Догнать Кремниевую долину

24 июля, 13:33 Распечатать Выпуск №28, 21 июля-10 августа

Украина уже много лет ищет образец для наследования. 

Еще в 1990-х Леонид Кучма произнес: "Скажите мне, что строить, и я вам построю". Не знаю, понравилось ли ему хоть какое-то предложение, однако двигался он точно наугад, как и его преемники. Нет единодушия в мыслях и ныне. Кто-то хочет подражать Китаю или Сингапуру, кому-то более близок опыт восточноевропейских стран, а кто-то проводит аналогии с Израилем. 

Это не худший подход, но он не может сократить наше отставание от экономических лидеров. С таким подходом мы будем обречены, как Ахиллес в известной апории Зенона, постоянно догонять черепаху, без шансов когда-либо ее поймать.

Нам надо подражать не конкурентам, а тем, кто эффективнее их. Тех, кто продемонстрировал головокружительный рост. Это Google, Apple, Amazon и другие компании, которые молниеносно прошли путь от гаражного бизнеса на коленях до корпораций, чьи бюджеты не отстают от бюджетов многих государств, а количество потребителей услуг аналогично населению крупных стран. При этом эффективность таких корпораций просто несоизмерима с эффективностью государственного аппарата.

Возможно ли это вообще, и что общего между крупной корпорацией и государством?

"Как можешь ты судить
о том, чего не знаешь?"

Одно из ключевых различий между работой государственного аппарата и корпорации состоит в процедуре принятия решений. Органы власти весьма приблизительно представляют последствия своих управленческих решений. По самому оптимистичному сценарию, правительственный орган, столкнувшись с какой-то проблемой, поступит так: проанализирует проблему; проведет поиск всех возможных путей ее решения; дальше — выбор оптимального пути; и, в конце концов, разработка, согласование и принятие решения. Процедура эта чрезвычайно бюрократизирована, медленна, сложна и ресурсоемка.

Однако это оптимистичный сценарий, реалии же зачастую куда печальнее. Обычно орган выбирает путь решения проблемы наугад, а потом лишь имитирует процедуру анализа, обкладывая ее кучей бессодержательных бумажек. 

Проблема здесь не только в нежелании чиновников анализировать проблемы или их неумении это делать. Очень часто проблема заключается в недостатке данных для того, чтобы принять действительно обоснованное решение.

Но и это не самое худшее. Беда в том, что потенциальные последствия еще кое-как анализируются, а вот на анализ реально свалившихся последствий ресурсов уже не хватает.

Представьте себе, что вы решили сыграть в футбольном тотализаторе. Потратили время на анализ турнирной ситуации, состава команд, кондиций ключевых игроков, статистику результатов игр соперников, потом время и средства на то, чтобы сделать свою ставку. И, наконец, вы даже не поинтересовались результатами этой игры. 

Невероятно? Но именно так происходит с управленческими решениями. Их фактическую результативность, по сравнению с замыслом, почти никогда не проверяют. 

Как нам может помочь опыт частного сектора? Здесь все просто. В бизнесе тоже проблемы с прогнозированием. Но одним из способов решить эту проблему для него является дизайн-мышление, или же просто экспериментирование.

Суть модели проста: попробовал — оценил — изменил — повторил. Если вы смотрели комедию "День сурка" с Биллом Мюрреем, то это именно оно. Организация, принявшая решение, не изображает, что выбрала единственно правильное, которое будет применяться вечно. Как раз наоборот. Проблемы артикулируются, потом одновременно тестируются разные подходы к их решению, и на основе практических результатов выбирается оптимальный вариант. Facebook, Google и другие проводят надо всеми нами тысячи экспериментов ежедневно. При этом подавляющего большинства таких экспериментов мы просто не замечаем.

Практику эксперимента переняли медиа и политики. Какая фотография привлечет внимание избирателя? На какое название статьи будут кликать чаще? Ответ получают просто: случайным образом отображают разные варианты, следят за онлайн-реакцией аудитории и потом выбирают самый популярный. Иначе говоря, критерий истины — практика.

Именно поэтому экспериментирование идеально подходит для государственного управления. Оно позволяет не бояться принимать решение, не имея информации либо же времени на ее сбор. Более того, очень много интересных и инновационных решений ныне блокируется, поскольку тот или иной влиятельный чиновник дует на холодное и переоценивает риски. Иногда — притворно, а иногда — с чистой совестью.

Кто из реформаторов не оказывался под холодным душем в исполнении опытной бюрократической гвардии? "Вы этого не строили, чтобы ломать!" "Как только вы это сделаете, наступит коллапс!" "Никто прежде этого не делал, и это не просто так!" Убедить или же обойти такой заслон удается не сразу.

Правильно проведенный эксперимент позволит реализовать огромный массив инновационных подходов, на которые никто не отваживался или которые не допускал по корыстным мотивам.

Украина тоже в некоторой степени экспериментирует. На свой страх и риск органы власти умудряются принимать акты о введении пилотных проектов. Сегодня таких десятки. Например, Минюст в своем "пилоте" смог ввести услугу регистрации брака через сутки, не считаясь с требованием закона о необходимости месячного ожидания.

Практика таких пилотных проектов хотя и заслуживает всяческой похвалы, имеет много недостатков. Во-первых, все эти "пилоты" незаконны. Действующая Конституция не позволяет государственным чиновникам креативить, а возможность экспериментировать не предусмотрена ни одним законом.

Во-вторых, все "пилоты" лишь отдаленно напоминают модель дизайн-мышления. Правильный правительственный эксперимент должен отвечать нескольким ключевым характеристикам:

— проводиться на ограниченном и небольшом круге субъектов;

— круг таких субъектов выбирается случайным отбором;

— перед началом эксперимента определяются критерии для количественного сравнения результатов;

— оценивает эксперимент независимый орган;

— эксперимент ограничен во времени.

При этом эксперимент не должен подменять собой обдуманные расчеты и анализ. Предпосылкой эксперимента все равно будет анализ проблемы и подбор альтернативных путей ее решения. А ключевые предпосылки для проведения эксперимента — отсутствие данных для выбора одной модели поведения и возможность такие данные собрать после окончания эксперимента.

Кстати, полностью воздержаться от наследования какой-либо страны нам вряд ли удастся. По утверждению некоторых экспертов, модель эксперимента и гибкости как раз и является ключом к успеху Китая, который в разные годы и в разных регионах внедрял разную экономическую политику. Однако делал это не так быстро, как корпорации.

Однако самых правильных решений мало. Их надо еще результативно внедрить в жизнь.

"Если с каждым вести себя по заслуге, кто тогда избежит кнутов?"

Еще одна особенность государства — оно чрезвычайно консервативно в выборе инструментов, с которыми работает. Большинство используемых рычагов влияния являются банальной разновидностью архаического кнута: запреты, разрешения или инспекционные визиты.

Лишь сравнительно недавно государство начало использовать методы пряника: различные льготы, повышенные тарифы и т.п.

Все это — допотопный инструментарий по сравнению с бизнес-деятельностью. Государство использует полицию и электронный браслет, чтобы обеспечить соблюдение домашнего ареста. А интернет-гиганты удерживают нас дома возле монитора компьютера или смартфона без какого-либо очевидного принуждения.

Государство содержит огромный аппарат служащих, которые пытаются (не очень удачно) собирать налоги. Интернет-гиганты получают наши деньги так, что мы этого даже не замечаем.

Согласились ли бы вы, по просьбе чиновника, тратить на какую-то работу несколько часов в день в течение нескольких месяцев за вознаграждение в виде электронного изображения меча или короны? Наверное, нет. А вот разработчикам онлайн-игр это удается без каких-либо увещаний.

Принцип здесь срабатывает простой: желательное для манипулятора (или же регулятора) поведение должно быть удобным и приятным, а нежелательное — неудобным или неприятным.

Одним из примеров такого подхода является nudge (толчок) — концепция, соавтор которой, Ричард Талер, получил последнюю Нобелевскую премию по экономике. Суть ее довольно проста: хотя человек и сохраняет за собой возможность выбирать свое поведение, другое лицо (так называемый архитектор выбора, которым может быть как частная компания, так и государство) может подтолкнуть его к желаемому варианту поведения.

Очень большие тележки в супермаркете, подталкивающие нас покупать больше, специальное расположение товаров на полках, которое отдает предпочтение одним товарам перед другими, ограничение дневного света в игральных залах, чтобы у присутствующих не было ощущения времени, — всем этим бизнес пользуется охотно.

Один из наиболее распространенных вариантов наджа (nudge) — установление правила, которое работает по умолчанию (то есть пока мы не подали сигнал о несогласии с правилом). Множество исследований и реальная практика показали, что мы склонны соглашаться с условиями, отступление от которых требует даже минимальных усилий. Например, вы же не проверяете все настройки вашего смартфона, установленные по умолчанию?

Надж кое-где используется в государственном управлении. Возьмем хотя бы правило, что имущество, приобретенное супругам во время брака, является общим. Супруги, безусловно, могут решить иначе, но многие ли из нас это делают или обсуждают?

Преимущества наджа в том, что он позволяет менять поведение человека без официального ограничения его свободы. Чрезвычайная эффективность наджа в сочетании с его формальной либеральностью делают этот механизм довольно опасным, что обусловливает необходимость разрабатывать и соблюдать базовые этические принципы его применения. Хотя, с другой стороны, бизнес испытывает на нас этот инструмент без каких-либо ограничений.

"Вся жизнь — игра"

Другой любопытный способ влиять на поведение человека, эффективно применяемый в бизнесе, — геймификация, то есть использование элементов игры для стимулирования желаемого поведения. У вас есть профиль в социальной сети, и вы хотите получить как можно больше лайков? Поздравляю, вы в игре! Среди других разновидностей геймификации — награждение нашивками или отличиями статуса, соревнование, создание возможности коллекционирования и т.п.

Геймификация — явление не новое. У многих еще в памяти стахановское движение, когда во времена СССР власть организовывала социалистические соревнования для повышения производительности труда. Бригады, которые выплавили больше всего чугуна, шахты и шахтеры, которые добыли больше всех угля, награждались отличиями победителя. Аналогичным образом и теперь государственные награды и медали или же различные рейтинги служат хорошим примером игровых стимулов.

Однако потенциал этого подхода значительно больше. Для примера, в Стокгольме в порядке эксперимента применили модель, когда водители, проехавшие некую точку контроля без нарушения скорости, автоматически принимали участие в лотерее. При этом денежные призы такой лотереи формировались за счет водителей, превысивших в этой точке допустимую скорость.

Другой реальный пример — государственная лотерея по номерам кассовых чеков, которая стимулирует потребителей требовать, чтобы предприниматели официально оформляли платеж. 

Все в семью

Описанные выше методы, безусловно, эффективны. Однако для наших нужд их недостаточно.

Корень наших нынешних проблем — в отношении к государству и обществу, в котором мы живем. И это не просто красивые слова, а вполне конкретный научный факт.

Чтобы объяснить это, нужно на минуту погрузиться в сферу когнитивной лингвистики. Наша психика воспринимает окружающую среду крайне субъективно. Один из важных механизмов, помогающих понять окружающий мир, — метафоры. Метафоры — не просто поэтическое выражение наших эмоций. Это — механизм восприятия нами мира и мышления. Новые для нас термины и явления не размещаются в мозг изолированно от других, а присоединяются к одной из групп, содержащих термины, которые кажутся нам родственными. Например, жизнь или любовь воспринимаются нами через метафору "путешествие" (мы зашли слишком далеко, отношения зашли в тупик, нам нужно притормозить, и т.п.). Высота выступает метафорической меркой достоинства (высокие чувства, низкие намерения, профессиональный рост, духовный взлет и падение, приподнятое настроение и т.п.).

Бизнес использует визуальные и вербальные метафоры чрезвычайно эффективно. Например, "Фольксваген" пытается добиться ассоциации своих изделий со свободой и путешествиями, а потому привязывает названия к ветрам (Golf, Jetta, Passat, Bora), диких зверей (Tiguan) или племен (Tuareg). Еще лучше метафора работает, если она хорошо известна и часто встречается в повседневной жизни. Ну, например, яблоко.

Есть теория, что в сознании граждан США государство ассоциируется с "семьей". Именно через эту метафору граждане воспринимают президента, органы власти, выборы, законы и политику. При таких условиях политическая борьба сводится лишь к выбору типа такой семьи: будет ли она заботливой или строгой. Семейную метафору активно используют политтехнологи. Трампа любят фотографировать в окружении детей и людей разного возраста, закрепляя визуальный образ отца.

Тема метафор чрезвычайно интересна, с точки зрения выборов и партийных программ и лозунгов, однако остановлюсь на другом аспекте. Если человек бессознательно воспринимает государство как семью, его поведение будет формироваться абсолютно иначе, чем если он будет воспринимать государство через, например, метафору "ресурс".

Если государство — это семья, то платить налоги, уважать закон, говорить правду в суде — психологически оптимальное поведение. Если государство — это ресурс, то ситуация прямо противоположная. Если ты не у власти (ресурс в чужих руках), тогда для уплаты налогов, уважения к собственности или закону нет никакой мировоззренческой аргументации. Если ты у власти (ресурс в твоих руках), нет никакой преграды для использования его в собственных интересах, кроме боязни этот ресурс потерять.

Постепенное изменение наших представлений о государстве и метафоры о нем — это ключевой этап, без прохождения которого остальные усилия будут малоэффективны. Основания для старта уже есть: Украина у нас "ненька" и "Батьківщина". Как только мы осознаем, что мы — семья (причем не Кайдашова), до Кремниевой долины будет рукой подать.

 

Мысли, высказанные в этой публикации, отражают лишь точку зрения автора и не обязательно совпадают с позицией учреждений, которые поддерживают BRDO.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Последний Первый Популярные Всего комментариев: 1
  • Валентин Коген Валентин Коген 21 липня, 17:10 Корень наших проблем в отсутствии денег на развитие вследствие вывода капитала крупным бизнесом вместо его реинвестиций в модернизацию, инновации, до 60% валовой прибыли, до 200 млрд дол. с 2002 г. Оставьте крупному бизнесу один путь обогащения-через развитие, и все двинется. И сделать это может одна налоговая реформа-прогрессивный налог на корпоративную прибыль, работавший в США после войны приучивший бизнес к обогащению через развитие. А что строить Кучме в середине 90-х предлагал Сименс, готовый тогда вложить 10 млрд дол. в Энергетику Украины. Кучма уже анонсировал создание концерна "Энергия". Но его друзья из будущих олигархов нашептали ему другой путь. Концерн "Энергия" был завален и началась шоковая приватизация крупной промышленности. Результат налицо. согласен 0 не согласен 0 Ответить Цитировать СпасибоПожаловаться
Выпуск №48, 15 декабря-20 декабря Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно