Роман Лопатинский: "Для меня важно рассказать историю звуками музыки"

19 апреля, 17:09 Распечатать Выпуск №15, 20 апреля-25 апреля

Роман Лопатинский — лауреат престижных международных конкурсов, специальных призов публики, участник Международной пианистической академии Incontri col Maestro (Италия), участник ансамбля Notabene.

Он рассказывает о значении конкурсов для пианиста, непосредственном участии в Международном конкурсе молодых пианистов памяти В.Горовица и концертных путешествиях после получения звания лауреата І премии.

Роман, вашатворческая жизнь пианиста тесно связана с инструментальными конкурсами. Уже в возрасте восьми лет вы получили специальный приз на Всеукраинском конкурсе в Ужгороде. В дальнейшем количество побед только увеличивалось, а география расширялась. Чем вас привлекают конкурсы: это конкурентнаясреда и атмосфера состязательности, которые закаляют исполнителя и понуждают постоянно поддерживать исполнительскую форму, или один из способов заявить о себе и выбороть возможность для концертов и международных гастролей как лауреат?

— Действительно, конкурсная жизнь для меня началось довольно рано. Были не только конкурсы, но и выступления на сцене Малого зала Киевской консерватории, Национальной филармонии, конкурс имени С.Прокофьева в Донецке, имени А.Караманова в Симферополе. Обычно маленькие дети ощущают некоторый дискомфорт на сцене, которая часто ассоциируется у них с площадкой для волнения. Поскольку я с детства часто выступал, у меня не возникало таких панических настроений, поэтому мог довольно естественно чувствовать себя за инструментом на разных сценах. Конкурсная и концертная практики накапливались, это обогащало меня некоторым сценическим опытом и формировало исполнительскую выдержку. Поэтому, безусловно, конкурсы нужны, только, по моему мнению, есть одна неприятность. Раньше, во времена С.Рихтера, Э.Гилельса, Д.Ойстраха, конкурсов проводилось не так много, как теперь, возможно 10–20, и обычно после получения звания лауреата, например конкурса имени Елизаветы в Бельгии, карьера и жизнь фактически были уже "созданы". Теперь, даже если исполнитель выигрывает топовый конкурс, можем говорить о каком-то концертном менеджменте на три-пять лет, но потом появляются новые лауреаты, новые конкурсы, и соответственно внимание переключается на других исполнителей, и конкуренция усиливается. Поэтому нужно также говорить о необходимости удержать внимание к себе как к исполнителю, чтобы концертные поездки и выступления не прекращались.

Недавно вы вернулисьс Международного конкурса, где, кроме "Симфонических этюдов" Р.Шумана и этюда Б.Бартока, исполняли произведение современного датского композитора БентаСоренсена Und die Sonne geht auf. В вашей исполнительской программе естьмного произведений современных композиторов ХХвека — Я.Сибелиуса, О.Мессиана, П.Хиндемита. Исходя из вашей концертной практики, насколько готов украинский слушатель воспринимать современную музыку в разных ее направлениях?

— Да, у меня есть много произведений композиторов ХХ века, однако могу заметить, что я не большой приверженец современной музыки. Например, в репертуаре у меня есть сюита П.Хиндемита "1922", это произведение довольно специфическое, и чтобы понять его содержание, в музыку необходимо погрузиться. После исполнения этой сюиты многие слушатели довольно хорошо отзываются, иначе говоря, есть определенный запрос на такую музыку. Произведение написано как реакция на Первую мировую войну. Сейчас мы живем тоже в довольно неспокойное время, соответственно, такая музыка актуальна, и наши современники могут понять ее. Единственное — слушателя нужно воспитывать, приучать к современной музыке ненавязчиво и постепенно, скажем, не два часа подряд исполнять Д.Лигети или В.Годзяцкого, а объединять такую музыку с произведениями, музыкальный язык которых более привычен для слушателя.

Вы несколько раз становились лауреатом Международного конкурса молодых пианистов памяти В.Горовица, сначала — ІІ премия в группе "Горовиц-дебюта" в номинации "Игра с оркестром" (2004), ІІІ премия в Младшей группе (2006), а позднее — в Средней группе получили І премию (2010). Известно, что конкурс Горовица способствует международным гастролям лауреатов. Были ли у вас такие поездки, и где удалось концертировать?

— Да, в конкурсе Горовица я участвовал несколько раз. Серьезный профессиональный и карьерный толчок дало лауреатство 2010 года. Что касается концертных поездок, то после первого моего участия в конкурсе были поездки по Киеву, где мы играли на разных концертных площадках, и конкурс нами опекался. Серьезные мои ангажементы начались после лауреатства в Средней группе, после чего у меня был концерт в Париже в зале А.Корто, были концертные турне в Японию — Токио, Осаку, поездки в США — Steinway Hall, в Александрию. Это не были концерты в течение месяца, они проходили в течение двух-трех лет.

