НО БЫЛ ОДИН, КОТОРЫЙ НЕ СТРЕЛЯЛ

25 октября, 2002, 00:00 Распечатать Выпуск № 41, 25 октября-1 ноября 2002г.
Отправить
Отправить

Учитывая, с какой неописуемой радостью «архитекторы» парламентского большинства воспринимали из...

Учитывая, с какой неописуемой радостью «архитекторы» парламентского большинства воспринимали известие о каждом новом «кирпичике», доставленном на «строительную площадку», можно представить, сколь болезненным для них был выход из ПБ пяти народных избранников. На это, судя по всему, и рассчитывали те, кто вслед за Владимиром Сивковичем написали заявления о приостановлении своего членства в большинстве, связав свое возвращение обратно с результатами следственной комиссии, созданной для выяснения обстоятельств ареста Константина Григоришина. В околополитических кругах можно услышать различные толкования истинной причины демарша группы парламентариев во главе с Олегом БЕСПАЛОВЫМ. Кто-то предполагает, что это реакция на невыполненные обещания, данные им при сколачивании большинства еще во времена избрания парламентского руководства. Кто-то намекает на тесные деловые и дружеские связи Беспалова с Григоришиным. Кто-то просто видит в этом желание привлечь к себе внимание и засветиться в информационных сводках. Но в любом случае, какими бы ни были подлинные мотивы «выходцев», их действия можно назвать, как минимум, «поступком». Поскольку для того чтобы их совершить, депутатам, как минимум, потребовалось преодоление страха.

— Олег Павлович, вы согласовывали свой шаг с сильными мира сего?

— Это было личное решение мое и моих товарищей, и ничьего согласия мы не спрашивали. Я могу только предположить, у кого какое было отношение к нашим действиям, согласования же не было.

— Как к этому отнеслось руководство вашей депутатской группы?

— В целом в группе отнеслись очень даже нормально. И приостановили свое членство в большинстве только четверо не потому, что другие были не согласны с такой позицией. Остальные были согласны, но четырех было достаточно.

— Для чего? Чтобы созданное накануне парламентское большинство перестало таковым быть?

— На самом деле такой цели вообще не было. Но можно было бы собрать и больше подписей. После того как соответствующие заявления подписали четверо депутатов, дальше процесс пошел активнее.

— И вышел за рамки вашей группы?

— Да, к нам подходили очень многие депутаты из других фракций и выражали свою солидарность нашей оценке ситуации. То, что среди них были представители оппозиции, это понятно, но были и представители большинства.

— Да? И кто же эти герои?

— Практически все днепропетровцы, многие «трудовики»…

— Скажите, а почему в таком случае не произошло консолидации тех, у кого история с Григоришиным вызвала возмущение и негодование?

— Представители оппозиционных сил свою точку зрения в этом отношении обозначили сразу и громко. А что касается членов большинства, то, действительно, публично своего негативного отношения к случившемуся не выразил никто. Я не берусь анализировать, по каким причинам. Думаю, что вы легко сделаете это сами. В кулуарных же разговорах как минимум половина руководителей большевистских групп и фракций выразили мне свою поддержку.

— Что же им помешало выразить свою позицию открыто?

— Наверное, убежденность в необходимости существования парламентского большинства. Я, кстати, также являюсь ярым приверженцем этой идеи. Но сегодня есть подозрение, что люди из большинства предприняли шаг, который совершенно не вписывается в рамки закона, а больше входит в рамки заказа. В то время как большинство создавалось для того, чтобы взять на себя ответственность за страну, за судьбы людей, за происходящее, в том числе и в парламенте. Исходя из предначертанных перед ним целей и задач, большинство должно быть моральным. Именно потому я не смог спокойно смотреть на то, что Сивкович один приостановил членство в большинстве.

— Как человек с немалым опытом в этом деле скажите, что в нашей стране может служить гарантией для неприкосновенности бизнеса? На чем здесь должны базироваться принципы защиты?

— Гарантией должно быть то же самое, что во всех цивилизованных странах, — соблюдение законов. У нас, к сожалению, это не срабатывает. В результате, если не каждый день, то достаточно часто мы становимся свидетелями того, что никаких гарантий безопасности бизнеса не существует. И бизнесменам не остается ничего другого, как самостоятельно заниматься поиском гарантий: охрана, покровительство в высоких кабинетах. Однако, на мой взгляд, наиболее действенный метод обезопасить свой бизнес — придерживаться норм морали. Бизнесмен должен сам соблюдать нормы морали, если не удается соблюдать нормы закона (а законодательство у нас таково, что к ответственности можно привлекать любого бизнесмена через полгода его деятельности), а также тщательно выбирать партнеров, руководствуясь теми же моральными принципами. Это единственное, что на сегодняшний день можно сделать для безопасности бизнеса.

— Но вы же сами, говоря о случае с Григоришиным, произнесли слово «заказ». Предложенное вами средство безопасности вряд ли в силах предохранить от него. Существует ли более действенное средство?

— Я не сомневаюсь, что каждая из сторон конфликта, о котором мы сейчас говорим, уверена в своей правоте. Послушайте, что говорил на своей пресс-конференции Константин Григоришин и что заявлял журналистам Виктор Медведчук. Они оба считают себя правыми. И только разбирательство в рамках закона может дать ответ: на чьей стороне правда. Может быть, на этом знаковом деле будет продемонстрировано то непреложное правило, согласно которому все конфликтные ситуации должны решаться в правовом поле. И, слава богу, что не произошло каких-то непоправимых вещей. А значит, есть возможность сесть и договориться. Даже используя наше запутанное законодательство.

— Вы говорили о том, что подобные случаи происходят в нашей стране довольно часто. Какое подразделение, на ваш взгляд, выступает наиболее эффективным орудием в борьбе с нелояльным властям бизнесом: скажем, Налоговая администрация, УБОП, СБУ или другое?

— При том, каким образом у нас выстроена правоохранительная система, а также при ее привилегированном положении и вполне конкретном прямом подчинении, приоритеты расставить очень трудно. Я не знаю, от какого подразделения ожидать либо нападения, либо защиты. А все потому, что законы у нас пишутся таким образом, что их можно толковать совершенно по-разному, чтобы обязательно нашелся сторож, который решает: пущать или не пущать.

— А вхождение в большинство обеспечивает безопасность бизнеса?

— Вопрос риторический.

— То есть «да»?

— Конечно — нет. Сивкович же член большинства.

— Что касается Сивковича, то пострадал же не его бизнес, а сам депутат, поскольку просто попался под горячую руку. А если говорить о таком масштабном давлении, которому сегодня подвергаются фирмы и предприятия, чьи бывшие руководители не пожелали примкнуть к большевистским рядам, то «большевики» могут чувствовать себя в безопасности?

— Вы бы слушали не только тех, кто сегодня находится в оппозиции, на баррикадах и на улицах! Пойдите поговорите с теми депутатами-бизнесменами, которые числятся в большинстве: вы не найдете ни одного, кто бы не находился под прессом. Под прессом тех фискальных органов, которые работают по нашим запутанным законам.

— Так что им мешает присоединиться к оппозиции, которая требует изменений, ведущих к устранению такого положения дел? Хотя этот вопрос уж точно риторический.

— Как бывший политработник я знаю, к чему ведут митинги и баррикады. К социальным потрясениям, а это ведет к экономическому спаду. Идти нужно не революционным, а эволюционным путем. Зачем что-то выдумывать? Почему мы не изучаем опыт той же Польши, Венгрии, Чехии, России, наконец? Там уже прошли те процессы, которые у нас никак не начнутся…

— Вы действительно считаете, будто все происходящее в стране, в том числе и случаи, подобные тому, из-за которого вы покинули парламентское большинство, связано исключительно с тем, что мы не изучаем опыт Польши, Венгрии и России?

— Это связано с тем, что наше законодательство настолько запутано, что многие судьи поворачивают решение таким образом, как им того хочется. Закон, к которому нужно писать кучу инструкций, — это уже не закон. Это источник нарушений закона. Как писать цивилизованные законы — этому-то нам и следует учиться.

— Как долго вы намерены воздерживаться от своего участия в большинстве?

— До оглашения окончательных результатов следственной депутатской комиссии, созданной для выяснения истины в этом деле. Должны быть вскрыты причины, по которым такое могло произойти. Тем более что затронута честь членов большинства.

— То есть вы удовлетворитесь результатами расследования в отношении действий правоохранительных органов, связанных с Владимиром Сивковичем? Или вам небезразлична истина и в отношении Константина Григоришина?

— Ну, как можно выяснять причины случившегося и брать во внимание только то, что произошло с Сивковичем? Ведь парламент проголосовал за создание комиссии еще и потому, что такие события стали закономерностью.

— И вы считаете, что с помощью таких комиссий можно эту закономерность устранить?

— Вы прекрасно сами знаете ответ на это вопрос: конечно, нет. Но это начало. Ведь мы же — законодательный орган. И если разберемся в причинах, мы наверняка сообразим, где мы не доработали в законах. Какие формы устранения причин есть у законодателей? Написание законов.

— Еще, наверное, требование отставки высокопоставленных чиновников?

— Безусловно. Но я убежден: убрав одного чиновника, даже самого высокого ранга, включая, как того требует оппозиция, Президента, мы не устраним причин негативных явлений. Наш Президент — отражение того, что происходит в нашей стране. Какие мы — такой и Президент.

— И лучшей иллюстрацией этой вашей мысли является как раз то, каким образом на историю Григоришина—Сивковича реагировали наши народные избранники: в кулуарах выражали вам солидарность, а открыто выражать свои мысли не решались.

— Причин, почему человек не выразил публично свою позицию, может быть множество. Неумение говорить, отсутствие смелости, боязнь за свой бизнес, за свою семью, еще за что-то. Если побудительные мотивы выступить оказываются сильнее, человек выступает. Нет — молчит. Для меня, например, в данной ситуации выбора не было. Потому что произошло то, против чего я пришел бороться в парламент.

— Стало быть, тех, кто пришел бороться против того же, оказалось в парламенте не больше пяти человек?

— Я вас уверяю, что вы ошибаетесь. Поскольку ситуация знаковая, и фигуры, участвующие в ней, знаковые, если мы грамотно разрулим ее, грамотно определим причины ее возникновения и потом на этом примере покажем, что из нее есть нормальный выход, то все, у кого в последующем возникнет подобный конфликт, будут пользоваться легитимными способами выхода из него.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter или Отправить ошибку
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Текст содержит недопустимые символы
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Осталось символов: 2000
Отправить комментарий
Последний Первый Популярный Всего комментариев: 0
Показать больше комментариев
Пожалуйста выберите один или несколько пунктов (до 3 шт.) которые по Вашему мнению определяет этот коментарий.
Пожалуйста выберите один или больше пунктов
Нецензурная лексика, ругань Флуд Нарушение действующего законодательства Украины Оскорбление участников дискуссии Реклама Разжигание розни Признаки троллинга и провокации Другая причина Отмена Отправить жалобу ОК