ZN.ua
Зеркало недели не подводим с 1994-го года
Продолжается поиск

Заявления на память

Александр Сушко
Автор Александр Сушко Исполнительный директор Международного фонда «Відродження»
Виталий Кулик
Автор Виталий Кулик Политолог, политконсультант, директор Центра исследований проблем гражданского общества.

Три совместных заявления украинского и российского президентов — по европейской безопасности, вопросам безопасности в Черноморском регионе и приднестровскому урегулированию — вызвали разные предположения...

Три совместных заявления украинского и российского президентов — по европейской безопасности, вопросам безопасности в Черноморском регионе и приднестровскому урегулированию — вызвали разные предположения. Что это — виртуальные документы, подписанные в рамках визита, или за ними стоит что-то более серьезное? «ЗН» обратилось к экспертам в сфере международных отношений Александру СУШКО и Виталию КУЛИКУ с просьбой прокомментировать эти заявления.

О европейской безопасности на евроатлантическом пространстве с евразийским интерьером

Александр СУШКО

Совместные заявления президентов Украины и России по внешней политике и безопасности ожидались в Украине с заметным привкусом интриги: содержание информационных «сливов» накануне визита российского президента свидетельствовало о напряженной работе переговорщиков с обеих сторон и о стремлении российской стороны осуществить блицкриг по превращению Украины в образцовую страну-сателлит, задача которого — имитировать «многовекторность», при этом двигаясь исключительно в фарватере российских политических целей и российского образа мышления в отношении основных направлений международной политики.

Среди с тревогой ожидаемых анонсированных заявлений были готовы увидеть и полную солидаризацию Киева с предлагаемым Кремлем проектом Договора о европейской безопасности, и попытку повысить международный статус эфемерной СНГ, которую российская сторона настойчиво пытается поставить в один логический ряд с Европейским Союзом, и признание за Россией (и тем же СНГ) эксклюзивной роли в миротворческой деятельности на территории содружества, и упоминание об ОДКБ в одном ряду с НАТО.

Кое-кто даже ждал скрытых намеков на возможное признание Киевом независимости де-факто аннексированных Россией территорий Грузии в связи с известным тезисом о необходимости «универсальных подходов к решению региональных конфликтов», который охотно повторяет украинский президент, избегая каких-либо упоминаний о принципе незыблемости границ и территориальной целостности государств, являвшийся раньше краеугольным камнем украинской позиции в вопросе региональных конфликтов — как на Балканах, так и на постсоветском пространстве.

Радикальные ожидания не сбылись. Выдержав интригу, президенты вышли на публику с документами, которые сами по себе явно не тянут на роль символа «сдачи национальных интересов Украины», уж тем более на фоне реализованного подписания Украиной «полной и безоговорочной кооперации» в Харькове. Совместное заявление по европейской безопасности и совместное заявление по безопасности в Черноморском регионе содержат преимущественно набор стандартных тезисов о безопасности, которые могут толковаться в зависимости от конъюнктуры, а их реальное содержание может проявиться только путем конкретного операционного наполнения.

И если бы не в целом довольно очевидный и беспрецедентный дисбаланс внешней политики Киева на восточном направлении (встреч президента и премьера с российскими лидерами сейчас больше, чем аналогичных встреч со всеми главами других государств и правительств вместе взятых), то можно было бы приветствовать украинскую дипломатию с в общих чертах взвешенными текстами двусторонних деклараций, которые хотя и содержат двузначные моменты, все же не выходят за рамки политкорректности и не могут трактоваться как безоговорочное принятие Киевом внешнеполитических концептов Москвы.

Итак, Россия и Украина «будут на индивидуальной и коллективной основе, в том числе в рамках процесса Корфу и других механизмов ОБСЕ, а также в контексте отношений Украины и России с НАТО и ЕС, активно содействовать созданию общего пространства юридически обязательных гарантий равной и неделимой безопасности для всех без исключения государств евроатлантического пространства». От ожидаемого упоминания о СНГ, в рамках которого РФ и Украина, согласно предварительной информации, якобы должны были совместно продвигать идею Договора о европейской безопасности, осталась только эфемерная формула «на... коллективной основе».

Сближение позиций РФ и Украины в вопросе региональных конфликтов ограничилось скромным призывом к «выработке общих критериев урегулирования конфликтов исключительно мирными средствами на основе международного права», что можно трактовать как угодно: от попыток воспользоваться «косовским прецедентом» для предоставления независимости сепаратистским регионам на территории СНГ до отрицания практики создания «независимых государств» неправовым путем (оккупация, изгнание «нелояльных» жителей с дальнейшим «признанием независимости»).

При этом в Заявлении по черноморской безопасности даже содержится обязательство соблюдать «принципы, зафиксированные в Хельсинкском Заключительном акте, в частности, уважения к суверенитету и территориальной целостности, равенства, невмешательства во внутренние дела». Любопытно, что при этом стороны официально имеют различное представление о границах в данном регионе, а также о количестве субъектов «суверенитета и территориальной целостности».

Мимо внимания дотошного читателя не может пройти факт очевидного смешивания терминов, которые в Украине традиционно несут определенную идеологическую нагрузку: европейская безопасность, но вместе с тем — «евроатлантическое пространство». При внимательном прочтении становится очевидно, что в документах идет речь как раз о безопасности евроатлантического пространства — «от Ванкувера до Владивостока», а не о Европе в ее узком или широком смыслах. А безопасность в Черноморском регионе рассматривается президентами сквозь призму «равной и неделимой безопасности для всех без исключения государств Евро-Атлантики». Следовательно, Черноморский регион президенты однозначно относят к евроатлантическому миру. В текстах нет явно выраженной ни евразийской, ни постсоветской идентичности. Что бы это могло значить?

Быть может, если идти в русле предложенной логики, недалеко и до новой, «евразийской» редакции доктрины атлантизма и до полной конвертации почти запрещенного ныне в официальном лексиконе понятия «евроатлантическая интеграция» в нечто вполне совместимое с нынешним идеологическим фетишем — «внеблоковым статусом». Может, поэтому на сайте МИДа по-прежнему сохраняется раздел «евроатлантическая интеграция», которому вскоре сделают ребрендинг и наполнят иным содержанием, очищенным от отношений с НАТО? А отряд евроатлантистов пополнится пропостсоветским элементом совершенно неожиданным образом?

Является ли «евразийский атлантизм» случайным понятийным совпадением и мешаниной, а если нет, то кто продвигает такие идеи? Объективно Россия настойчиво ужесточает интеллектуальное и аналитическое обеспечения своей внешней политики и политики безопасности, что особенно заметно на фоне демонстративного разгона новой властью Украины научных школ, которые полтора десятка лет занимались профессиональным анализом вопросов международной и национальной безопасности под эгидой СНБО Украины. Поэтому интеллектуальное лидерство Киева едва ли может восприниматься всерьез.

Проблема украинской власти заключается в том, что она пытается серьезно говорить о европейской безопасности, параллельно воспроизводя евразийский интерьер самой Украины. Странам, у которых представление о стабильности не выходит за пределы «суверенной демократии», нужна специфическая безопасность — прежде всего безопасность от внешнего вмешательства в процесс развития такой «демократии». Но о безопасности такого типа Европа готова говорить, учитывая известные газо-нефте-ядерные обстоятельства, только с Россией. Киев здесь не нужен. Он может быть либо столицей нормального европейского демократического государства, либо сателлитом России, которого она якобы будет представлять в различных «восьмерках» и «двадцатках», чьи лидеры неоднократно слышали (и услышат еще не раз) «братские» пассажи о стране, которая и страной-то, собственно, не является, и газ «тырит».

Предыдущая власть сделала бесценный подарок нашему большому северо-восточному соседу, не сделав ничего, чтобы декларируемый ею «европейский выбор» стал необратимым, отразившись в качественных институционных изменениях. Поэтому демократические достижения оказались недостаточно жизнеспособными и ныне трещат по швам. И евроатлантическая безопасность в новой редакции, таким образом, вписывается в специфический интерьер, где смыслом безопасности является не столько защита общих ценностей демократии и гражданских свобод, сколько защита правящих элит от чрезмерного внимания к деталям их интерьера.

Новые горизонты приднестровского урегулирования

Виталий КУЛИК

Одной из трех совместных деклараций, принятых в рамках официального визита президента России Д.Медведева в Киев, стало Совместное заявление президентов Украины и Российской Федерации по приднестровскому урегулированию.

Согласование этого документа имело несколько скандальный характер и было сопряжено с постоянным политическим давлением на Киев со стороны других участников переговорного процесса. Особую пикантность подготовке документа придали периодические комментарии в молдавских и приднестровских СМИ — первые демонизировали будущую декларацию, а вторые ожидали ее появления как манны небесной.

Многие эксперты поспешили увидеть в готовящейся украинско-российской декларации по приднестровскому урегулированию изменение позиции Киева, который, дескать, полностью будет разделять подходы Москвы. Так ли это на самом деле или кому-то просто необходимо в очередной раз дискредитировать действия Украины на приднестровском направлении? Кроме этого попробуем разобраться, что в действительности подтолкнуло Киев к подготовке совместного заявления?

Насколько известно «ЗН», украинско-российские дискуссии вокруг текста будущего заявления были довольно жаркими. В результате украинской стороне удалось включить в текст заявления не только принцип сохранения территориальной целостности Республики Молдова (который постепенно стал ускользать из последних документов переговорного процесса, подписанных, кстати, на уровне руководства Молдовы и Приднестровья), но и такой важный элемент будущей формулы приднестровского урегулирования, как единое правовое, экономическое и оборонное пространство объединенной Молдовы.

Немаловажным является подтверждение приверженности Киева и Москвы международному формату «5+2», в рамках которого должно пройти согласование окончательной модели приднестровского урегулирования.

По идее, фиксация этих положений в документе, подписанном на уровне президентов стран—гарантов процесса урегулирования приднестровской проблемы, должна бы радовать Кишинев. Однако многие в молдавской столице, кажется, впали в состояние психоза, ожидая от украинско-российского заявления какого-то неприятного сюрприза. К примеру, достаточно курьезно выглядела поспешность, с которой глава молдавского правительства Влад Филат, в глаза не видевший проекта, накануне подписания украинско-российского заявления отметил перед камерами, что этот документ априори не будет иметь ни обязательного характера, ни юридических последствий.

Как бы кто ни оценивал документ, он получился достаточно компромиссным и содержит позитивные сигналы не только для Кишинева, но и для Тирасполя. Так, например, заявление призывает стороны воздержаться от любых односторонних шагов, способных усложнить ситуацию в регионе. Кроме того, довольно прозрачно указано, что урегулирование приднестровского конфликта должно осуществляться путем равноправного диалога сторон.

Как ни пугали некоторые «эксперты», документ не содержал даже полунамека о якобы досрочном прекращении мандата Миссии ЕС на украинско-молдавской границе и сохранении российских войск и вооружений в Приднестровье до окончательного разрешения приднестровской проблемы.

Многие могут сказать, что украинско-российское заявление по приднестровскому урегулированию не несет никакой практической пользы Украине. Частично с этим можно согласиться, однако не стоит забывать, что за последние годы это первый документ, содержащий упоминание о территориальной целостности Молдовы. Насколько известно «ЗН», команда В.Ющенко неоднократно пыталась продвигать идею подписания международного документа, подтверждающего ключевые принципы приднестровского урегулирования (в том числе и территориальную целостность Молдовы в рамках ее границ по состоянию на 1 января 1990 г.), что было особенно актуально после известных событий на Кавказе летом 2008 года. Однако из этого так ничего и не вышло — Россия напрочь отказывалась вести диалог с Украиной по этому поводу.

Тем не менее, идеализировать украинско-российский документ, как и рассчитывать, что его появление приведет к прорыву в приднестровском урегулировании, также не стоит. Существуют небезосновательные опасения, что это заявление может повторить судьбу сотни других документов, скрепленных подписями участников переговорного процесса, но так и не сыгравших практической роли в приднестровском урегулировании.

И дело здесь не в том, что сегодняшняя конъюнктура, мягко говоря, мало способствует возобновлению полноценного переговорного процесса. В Молдове царит полная неразбериха из-за конституционного тупика, в котором оказалась страна. Тем временем регион продолжает оставаться площадкой столкновения геополитических игроков, прежде всего России и Евросоюза и т.д.

Похоже, для украинской власти вопрос приднестровского урегулирования не является приоритетным. Даже в отечественном МИДе некоторые чиновники исходят из того, что если на данном этапе нет предпосылок для прорыва в переговорном процессе, то уделять этому направлению серьезное внимание не стоит. А ведь даже российские эксперты прямо говорят, что Приднестровье должно куда больше волновать Украину, чем Россию. Ведь очевидно, что неурегулированный конфликт будет создавать постоянную «головную боль» для Киева, в том числе и с учетом активной экспансионистской политики Бухареста в этом регионе.

По некоторым предварительным данным, в нашем внешнеполитическом ведомстве возможны некоторые перестановки, касающиеся приднестровского урегулирования. Остается надеяться, что структурные и возможные кадровые изменения на Михайловской площади как минимум не ухудшат координирующую роль МИДа на этом направлении и не ослабят позиции влияния нашей страны в переговорных механизмах по приднестровскому урегулированию.

Поделиться
Заметили ошибку?

Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter или Отправить ошибку

Добавить комментарий
Всего комментариев: 0
Текст содержит недопустимые символы
Осталось символов: 2000
Пожалуйста выберите один или несколько пунктов (до 3 шт.) которые по Вашему мнению определяет этот комментарий.
Пожалуйста выберите один или больше пунктов
Нецензурная лексика, ругань Флуд Нарушение действующего законодательства Украины Оскорбление участников дискуссии Реклама Разжигание розни Признаки троллинга и провокации Другая причина Отмена Отправить жалобу ОК
Оставайтесь в курсе последних событий!
Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Следить в Телеграмме
Вас заинтересует