В возрасте 16 лет вас приняли на обучениев Международную пианистическую академию Incontri col Maestro ("Встречисмаэстро") в городе Имола (Италия). Чем для вас была учеба в этой академии, повлияла ли она на вашу карьеру пианиста-исполнителя?

— Эта академия интересна тем, что не обязательно постоянно в той местности находиться, чтобы учиться. Кроме того, в Академии Incontri col Maestro учиться можно довольно долго, поскольку это не классическое учебное заведение, где после пяти-шести лет обучения выдают диплом. Учебная программа состоит только из уроков по специальности — фортепиано, по форме — занятие консультационного характера. С педагогом заранее определяется график занятий, поскольку приходится преодолевать сотни километров, чтобы приехать на занятия, в конце концов, и педагог — концертирующий исполнитель, поэтому надо согласовывать время проведения занятий. Мой преподаватель — Борис Петрушанский, известный пианист, один из последних учеников Г.Нейгауза. В этом году исполнится десять лет, как я там учусь. Повлияло ли на карьеру? Безусловно, это дало возможность не только развиваться в Украине, но и приобретать определенный международный опыт обучения.

Исходя из вашего опыта учебы за рубежом, насколько отличаются подходы к обучению и преподаванию фортепиано в Украине и Италии?

— Различие в подходах, очевидно, есть. Но сейчас, в современном глобализованном мире, понятие школы становится немного размытым. Ясное дело, известны школы Нейгауза, Гольденвейзера, это понятно. Мой итальянский педагог, например, воспитанник московской фортепьянной школы, но уже много лет живет в Италии, в Киевской консерватории я учился у Сергея Рябова. От каждого педагога брал для себя то, что мне было ближе, переосмысливал и старался выразить это в своей игре. Поэтому я на собственном опыте убедился, что понятие фортепьянной школы в глобализованном мире, где мы общаемся с разными музыкантами и испытываем влияние других исполнительских школ, очень трудно идентифицировать и четко определить. Хорошо ли это? Наверное, да, ведь надо быть открытым к миру, воспринимать все лучшее и переосмысливать это в своем исполнительском творчестве.

В контексте интеграции культур современного мира и процессов глобализации, насколько легко вам как пианистувыходить на сотрудничество с зарубежными музыкантами?

— Мне удается участвовать в разных международных проектах — фестивалях, мастер-классах и т.д. У музыки свой язык, и можно довольно быстро объясниться и найти много общего между исполнителями разного происхождения — из Европы, Азии и т.п.

Как пианист вы играли музыку с разными оркестрами, сотрудничали со многими дирижерами. Трудно ли пианиступодстроиться под дирижерскую интерпретацию музыкального произведения?

— Игра с оркестром — один из моих любимых жанров. В моем репертуаре около 27 концертов — от Баха, Шопена, Шумана, Рахманинова, Брамса до Бартока. Лично у меня никогда не было проблем с игрой в оркестре. Однако мне не совсем понятен принципиальный подход "солистов-эгоистов", согласно которому вся оркестровая "машина" должна подстраиваться под исполнителя, ведь куда легче одному подстроиться под 80–100 музыкантов, чем наоборот… И если исполнитель понимает, что в конкретном эпизоде нужно играть вместе, то в этот момент надо быть в аккорде вместе со всем оркестром. У меня никогда не было недоразумений с дирижерами, ведь я понимаю, как трудно дирижеру организовать большое количество музыкантов в единый творческий процесс.

Можете ли вы, опираясь на свой опыт, рассказать, как проходит первая репетиция с оркестром, например зарубежным коллективом, с которым вам не приходилось играть раньше?

— В конце марта я был в Вероне в Италии, где играл 5-й концерт Бетховена. Первую репетицию дирижер проводил со мной без оркестра, я играл свою партию, он следил по тексту в партитуре: мы согласовывали темп, агогику, динамические нюансы. Иногда дирижер может сказать: "Вот в этом такте надо чуточку больше подождать, после чего посмотри на меня, и мы вместе с оркестром начнем следующий такт". Поэтому первая репетиция с самим оркестром довольно легкая, поскольку мы уже точно знаем, чего ожидать друг от друга.

В каждую эпоху доминирует та или иная манера игры, в системе которой формируется индивидуальный исполнительский стиль. Если вспомнить В.Горовица, его исполнительский стиль был немыслим без технического совершенства, экспрессивности, вокализации в фразировке — певучести звучания, иногда его даже обвиняли в том, что он исполняет классику с чрезмерной свободой, игнорируя стиль композитора. Анализируя вашу манеру игры, какие доминирующие черты в системе выразительных средств вы могли бы выделить?

— Об особенностях своего стиля говорить весьма трудно. Для меня важно то, что исполнитель передает информацию музыкального произведения от композитора к слушателю, и в этом процессе сам исполнитель является посредником. Я люблю, когда произведение и эмоции проходят внутри, а не снаружи, потому что это самое важное. Показательно в этом плане исполнение Григория Соколова или Эмиля Гилельса. Для меня важно рассказать историю звуками музыки, и это то, над чем я работаю. В каждом произведении есть разные типы драматургии, поэтому, играя, я стараюсь создать ассоциативные связи художественных образов. Например, в одной из последних вариаций "Симфонических этюдов" Р.Шумана я для себя рисую диалог двух созданий, но в каждом произведении, в зависимости от типа драматургии, можно найти разные ассоциативные художественные образы. В общем, я люблю медитацию в музыке, медленные части, куда можно погрузиться без лишних эмоционально-бурных нюансов.

Роберт Шуман в своей книге "О музыке и музыкантах" писал, что игра на фортепиано должнабыть такой же, как и игра с самим инструментом: кто не играет с инструментом, не играет и на нем. Как вы относитесь к особенностям музыкальной интерпретации в произведениях, которые исполняете? Что в вашем творчестве на первом плане — точное сохранение стиля композитора или демонстрация индивидуальной манеры игры?

— Что касается инструмента — важно с ним договориться: рояль как живой организм, и, воссоздавая звук на нем прикосновеньем пальцев, нужно обращать внимание на само звучание. Как пианисты часто говорят: "Мы играем ушами". Говоря об интерпретации музыкального произведения, нужно, прежде всего, понять, в каком времени жил тот или иной композитор, почитать о его жизни, особенностях стиля, возможно, ознакомиться с перепиской композитора и стараться понять, как автор композиции мог чувствовать написанную им музыку. Но позже, безусловно, нужно проводить это понимание через призму своего современного восприятия, возможно, передавать определенную проблематику произведения современным исполнительским языком, больше понятным слушателю. Однако здесь есть еще один нюанс — это слушатель, который воспринимает произведение по-своему, сквозь призму своего художественно-эстетического опыта. Поэтому интерпретация образа музыкального произведения — весьма субъективный процесс, в котором, с одной стороны, нужно донести к слушателю стиль композитора, с другой — выразить это через призму современного видения, ведь мы живем в немного другом мире, другом социуме, с другим восприятием музыки и т.п.

Вы являетесь участником ансамбля Notabene? Можете ли сказать несколько слов о вашем коллективе, концертных поездках, репертуаре, кто осуществляет аранжировку для инструментального состава?

— Коллектив создан четыре года назад на базе музыкантов, которые по разным причинам еще не выехали из Украины: это Андрей Павлов, Максим Гринченко — скрипачи, Артем Полуденный — виолончелист, Иван Грицишин — альтист, Юрий Немировский — кларнетист, Александр Рудько — вокалист, баритон. В отличие от Европы, камерная музыка в Украине сейчас в некотором упадке, поэтому мы решили свой коллектив ориентировать именно на этот жанр. В стилевом отношении мы играем очень разную музыку, инструментальный состав позволяет нам экспериментировать с разными ансамблевыми составами. У нас были концертные поездки в Данию, Германию, мы выступали на многих фестивалях, среди которых — престижный Гогольfest в Киеве. Говоря об организации концертов, скажу: у нас только теперь появился менеджер — Елена Передерий, а все предыдущие четыре года мы самостоятельно работали с нашими слушателями, вели Facebook-страницу, сами делали фотосессии и т.п. Что касается аранжировок: мы играем оригинальные произведения, переводов не делаем, это отнимает много времени и усилий.

В этом месяце будет проходить Международный конкурс молодых пианистов памяти Владимира Горовица. Как лауреат І премии конкурса какие рекомендации вы бы могли дать конкурсантам, которые тоже хотят получить І премию?

— Как участник почти 40 конкурсов, на меньшей половине которых я получил звание лауреата, могу сказать, что от конкурса нужно получать удовольствие — удовольствие от контакта с новой публикой, хорошими концертными залами, от путешествий по городу, знакомства с людьми, исполнителями, жюри. Поэтому, независимо от результата конкурса, каждый выход для исполнителя должен быть своеобразным праздником. Воспринимаю ли я участие в конкурсе, в котором не получил звание лауреата, как поражение? Нет, потому что это только шаг вперед. Это новые знакомства, новые концертные залы, новый город, в котором у меня есть возможность побывать впервые, и т.д. Так что желаю каждому участнику быть настроенным на позитив и воспринимать уже само участие в Международном конкурсе молодых пианистов памяти В.Горовица как важный шаг вперед в формировании своего исполнительского мастерства.

 Из досье

Роман Лопатинский закончил Киевскую среднюю специализированную музыкальную школу им. Н.Лысенко, учился в Национальной музыкальной академии Украины им. П.Чайковского (класс доцента С.Рябова), проходит обучение в Международной пианистической академии Incontri col Maestro (Италия, класс Б.Петрушанского). Имеет фондовые записи на украинском и немецком радио. Выступал с концертами в Израиле, Италии, Польше, Марокко, Лихтенштейне, Швейцарии, Германии, России, Франции, Японии и других странах.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №18, 18 мая-24 мая Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно