше и просто так бы не спросили.

Но в общем могу точно сказать, что любой, кто инвестирует в долговые обязательства на развивающихся рынках, должен учитывать долгую и красочную историю дефолтов этих рынков. Там многие страны отказывались выполнять свои обязательства в последние десятилетия. Снова и снова.

И все же многие инвесторы все еще, как вы знаете, кредитуют эти страны. На первый взгляд, это кажется необъяснимым, нелогичным, но я считаю, что инвестиции в развивающиеся рынки могут быть неплохой частью диверсифицированного глобального портфеля. И тут уже все будет зависеть от того, о какой конкретно стране идет речь. Тут нужно учитывать общий уровень долга, достаточность резервов, конкурентоспособность, силу и развитость политических институтов. Даже среди развивающихся стран есть сильные, которых инвесторы готовы кредитовать без опасений, и слабые, в которых риски столкнуться с трудностями при возврате долгов высоки всегда.

Пока мы активного бегства инвесторов из сильных развивающихся стран не видим. При хорошем управлении и анализе на этих рынках можно продолжать работать. Для части инвесторов это вообще может быть наиболее безопасный портфель на сегодняшний день.

И он будет расти, несмотря на кризис, если страны будут прилагать максимум усилий для поддержания доверия инвесторов. На мой взгляд, в следующем десятилетии мы увидим существенный прирост инвестиций в развивающиеся рынки, что сыграет свою роль в росте благосостояния этих стран. Ключевой момент — как скоро это произойдет, с учетом последних событий.

— Если будет череда дефолтов, то, очевидно, не очень скоро. По вашему мнению, дефолт — это проблема или решение?

— Отличный вопрос! Дефолт по умолчанию является проблемой только для тех, кто дал вам в долг. Проблема страны, как правило, не в самом дефолте, а в его причинах. Если экономика оказалась на пороге дефолта, если даже мысль о нем появилась, очевидно, что эта экономика уже в стрессе. Если страна изо всех сил пытается найти деньги для погашения облигаций, вероятно, ей уже приходится принимать болезненные решения относительно внутренней политики, налогов, социальных расходов и прочего. По сути, она выбирает меньшее из зол. И тут важно понять, что хуже. Думаю, что странам следует очень взвешенно подходить к решению о невыплате долгов. Это вопрос репутации страны и доверия к ней. И, вероятно, ради сохранения этого доверия и возможности в будущем активно присутствовать на рынках стоит найти другие варианты решения проблем.

Например, повышение налогов, возможно, продажа активов. У большинства стран активов гораздо больше, чем долгов. Просто расставаться с ними нелегко и политически спорно. Да и история показывает, что спустя пару лет после дефолта рынки снова открывают свои двери для этих стран, и внешнее финансирование возобновляется. Согласитесь, штрафы за невыполнение обязательств в последнее время не так уж высоки. Это расслабляет.

Но что еще важно в ситуации с дефолтом — это кто держатель долга? От этого будут зависеть последствия для экономики. Если инвесторы в основном иностранные, дефолт негативно повлияет на отношение к стране и ее бизнесу на международном уровне. Но если держатели долга внутри страны, особенно банки, это удар по банковским активам и финансовому сектору, и важно оценить его стабильность, но внешние проблемы в таком случае будут незначительными.

Кроме этих факторов, есть масса других, которые необходимо учитывать, принимая решение о дефолте. В любом случае это решение не будет легким и не обойдется без последствий.

— Как текущий шок отразится на странах с высоким уровнем долгов? Могут ли они минимизировать возможные последствия?

— Уровень долга важен, но не является определяющим. Что важно? Способность страны выполнять обязательства перед гражданами и кредиторами. А здесь важны многие факторы: есть ли возможность пролонгации долгов, насколько дорого их обслуживание, какой потенциал экономического роста. Разные могут быть ситуации, и даже при высоком уровне долгов страна может себя вполне уверенно чувствовать.

Что еще важнее, это учитывать не только государственный долг и бюджет, но и долги частного сектора. Важно понимать, у кого долгов больше — у страны или у бизнеса этой страны. И кто из них с наибольшей вероятностью столкнется с проблемами при их выплате. Если основной должник — государство, это плохо, но хуже, если бизнес ему не уступает в объемах. Ведь большие долги государственного сектора могут в конечном итоге привести к серьезным изменениям в налогообложении и расходах, нанести ущерб частному сектору, в результате подорвав и его платежеспособность. В таком случае высокий госдолг — это реальная проблема для страны. В любой стрессовой ситуации важно учитывать именно экономические связи.

— Если говорить о связях, то насколько ситуация в Италии отразится на экономике Евросоюза, и находится ли еврозона под ударом?

— Ситуация в Италии безусловно повлияет на европейскую экономику. Мы видим, что Европейский центральный банк уже прилагает усилия, чтобы попытаться справиться с нарастающим шоком. Удар по экономике Италии и ограничения из-за коронавируса рикошетом бьют и по Франции, и по Испании с Германией. Таким образом, ситуация очень сложная, непростая задача для ЕЦБ.

— Какие инструменты есть у Европейского центробанка, чтобы минимизировать негативные экономические последствия в ЕС? Ведь девальвация им недоступна.

— Думаю, что ЕЦБ справится. Основное внимание уделяется фискальной политике стран Союза. Решение этой проблемы заключается в том, что правительства должны предоставлять деньги тем, кто пострадает от последствий пандемии. И мы видим, что в Италии уже над этим работают. Страны могут и должны помочь реальному сектору пережить трудные времена, банки — предоставлять стабильное и дешевое финансирование, в свою очередь рассчитывая на стабильную поддержку состоятельности финансовой системы. Главная проблема в том, что все эти решения зависят от отдельных правительств и их политик.

— Как поведут себя инвесторы? Обычно они не приветствуют "аттракционов невиданной щедрости".

— Сейчас диверсификация важна как никогда. Конечно, инвесторы любят "западные" экономики, Но в их нынешнем портфеле должны быть не только они, но и развивающиеся страны, и акции международных компаний, и частные инвестиции, и недвижимость. Всего по чуть-чуть. Что еще важно? На мой взгляд, у каждого инвестора слишком много денег на родине. Не имеет значения, западная это страна или страна с формирующимся рынком, все инвестируют большую часть денег "дома". Сейчас лучшее время для осознания того, что перед ними открыта вся мировая экономика, а не только их родная страна. Это позволит существенно снизить риски.

— Кризис — это всегда возможность. Для кого открываются возможности в этот кризис?

— Выиграют те, кто разделит свои портфели с учетом краткосрочных и долгосрочных доходов таким образом, чтобы получить большую выгоду, когда рынки начнут восстанавливаться. Ведь кризис пройдет, экономика начнет постепенно приходить в норму. И для этого не потребуется много времени. Нужно быть постепенным и смотреть в будущее. Мы никогда не знаем точно, где дно. Но мы точно знаем, где потолок. Так почему бы не воспользоваться преимуществами распродажи?

Больше материалов этого автора читайте здесь.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Последний Первый Популярные Всего комментариев: 1
Выпуск №1287, 21 марта-27 марта Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно